Чтение онлайн

Разумеется, обеспокоенная мать провела следствие и открыла ужасные вещи. Время, предназначенное для эстетического воспитания, барышни тратили на обучение Михася, восьмилетнего лакейчонка. Стася учила его читать, а Линка - писать!

Это было уж слишком, и пани Коркович решила поговорить с гувернанткой.

"Панна Бжеская, - решила она сказать Мадзе, - дом мой не приют, а дочери мои не приютские надзирательницы..."

Она позвонила раз, затем другой, но Ян что-то мешкал. Наконец он показался в дверях.

– Что это вы, Ян, не являетесь сразу на мой звонок?
– спросила барыня, настраиваясь на суровый лад.
– Попросите панну Бжескую.

– К панне Магдалене пришел какой-то господин, он ждет ее в зале, ответил лакей, подавая визитную карточку.

– Казимеж Норский, - прочитала хозяйка.
– Ах, вот как, скажите панне Магдалене...

Она вскочила и поспешно прошла из кабинета в зал. Гнев ее остыл, но волновалась она ужасно.

"Норский!
– думала она.
– Да, он должен был приехать в начале октября. Может, и Сольские уже здесь..."

Ноги у нее подкашивались, когда она отворила дверь в зал; но при виде молодого человека она просто оцепенела. Заметив ее, гость отвесил весьма элегантный поклон.

"Какие черты, глаза, брови!" - подумала пани Коркович, а вслух сказала:

– Милости просим, если не ошибаюсь, пан Норский?.. Я... панна Бжеская сейчас у нас, а я почитательница вашей покойной матушки, вечная память ей. Боже, какое ужасное происшествие! Я не должна была бы вспоминать о нем, но мои дочери были любимыми ученицами вашей матушки, которую все мы здесь оплакиваем...

Так говорила пани Коркович, кланяясь и указывая пану Норскому на золоченое креслице, на котором он и уселся без всяких церемоний.

"Красавец!" - думала пани Коркович; молодой человек молчал, только все посматривал на дверь, и она снова заговорила:

– Как же ваша покойная матушка, то есть...

– Я как раз ездил на ее могилу, мы думаем памятник поставить.

– Вы должны обратиться к обществу, - торопливо прервала его пани Коркович.
– И тогда мы с мужем, вся наша семья...

В эту минуту Норский поднялся с золоченого креслица, глядя поверх головы любезной хозяйки. Пани Коркович повернулась и увидела побледневшую Мадзю, которая оперлась рукою на стол.

– Панна Бжеская...
– снова начала хозяйка.

Но молодой человек, не ожидая представлений, подошел к Мадзе и, взяв ее за руку, сказал красивым бархатным голосом:

– Мы знаем, что матушка провела с вами последние часы... Я хотел поблагодарить вас, и если это возможно, услышать как-нибудь из ваших уст подробности...

Мадзя посмотрела на узенькую белую тесьму, которой были обшиты лацканы сюртука пана Казимежа, и глаза ее наполнились слезами.

– Я все как-нибудь расскажу вам обоим, - сказала она, не глядя на пана Казимежа.
– Эленка тоже вернулась?

– Она приедет с Сольскими через недельку, другую, - ответил Норский, не скрывая своего удивления.
– Но если вы и им окажете такой прием...

– Я вас обидела?
– испугалась Мадзя.

– Да разве я посмел бы обидеться на вас?
– оживившись, ответил пан Казимеж и снова взял ее за руку.
– Но вы сами посудите, сударыня, - прибавил он, обращаясь к пани Коркович, - панна Магдалена, Ада Сольская и мы с сестрой составляли у покойной матушки одну семью. Уезжая на смерть, матушка передала нам через панну Магдалену свое благословение. И сегодня, когда я возвращаюсь после прощания с матушкой, ее вторая дочь принимает меня, как чужого. Ну скажите, сударыня, хорошо ли это!

Мадзя опустила голову, не в силах удержаться от слез.

– Какая вы счастливая!
– сказал ей Норский.
– У меня уже иссякли слезы.

Он оборвал речь и насупил красивые брови, заметив в двух шагах пана Бронислава, который тихо вошел в зал и уже несколько минут смотрел то на Норского, то на Мадзю.

– Мама, может, вы познакомите меня с гостем, - сказал пан Бронислав. Я Коркович-младший, Корка-Пробка, как прозвали меня ваши старые друзья.

– Вы незнакомы?
– озабоченно сказала хозяйка.
– Мой сын... пан Норский!

– Собственно, мы знакомы; во всяком случае, я пана Норского знаю по рассказам. Все только и говорят, что о ваших шалостях у Стемпека, - прервал мать пан Бронислав, протягивая Норскому огромную лапу.

Молодые люди пожали друг другу руки: пан Казимеж пренебрежительно, пан Бронислав энергически. Видно было, что оба они не питают друг к другу симпатии.

Норский посидел несколько минут, хмурясь и коротко отвечая на вопросы пани Коркович о Сольских. Наконец он поднялся и простился, пообещав бывать у Мадзи почаще, разумеется, если позволят хозяева.

– Нам так много надо рассказать друг другу о матушке, что вы должны как-нибудь уделить мне часок наедине, как прежде бывало, - сказал он на прощанье.

Когда за гостем закрылась дверь прихожей, Мадзя, смущенная и задумчивая, сказала пани Коркович:

– Ян говорил, что вы хотели меня видеть?

– Да. Я хотела поблагодарить вас, дорогая панна Магдалена, за то, что мои девочки занимаются с Михасем. Прекрасное свойство души - милосердие! живо ответила пани Коркович и несколько раз поцеловала Мадзю.

Сольские вот-вот должны были приехать, а гувернантку с Адой Сольской, да и с Эленкой, будущей пани Сольской, соединяли узы дружбы, потому-то и рассеялся гнев пани Коркович. Пусть Мадзя делает в доме, что хочет, пусть дочери одевают и учат детей со всей улицы, только бы завязать знакомство с Сольскими.

"Бронек и не подозревает, какое ждет его счастье!" - сияя от радости, думала хозяйка дома.

– Ах, да!
– крикнула она уходящей Мадзе.
– Не забудьте при случае сказать пану Норскому, чтобы он почаще заходил к нам. Наш дом для него всегда открыт! Боже! Я забыла позвать его на обед! Панна Магдалена, со всей деликатностью предложите ему постоянно обедать у нас. И если у него нет еще приличной квартиры, пусть без церемоний располагается у нас... до приезда Сольских, и даже дольше. Вы сделаете это, милая панна Магдалена? Я всю жизнь буду благодарна вам, потому что воспоминание о пани Ляттер...

– Сударыня, я, право, не знаю, прилично ли мне говорить об этом с паном Норским, - смущенно ответила Мадзя.

– Вы думаете, что это неприлично?
– удивилась тонная дама.
– Но ведь в доме покойницы он, Сольские и вы составляли одну семью...

– Пан Казимеж это так себе сказал, - печально ответила Мадзя.
– Я у его матери была только классной дамой, не больше.

– А как же осыпанные брильянтами часики от панны Сольской? допрашивала обеспокоенная хозяйка.

– Ада Сольская немного любила меня, но и только. Что общего между такой бедной девушкой, как я, и богатой барышней? Ада очень ласкова со всеми.