Чтение онлайн

Пани Арнольд подхватила Дембицкого, ее муж подал руку Аде, Сольский Элене, и все перешли в столовую.

– Готов побиться об заклад, что вы с панной Магдаленой говорили о женщинах, - сказал Сольский.

– Вы угадали, - ответила панна Элена.

– Можно узнать, что именно?

– Как всегда, что вы не стоите нас.

– Иногда мне кажется, что вы правы.

– Это "иногда" просто великолепно!
– рассмеялась Элена.
– О, вы должны перемениться... сильно перемениться. Дайте срок: женщины создадут союз...

– А это зачем?

– Для защиты от вас если не своих прав, то хотя бы своего женского достоинства, - ответила она, опираясь на его руку.

Сольский сжал ее руку и, страстно глядя ей в глаза, сказал:

– Клянусь, в вас есть что-то от львицы. Вы красивы и опасны. Готовы ранить среди ласк.

– Среди ласк? Что это значит?
– спросила она, окидывая его взглядом. Нет ничего удивительного, что из ваших прежних кошечек выросли львицы. В нашем веке все становится могучим.

За ужином пани Арнольд несколько раз поднимала разговор о спиритизме, новой религии, которая в Америке насчитывала уже тысячи последователей.

– А какая будет польза от этой новой веры?
– напустив на себя серьезность, спросил пан Норский.

– Сколько же раз надо повторять вам!
– воскликнула по-французски пани Арнольд.
– Эта религия на каждом шагу дает доказательства существования загробного мира, в котором блаженство каждой души зависит от ее нравственности на земле. Таким образом новая религия удерживает людей от зла и побуждает их к добродетели. Далее, спиритизм учит нас, что все люди и все живые творения составляют одну семью, в которой должна царить любовь.

– На любовь я согласен, - прервал ее пан Казимеж.

– Вы тоже так думаете?
– спросил у Элены Сольский.

– Да, но только чтобы любовь доказывали на деле.

– Далее, - продолжала пани Арнольд со все возрастающим жаром, спиритизм дает возможность общаться с умершими.

– Неужели?
– воскликнула Мадзя.

– Ах, только не это!
– вздрогнула панна Элена.
– Я так далека от понимания сверхъестественного, что боялась бы...

– А нет ли таких духов, которые показывали бы людям тайные сокровища? спросил пан Казимеж.

– Конечно. Они уже открыли нам, что самые драгоценные сокровища человек таит в себе, - ответила пани Арнольд.

Дембицкий пристально посмотрел на нее и покачал головой.

За ужином царило оживление. Только Дембицкий, хоть и сидел напротив панны Элены, был угрюм и смотрел в тарелку. Мадзя, рядом с которой сидел пан Норский, то менялась в лице, то как будто порывалась встать из-за стола.

После ужина Сольский отвел Дембицкого в сторону и со смехом сказал старику:

– Вижу, вы не обожатель панны Норской.

– Вне всякого сомнения, - пожал тот плечами.
– Не понимаю, как могли вы сходить по ней с ума.

– Люблю спорт!
– воскликнул Сольский.
– Когда на улице буря, меня тянет на прогулку. Когда я вижу крутую гору, мне хочется взобраться на нее.

– Думаю, крутые горы меньше всего должны располагать к вылазкам.

– И все-таки какая-то магнетическая сила скрыта во всем, что недоступно и опасно.

– Смотря для кого, - прервал его Дембицкий.
– Сказать по правде, не вижу, чем может быть опасна панна Элена.

– Чем?
– воскликнул Сольский.
– Эгоизмом, обожествлением собственного я, перед которым должен склониться весь мир. Человек в ее глазах ничтожество! О, это наслаждение обладать такой женщиной!

– Стоит ли она того?

– А что же стоит?
– с живостью спросил Сольский.
– Я дрался на дуэлях и вынес из них шрамы или угрызения совести. У берегов Капри я в бурю разбился на лодке, но ничего не испытал, разве только ногу вывихнул. Лев, к которому я вошел в клетку, разорвал мне панталоны. На огнедышащем Везувии я едва не ослеп от пепла и получил насморк. И это называется впечатления! К черту! Меж тем обладание красивой и независимой женщиной принесет мне миг безумства, и при этом я не промокну, не разобьюсь и не изувечусь. Дайте же и мне насладиться жизнью! Иначе зачем мне деньги?

– Вы все еще беседуете о спиритизме?
– спросила Мадзя, подойдя к ним.

– Хуже, - подхватил Сольский, - мы говорим о счастье. Панна Магдалена, думали ли вы когда-нибудь о том, что такое счастье?

– Счастье?
– повторила Мадзя.
– Человек чувствует себя счастливым, когда всем вокруг хорошо.

– Это чужое счастье!
– сказал Сольский.
– А как вы представляете себе свое личное счастье?

– Самое большое личное счастье, когда человек может творить добро. Не так ли?
– спросила Мадзя, глядя удивленными глазами то на Дембицкого, то на Сольского.

– И вас удовлетворило бы такое счастье?
– спросил Сольский.

– Ах боже!
– воскликнула Мадзя.
– Да ведь лучше нет ничего на свете, и человеку больше ничего ненужно...

– Нет, отчего же, - флегматически произнес Дембицкий, - человеку нужно еще носиться по волнам, катиться с крутых гор, драться на дуэлях...

– Что вы говорите?
– удивилась Мадзя.
– Ведь это несчастье!

– Мы, сударыня, не понимаем друг друга, - сказал Дембицкий, пожимая ей руку.
– Вы человек нормальный и здоровый, а мы люди больные, дегенераты. Наши нервы уже так притупились, что мы не чувствуем не только чужой, но и собственной радости. Только физическая боль напоминает нам о том, что мы еще существуем...

– Ну-ну!
– прервал старика Сольский.
– Ни эгоизм, ни жажда сильных ощущений не доказывают, что нервы притупились.

– Доказывают, доказывают!
– настаивал Дембицкий.
– Превосходная скрипка рождает отзвук даже тогда, когда звук раздастся рядом. А для того чтобы камень родил отзвук, по нему надо ударить молотом. Альтруизм - это та превосходная скрипка, которую каждый здоровый человек носит в своем сердце. А ваши сильные ощущения - это молот, молот, которым надо бить камни.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, - покраснела Мадзя и отошла к дамам.

– Что скажете?
– спросил Дембицкий, показывая глазами на Мадзю.
– Не лучше ли это отвесных скал?

– Сон! Небесное виденье!
– задумчиво ответил Сольский.
– Если... не хорошо сыгранная комедия!
– прибавил он через минуту.
– Эти бабочки, если захотят, могут явиться ангелами в облаках и радугой опоясаться. Вся наша мудрость заключается в том, чтобы, притворяясь, будто мы верим им, знать про себя, что эти милые ангелочки представляют собой на деле.