Чтение онлайн

Пухлые щеки пани Коркович затряслись.

– Простите, сударыня, - продолжала она, моргая глазами, - но я без волнения не могу вспоминать об этом. Только панне Сольской, только семейству Сольских я первая нанесла бы визит, так я преклоняюсь перед ними... К тому же такое близкое соседство...

Лицо Мадзи сияло от восторга, когда она слушала разглагольствования пани Коркович. Какое счастье попасть в дом, где так любят твою подругу! И какая, наверно, благородная женщина сама пани Коркович, если она сумела оценить Аду по достоинству, даже не зная ее! Зато лицо панны Малиновской ничего не выражало, а может, выражало скуку или насмешку. Она сидела выпрямившись, и большие глаза ее смотрели так, что трудно было понять, что, собственно, привлекает ее внимание: пани ли Коркович, ее ли гостиная, заставленная пестрыми гарнитурами мебели, или два огромных ковра на полу, из которых один был темно-вишневый, а другой светло-желтый.

Когда хозяйка поднесла к губам кружевной платочек, словно давая понять, что она уже излила все свои восторги, панна Малиновская спросила:

– В чем будут заключаться обязанности панны Бжеской у вас?

Пухлая дама смешалась.

– Обязанности? Никаких! Быть компаньонкой моих дочерей, чтобы они приобрели хорошие манеры, и помогать им в ученье, собственно, следить за ними. Мои девочки берут уроки у лучших учителей и учительниц.

– А какое вы назначаете жалованье панне Бжеской? Насколько я помню...

– Триста рублей в год, - прервала ее дама.

– Да, триста рублей, - повторила панна Малиновская и, повернувшись к покрасневшей от изумления Мадзе, прибавила: - На протяжении года у вас будет одна свободная неделя на рождество, вторая на пасху и месяц летом, когда вы можете навестить родителей.

– Ну, разумеется!
– подтвердила пани Коркович.

– И само собой разумеется, в доме пана и пани Коркович с вами будут обходиться как со старшей дочерью...

– Даже лучше: я ведь знаю, кого беру в дом!

– А теперь позвольте мне посмотреть комнату панны Бжеской, - продолжала начальница, поднимаясь с золоченого креслица с таким равнодушием, точно это был самый обыкновенный табурет.

– Комнату?
– повторила пани Коркович.
– Ах да, комнату панны Бжеской... Прошу!

Мадзя, как автомат, последовала за панной Малиновской. Под предводительством подвижной хозяйки дома они миновали длинную анфиладу гостиных и кабинетов и очутились в небольшой, но чистой комнате с окном, выходившим в сад.

– Кровать я сейчас велю принести, - говорила хозяйка дома.
– Рядом живут мои девочки, а сын... на третьем этаже.

– Вот видите, у вас и пепельница есть на случай, если вы когда-нибудь научитесь курить папиросы, - сказала Мадзе панна Малиновская.

– Ах, это пепельница моего сына, он иногда любит здесь вздрем... почитать после обеда, - ответила смущенная хозяйка дома.
– Но он больше сюда не заглянет.

– До свидания, сударыня, - сказала вдруг панна Малиновская, пожимая пани Коркович руку.
– Благодарю вас за условия. Будьте здоровы, Мадзя, прибавила она, - работайте так, как вы умеете, и помните, что мой дом всегда открыт для вас. Конечно, до тех пор... пока не приедут ваши друзья и покровители Сольские, которых я временно заменяю, - прибавила она с ударением.

– Ах!
– вздохнула пани Коркович, глядя на Мадзю с выражением материнской любви.
– Уверяю вас, Сольские останутся довольны!

Когда после осмотра дамы вернулись в гостиную, они застали там двух изящно одетых, вполне сформировавшихся барышень, пожалуй, слишком сильно затянутых в корсеты. Обе были блондинки с красивыми чертами лица, только у одной лоб был наморщен, точно она на кого-то сердилась, а у другой брови высоко подняты и рот полуоткрыт, точно она чего-то испугалась.

– Позвольте представить вам моих дочерей, - сказала хозяйка дома. Паулина, Станислава!

Обе девочки сделали панне Малиновской реверанс по всем правилам, причем брови у Станиславы поднялись еще выше, а лоб у Паулинки избороздили еще более угрюмые морщины.

– Панна Бжеская, - сказала хозяйка дома.

– О, мы знакомы!
– воскликнула Мадзя, целуя девочек, которые покраснели и мило улыбнулись ей, одна с некоторой горечью, другая - с выражением меланхолии.

– Всего хорошего, сударыня, - повторила панна Малиновская.
– До скорого свидания, Мадзя! Будьте здоровы, дети!

Мадзя проводила начальницу до лестницы и, целуя ее в плечо, прошептала:

– Боже, как я боюсь!

– Не беспокойтесь, - ответила панна Малиновская.
– Я таких господ знаю, мне уже ясно, чего им надо.

Когда Мадзя вернулась в гостиную, пани Коркович отошла от золоченого гарнитура и уселась в бархатное кресло, а Мадзе указала на стул.

– Вы, сударыня, давно имеете удовольствие знать Сольских?
– спросила дама.

В эту минуту девочки схватили Мадзю за руки и в один голос крикнули:

– А что, Вентцель все еще учится в пансионе?

– А про пани Ляттер вы слыхали?

– Линка! Стася!
– прикрикнула на них мать, хлопнув рукой по подлокотнику кресла.
– Сколько раз я вам говорила, что воспитанные барышни не перебивают старших? Сейчас... Ну вот и забыла, о чем хотела спросить панну Бжескую!

– Ну конечно, все о тех же Сольских, имение которых по соседству с папиной пивоварней, - с сердитым видом ответила Паулинка.

– Линка!
– погрозила ей мать.
– Линка, ты своим поведением вгонишь меня в гроб! Помни, я недавно вернулась из Карлсбада!

– Но, мама, вы уже едите салат из огурцов, - вмешалась Стася.

– Маме можно все есть, мама знает, что делает, - ответила дама.
– Но воспитанные барышни не должны... Линка, ты скоро усядешься на колени панне Бжеской!

– Точно я не сидела в пансионе!

– В пансионе это другое дело!

В прихожей раздался могучий бас:

– Говорил я тебе, шут гороховый, чтобы ты не смел рядиться, как обезьяна!

– Барыня велели, - ответил другой голос.

Дверь отворилась, и в гостиную вошел бородатый мужчина в шляпе.

– Что это сегодня за маскарад?
– кричал господин в шляпе.
– Какого черта...

Он умолк и снял шляпу, заметив Мадзю.

– Мой супруг, - поспешила представить его хозяйка дома.
– Панна Бжеская.

Пан Коркович с минуту смотрел на Мадзю; на добром его лице изобразилось удивление.

– А!
– сказал он протяжно.

– Задушевная приятельница Сольских.

– Э!
– ответил он пренебрежительно, а затем, взяв руку Мадзи в свои огромные лапы, сказал: - Так это вы будете учить наших девочек? Будьте к ним снисходительны. Они у нас глупенькие, но старательные!