Чтение онлайн

– Вы меня не морочьте!
– крикнул отец.
– Будет так, как я хочу, и баста! Из парня уже вырастила бездельника, если и дочек так воспитала, знаешь, куда они пойдут?.. Надо мне и к девочкам заглядывать, а то с ними, пожалуй, дело еще хуже. Вот подвяжешь фартук да наденешь шлепанцы на босу ногу, пропадет у тебя охота куралесить!
– прибавил он, обращаясь к сыну.

Пан Бронислав в эту минуту был бледнее, чем в начале разговора, но глаза его смотрели трезво. Он взял отца за руку и, поцеловав в локоть, пробормотал:

– Но, папа, я ведь могу... сделать предложение Мадзе!

– И думать не смей!
– вскричала мать.
– Только через мой труп!

– Сперва за работу возьмешься, голубчик, а о женитьбе потом подумаем.

– Только через мой труп! В гроб меня хотите уложить!
– визжала мать.

– Довольно ломать комедию!
– прервал ее отец.
– Мне надо ехать на завод, а вы ступайте спать. Бронек, - прибавил он на прощанье, - только посмей пристать к гувернантке, всыплю, как два года назад. Помнишь?

– Но я хочу жениться на ней...

– Пошел вон!

Когда сын с матерью вышли в коридор, пан Бронислав сказал вполголоса:

– Вы же видите, мама, что старик ревнует. Спокойной ночи!

Он вышел в прихожую. Пани Коркович остановилась под дверью Мадзи и сказала, грозя кулаком:

– Погоди ты у меня, эмансипированная! Дай мне только познакомиться с Сольскими, я тебе за все отплачу!

Глава шестая

Сольские приезжают

В первый день после роскошного вечера ни Коркович-старший, ни Коркович-младший не вышли к обеду. На следующий день Коркович-младший велел принести себе обед в комнату; отец, правда, вышел к столу, но ел без аппетита и изругал Яна. Только на третий день пан Бронислав показался в столовой; вид у него был обиженный, и Коркович-старший не смел поднять на сына глаза.

Все эти тяжелые дни пани Коркович жаловалась на мигрень, бранилась с дочерьми и прислугой, хлопала дверьми, с Мадзей говорила коротко, силясь быть любезной.

– Нечего сказать, порядки!
– сказала в эту пору Линка Стасе.
– По всему видно, что папа с мамой истратили кучу денег.

– И к тому же Бронек выкинул какую-то штуку, - ответила Стася. Кажется, ущипнул за ужином панну Катарину.

– Что за гадость!
– возмутилась Мадзя.
– Как можно повторять выражения, которых постеснялась бы прислуга на кухне!

– Ах, панна Магдалена! Нам это сказали в гардеробной!

– Но, милочки, не повторяйте больше подобных выражений, - сказала Мадзя, целуя Стасю и Линку.

А про себя подумала:

"Бедные Корковичи! Так истратиться на этот вечер, а в результате только мигрень да неприятности! Бедные люди!"

И она стала терпеливо ждать, когда кончится дурная полоса, как деревенский люд ждет, когда кончится непогода, а сам делает свое дело.

Ее терпение было вознаграждено даже раньше, чем можно было ожидать. В один прекрасный день в учебный зал вбежала пани Коркович, она совсем запыхалась, но сияла от радости.

– Знаете, сударыня!
– воскликнула она.
– У меня только что был Згерский и сказал, что Сольские ночью приехали в Варшаву. Сегодня пан Сольский должен уехать дня на два к себе в имение, которое граничит с нашим заводом.

– Так они здесь?
– сказала Мадзя и вся вспыхнула.
– Ах, как хорошо!

Пани Коркович не могла сдержать порыва нежных чувств, который нарастал, как горный поток после дождя.

– Милая панна Магдалена, - говорила она, обнимая Мадзю, - простите, если я за эти два дня доставила вам неприятности. Но я так расстроилась, у меня было столько скандалов с мужем...

Удивленная этим порывом, Мадзя ответила, что в доме Корковичей ей никто не причиняет никаких неприятностей, напротив, пребывание в нем она считает лучшей порой в своей жизни.

Хозяйка снова бросилась обнимать ее.

– Панна Сольская, наверно, пригласит вас к себе, - продолжала она, - и сама у вас побывает. Прошу вас, не связывайте себя уроками. Вы можете уходить из дому и возвращаться, когда вам вздумается. А для ваших гостей в вашем распоряжении наша гостиная.

Вечером старый слуга Сольских принес Мадзе письмо и сказал, что ее ждет карета. Пани Коркович была вне себя от радости. Она дала слуге рубль, который тот взял с совершенным равнодушием, хотела угостить его стаканом вина, за что тот поблагодарил ее, и даже готова была сама отвезти Мадзю к панне Сольской. Когда же Мадзя, торопливо одевшись, выбежала из дома, пани Коркович кликнула в гостиную обеих дочерей, Яна и горничную и велела им смотреть в окна.

– Поглядите!
– лихорадочно говорила она.
– Это карета панны Сольской. Жаль, что темно, но мне что-то кажется, что это довольно старая карета, правда, Ян? Вот панна Магдалена садится!.. Вот уже тронулись!.. А лошадки-то плохонькие!

Мадзя в сопровождении камердинера поднялась по широкой лестнице особняка Сольских в бельэтаж. Она прошла несколько больших комнат, заставленных мебелью в чехлах, и камердинер постучал в закрытую дверь.

– Прошу, прошу!

В комнате, освещенной лампой с абажуром, у камина, в котором пылало несколько поленьев, сидела на козетке, закутавшись в шаль, Ада Сольская.

– Наконец-то ты явилась, бродяга!
– воскликнула Мадзя, подбегая к Аде.

– Не целуй меня, а то получишь насморк! Ну, ладно, теперь уж целуй, только не смотри на меня, - говорила Ада.
– Моя милая, мое золотко! Вид у меня ужасный. Стефан вчера открыл в вагоне окно, и я схватила жестокий насморк. Слышишь, какой голос, как у шестидесятилетней старухи... Ну садись же, ну поцелуй меня еще раз... Меня так давно никто не целовал! Стефан делает это так, точно отбывает повинность, а Элена не любит нежностей, и губы у нее холодны, как мрамор. Ну, скажи же мне что-нибудь... Какая ты красавица! Что поделываешь, что думаешь делать? Ведь уже скоро год, как мы не видались.

С этими словами Ада обняла Мадзю за талию и укутала ее своей шалью.

– Что же я могу поделывать, моя дорогая?
– ответила Мадзя.
– Я у Корковичей в гувернантках, а в будущем году открою маленький пансион в Иксинове.

– Эти Корковичи, наверно, несносные люди?

– Ты знаешь их?
– с удивлением спросила Мадзя.

– Знаю ли я их? Да ведь они уже полгода засыпают нас письмами, а сегодня пан Казимеж сказал мне, что это неприятные, чванные люди.

– Эля приехала?

– Она осталась на несколько дней в Берлине и приедет со своим отчимом.

– А здесь поговаривают что Эля и Стефан помолвлены.

Ада пожала плечами и подняла глаза к потолку.

– Как тебе сказать?
– ответила она.
– Они дали друг другу слово, потом порвали отношения, снова сблизились, а теперь, право, не знаю, - кажется, дружат. Может, и поженятся, когда у Элены кончится траур. Однако я бы не удивилась, если бы сегодня она вышла за другого.

– Пан Стефан любит ее?