Чтение онлайн

– Пётрусь!
– остановила его супруга, торжественно поправляя кружевной воротничок.

– Милая Тоня, кого ты хочешь обмануть, учительницу? Да она мигом распознает твоих дочек, как сиделец молодое пиво. Ну как, этот болван уже вернулся?

– Я тебя не понимаю, Петр, - возмутилась дама.

– Папа спрашивает, вернулся ли Бронек!
– объяснила Паулинка.

– Что подумает панна Бжеская о нашем доме!
– взорвалась дама.
– Не успел войти и уже зарекомендовал себя как грубиян!

– Но ведь я всегда такой, - ответил господин, с удивлением разводя руками.
– Панна Бжезинская, или как ее там, не будет платить по моим векселям, если бы я даже за ней приударил. Вот негодяй! Не наказывал, не лупил его, покуда он был мал, так теперь сущее наказание с ним!

– Что ты болтаешь? Что с тобой?
– кричала пани Коркович, видя, что Мадзя испугалась, а обе дочери смеются.

– Что я болтаю? Этот гуляка не заплатил вчера в банке по векселю, и если бы не Свитек, добрая душа, ко мне в контору явился бы нотариус. Ах разбойник!

– Но ведь Бронек не растратил этих денег, он только опоздал!
– прервала мужа возмущенная пани Коркович.

– Хорошо ты его защищаешь, нечего сказать! Да если бы он хоть грошик истратил из этих денег, то был бы вором, а так просто болван!
– кричал отец.

Супруга побагровела. Она вскочила с кресла и, задыхаясь, сказала Мадзе:

– Панна Бжеская, пройдите, пожалуйста, с девочками к ним в комнату. Ну, милый, такой скандал при особе, которая нас не знает...

Мадзя, бледная от волнения, вышла из гостиной. Но обе девочки были по-прежнему веселы; когда они очутились в своей комнате, Липка, глядя Мадзе в глаза, спросила:

– Панна Магдалена, вы, что, боитесь папы? Вы думаете, папочка в самом деле такой страшный?
– прибавила она, склонив набок голову.
– Да у нас никто его не боится, даже Стася!

– Знаете, панна Магдалена, папочка вот как делает, - вмешалась Стася. Если он рассердится на маму, то ей самой ничего не скажет, только нам начинает на нее наговаривать. И если Бронек выкинет штуку, папочка ему тоже ничего не скажет, только нам или маме начинает грозиться, что расправится с ним.

– Теперь он на всех будет вам жаловаться, - вмешалась Линка.
– О, я знаю! Вы очень папочке понравились!

– И маме, - прибавила Стася.
– Мама вчера говорила, что если бы вы были умнее и поторговались, то могли бы получать у нас пятьсот рублей в год.

– Милая Стася, панна Магдалена и так получит пятьсот, - прервала ее Линка.

– Что вы выдумываете, дети?
– со смехом воскликнула Мадзя.
– Где это видано, выдавать семейные тайны?

– А разве вы не член нашей семьи?
– бросилась Стася Мадзе на шею.
– Вы у нас и часу не пробыли, а мне кажется, уже целый век!

– Я вижу, вы эту подлизу будете больше любить, чем меня. А я вас просто обожаю, хоть и не обрываю на вас платье, - надулась Линка, прижимаясь к плечу Мадзи.

– Я вас обеих буду любить одинаково, скажите только мне, что вы теперь учите?
– сказала Мадзя, целуя по очереди обеих девочек. Сперва Стасю и Линку, потом Линку и Стасю.

– Я скажу, панна Магдалена!
– воскликнула Стася.
– С тех пор как мы ушли из пансиона, мы все учили: словесность, историю, алгебру, французский...

– А как начались каникулы, ничего не делаем, - подхватила Линка.

– Нет уж, извини, я учусь играть на фортепьяно, - прервала ее Стася.

– Ты влюблена в пана Стукальского, а он бранится, говорит, что с твоими лапами тебе только картошку чистить.

– Милая Линка, у тебя самой роман с паном Зацеральским, вот ты и думаешь, что все так уж сразу и должны влюбляться, - покраснела Стася.

– Тише, дети!
– успокоила их Мадзя.
– Что это за пан Зацеральский?

– Художник, он учит Линку рисовать, а папа все спрашивает, когда же они начнут натирать у нас полы, а то полотеры дорого стоят.

– А Стасю пан Стукальский учит играть на фортепьяно и пол-урока только и делает, что пальцы ей распяливает на клавишах. Ты не думай, мама уже заметила, что во время занятий у вас музыку мало слышно. Клянусь богом, если бы твой Коць получал за урок не два рубля, а только рубль, кончились бы все эти нежности.

– Может, скажешь, что твой Зацеруша стал бы учить тебя даром? съязвила Стася.

– Меня-то он бы учил даром, - ответила обиженная Линка, - я чувствую натуру...

– Ну конечно! Когда он задал тебе нарисовать корзину вишен, ты вишни съела, листья выбросила за окно, а потом сказала, что у тебя голова разболелась.

– Ах боже мой, дети!
– успокаивала девочек Мадзя.
– Скажите мне лучше, где вы занимаетесь?

– Стася на фортепьяно играет наверху, я рисую в оранжерее, а другими предметами мы занимаемся, то есть будем заниматься в учебном зале, объяснила Линка.

– Я вас туда провожу, - вызвалась Стася.

– И я.

Девочки подхватили Мадзю под руки и, выйдя из своей комнаты, через анфиладу кабинетов, коридоры и переходы проводили ее в большой зал.

Было уже темно, и Линка, найдя спички, зажгла четыре газовых рожка.

– Вот наш учебный зал, - сказала она, - на каникулах здесь гладили белье.

– Нет, уж извини, здесь стояли сундуки с шубами, - поправила ее Стася.

Мадзя с удивлением осматривала зал. Перед изящными столиками стояло несколько мягких скамей, классная доска была большая, как в пансионе, а главное, один шкаф был заставлен чучелами зверей, а другой физическими приборами.

– Зачем же столько скамей?
– спросила Мадзя.

– Да... мама хочет, чтобы у нас занималась группа девочек и преподавали лучшие учителя, - ответила Линка.

– А к чему эти приборы? Вы учите физику?

– Нет еще, - ответила Стася.
– Но, видите ли, панна Магдалена, дело было так: мама узнала, что у панны Сольской есть все эти приборы, и тотчас купила и нам.

– И все они стоят без употребления?

– Конечно, - сказала Линка, - в пневмоническом, или как там его называют, насосе Бронек мышей давил, ну, папа разбил колокол, накричал на Бронека и запер шкаф на ключ. Но вам он ключ отдаст.

С полчаса осматривала Мадзя учебный зал, пока наконец лакей, одетый уже в сюртук, не доложил, что чай подан.

– Мне бы хотелось помыть руки, - сказала Мадзя.

– Так пойдемте в вашу комнату, - предложила Стася.
– Линка, выключи газ, а я возьму спички.

Они снова прошли через сени, гардеробную, освещенный коридор и остановились перед одной дверью. Стася зажгла спички, Линка толкнула дверь, и Мадзя... почувствовала вдруг крепкий запах табаку и в то же самое время услышала мужской голос: