Чтение онлайн

– Слава богу, подъезжаем, - внезапно сказал Валенцкий.

"Слава богу!" - подумал Котовский и огляделся вокруг, будто очнувшись ото сна.

Они ехали вдоль Вислы к какому-то лесу.

Беднягу Котовского обуревали самые разнообразные чувства: он ненавидел пана Казимежа, с отвращением смотрел даже на Вислу и лес, презирал своих спутников, а главное - жалел себя и оплакивал свою судьбу.

– Эй, стой!
– закричал он.

– Чего тебе?
– спросил Менашко.

– Я вылезаю. К черту дуэль!

Доктор усмехнулся, Валенцкий схватил Котовского за плечо.

– Ты с ума сошел?
– воскликнул он, сверкая глазищами.

– Чего ради я должен рисковать жизнью из-за такого болвана? оправдывался Котовский.
– У меня есть невеста, пациенты, я человек передовой и не намерен поддерживать пережитки гнилого средневековья.

– Ладно, - нетерпеливо буркнул Валенцкий, - вылезай и... можешь повеситься! После такого скандала тебе лучше не возвращаться в Варшаву.

– Ах так? Ну, хорошо. Я поеду на эту подлую дуэль. Но помните, моя кровь падет на ваши головы.

Они уже были в Белянском лесу. Карета остановилась, седоки вышли, и тут Котовский заметил, что у Валенцкого в руках какой-то кожаный футляр и что все спутники стали вдруг предупредительны. Все трое наперебой разговаривали с ним, но он никого не слушал; кожаный футляр Валенцкого занимал его гораздо больше, чем остроты друзей.

Его вдруг словно осенило.

"Какая жалость, - подумал он, - что Сольского нет в Варшаве! Он человек богатый, холостяк, получил два отказа и вдобавок охотник до дуэлей, уж он-то не отдал бы меня на съедение этому головорезу. Сам пошел бы стреляться, ведь он Норского терпеть не может, я знаю. Тогда бы мы посмотрели, кому пришлось бы солоно - Норскому или Сольскому? Во всяком случае, не мне".

Так размышлял Котовский, обводя унылым взглядом Вислу, которая показалась ему очень широкой, деревья, которые показались ему очень высокими, и даже небо, которое словно стало ближе к земле, что, впрочем, не принесло бедняге облегчения.

Противника еще не было на месте. Но не успел Котовский подумать, что он, может быть, вовсе не явится, как Норский и его друзья показались между деревьями: они шли так быстро, что молодой доктор даже рассердился.

Обмен приветствиями, секунданты сходятся.

"А может, дуэль не состоится?" - мелькнуло в голове героя поневоле, но через минуту он услышал, как щелкнули пистолетные затворы.

С этой минуты бедняга Котовский уже ничего не видел и не слышал. Только когда Валенцкий поставил его против пана Казимежа, он прошептал:

– А может... может, ты ему скажешь?

– Что?

– Чтобы мы помирились...

– Так ты что же, отказываешься от своих слов?

– Зачем мне отказываться, я ведь правду говорил, - возразил Котовский.

– В таком случае, - тихо сказал Валенцкий, - наводи на голову и опускай пистолет к бедру, спусковой крючок не дергай, а нажимай мягко. Как услышишь команду - иди...

Валенцкий присоединился к секундантам, а Котовский разглядел напротив себя бледное, но улыбающееся лицо пана Казимежа.

– Сходитесь!

Котовский двинулся вперед, но, заметив направленный на него пистолет противника, зажмурил левый глаз, а к правому поднес свой пистолет, да так, чтобы поменьше видеть.

"И почему это не делают пистолеты толщиной с сосну!" - подумал он.

В этот миг пан Казимеж выстрелил, а Валенцкий скомандовал:

– Раз, два, три! Стой. Пан Котовский теряет выстрел. Стой.

Выкрикнув эти слова, ретивый секундант подбежал к Котовскому и отвел его на исходную линию.

– Значит, дуэль кончена?
– со вздохом облегчения спросил Котовский.

– Какой черт кончена! Разве ты не слыхал, что договорились стрелять до трех раз? Но после второго выстрела можно будет прекратить, потому что оба вы держитесь молодцами.

– Попробуй все же поговорить. Может, помиримся?
– шепнул Котовский.

– Целься в голову, опускай пистолет к бедру и мягко нажимай на крючок, - был ответ Валенцкого.

Он снова отошел к секундантам, а Котовскому тем временем подали заряженный пистолет.

Теперь Котовский заметил, что доктора разложили на траве блестящие инструменты, а секунданты стали подальше от него.

– Ах, вот вы как?
– пробормотал он, видя, что даже друзья покинули его и отдали на расправу свирепому врагу, который уже не улыбался и смотрел на него со злобой.

– Сходитесь!

Отчаяние и гнев охватили Котовского. Он понял, что Норский без колебаний ранит его и даже убьет. Мгновенно в его душе воцарилось холодное спокойствие. Он прицелился в голову, затем начал опускать пистолет к бедру противника, медленно нажимая на крючок... Выстрел грянул совсем неожиданно, а когда через секунду рассеялся дым, перед Котовским уже никого не было.

Его противник, очень бледный, лежал поджав ноги, на земле на правом боку.

"Что за черт?" - с изумлением подумал Котовский, не понимая, что случилось.

Оба доктора и секунданты кинулись к пану Казимежу. Котовский стоял неподвижно и смотрел. Через несколько минут подбежал Валенцкий.

– Ну и угостил ты его!
– сказал он.

– Как так?..
– спросил Котовский.

– Да правое легкое прострелил.

– Вздор болтаешь!

– Ступай сам посмотри.

– Но ведь я этого не хотел!
– простонал Котовский, теребя волосы.

– Неважно, чего ты хотел, важно, что ты сделал.

– Ах, черт подери!
– сокрушался Котовский.

Тут подошел Менашко. Он и Валенцкий взяли несчастного победителя под руки и насильно отвели его в карету.

– Я не хотел, не хотел!..

Через минуту карета уже катила в Варшаву.

Вызывая Котовского на дуэль, пан Казимеж допускал разные возможности: противник будет убит наповал, либо отделается раной в руку или ногу, а может статься, этот молокосос-лекаришко, перепуганный и непривычный к оружию, даже подстрелит кого-нибудь из секундантов. Короче говоря, пан Казимеж был готов ко всему, за исключением того, что его самого могут ранить.