Чтение онлайн

– О?..
– удивился Мельницкий.
– Так расскажите же!

– Представьте себе, милостивые государи, - продолжала панна Говард, независимую женщину, высшее существо, женщину, которая первой в нашей стране подняла знамя эмансипации...

Мельницкий вне себя от изумления таращил на нее, как индюк, то правый, то левый глаз.

– Многие годы эта женщина воспитывала детей, надрывалась в работе, тратила неизвестно куда свои огромные доходы. И в минуту, когда она уже почти достигла своей высокой цели, когда идеи, которые она исповедовала, распространились в широких кругах и создался новый отряд неустрашимых апостолов...

Мельницкий все смотрел на нее, растопырив уже не только глаза, но и пальцы.

– В такую минуту в тихую обитель труда этой женщины врывается внезапно, как дух разрушения, ее второй муж...

– Муж?
– повторил шляхтич.

– Да, - повысив голос, продолжала панна Говард.
– Второй муж, который бросил ее много лет назад, все это время вымогал у нее, видно, деньги и, что всего хуже, за какое-то грязное дело сидел в тюрьме. Можно ли удивляться, что женщина, над которой нависла такая опасность, покинула дом, детей, забыла о долге? Я вас спрашиваю, милостивые государи, можно ли удивляться, что она бежала?

Во время этой речи Мадзя отступила в оконную нишу, Мельницкий побагровел и даже на лице Згерского отразилось волнение. Разумеется, не потому, что вернулся второй муж пани Ляттер, а потому, что он, Згерский, не знал об этом.

Глава тридцать первая

Пан Згерский доволен

Вдруг случилось нечто совершенно неожиданное. Раздался голос господина, который стоял неподалеку от печи и которого Згерский назвал коллегой:

– Позвольте на этот раз и мне сказать слово, поскольку речь идет о деле, которое я веду...

Присутствующие повернулись к нему.

– Из всего того, что говорила достопочтенная пани, - продолжал адвокат, кивнув головой в сторону панны Говард, - верно только одно: муж пани Ляттер был недавно в Варшаве. Не соответствует действительности ни то, что он вымогал у пани Ляттер деньги, ни то, что он сидел в тюрьме. Пан Евгений Арнольд Ляттер был майором североамериканской армии, сейчас он получает пенсию и путешествует по Европе в качестве агента машиностроительного завода; насколько я могу судить, это человек весьма порядочный...

– Так или иначе, он муж... Где же он?
– воскликнул Мельницкий, хватая адвоката за руку.
– Говорите, зачем он сюда приехал?

Адвокат сделал недовольную гримасу, но, отведя Мельницкого в угол, стал что-то шептать ему.

– Как?
– спросил шляхтич.
– Гм! Ну, и что же?

Адвокат снова зашептал.

– Ну так пусть подпишет! Пусть сию же минуту подпишет!

Снова шепот.

– Э, чего там оскорблена!
– возразил Мельницкий.
– Посердится, посердится, да и подпишет.

И снова шепот, после чего последовало заключение Мельницкого:

– Так! А пять тысяч пусть возьмет, детям пригодятся...

– Стало быть, я могу рассчитывать на поддержку?
– спросил адвокат.

– Разумеется, - ответил Мельницкий.
– Дайте мне только отыскать пани Ляттер, и я мигом выбью у нее из головы эти фокусы. Да ведь это им обоим бог счастье послал! Ну, к чему удерживать человека, который этого не хочет? Лучше взять такого, который хочет...

Тут стали шептаться в другом конце кабинета. Панна Говард тихо говорила Згерскому:

– Ну, разве я не была права, когда называла Ляттера подлецом? Даже этот господин, его защитник, и то не может сказать вслух правду о нем. Здесь кроется какая-то тайна. Вы только посмотрите, что за мина у этого толстого шляхтича...

А Згерский тем временем смотрел на толстяка влюбленным взглядом. Его черные глаза выражали и сожаление о пани Ляттер, и преклонение перед Мельницким, и желание узнать обо всем, и твердое намерение извлечь для себя из создавшегося положения всю возможную выгоду.

Он наклонился к панне Говард и сказал со сладкой улыбкой.

– Бога ради, сударыня, разве вы не видите, что в эту минуту разыгрывается драма? Пан Ляттер, очевидно, требует развода, потому что господин, который разговаривает с Мельницким, это адвокат консистории, а старик Мельницкий уже давно хочет жениться на пани Ляттер... Чрезвычайное происшествие, и наша приятельница на этом деле выиграет!

– Чья приятельница?.. Кто?
– нахмурясь, спросила панна Говард.

– Ну, разумеется, пани Ляттер.

– Я не могу быть приятельницей женщины, которая настолько пренебрегает своим достоинством, что готова в третий раз выйти замуж, - отрезала она.

– Но я-то ей друг, - вполголоса сказал Згерский и, кланяясь и ухмыляясь, танцующим шагом приблизился к Мельницкому.

– Ясное дело, - сказал он, хотя его ни о чем не спрашивали, - все устроится как нельзя лучше. Это замечательно, что пани Ляттер на несколько дней уехала. Она успокоится и подпишет... подпишет...

И он торжествующе посмотрел на адвоката консистории, который, кажется, не был в восторге от его догадливости.

– Что это за старик?
– спросил у адвоката шляхтич, показывая глазами на Згерского.
– Чего он тут суется?

– Да это так, по привычке, - буркнул адвокат.

Прижавшись к окну, Мадзя с испугом смотрела на сцену, которая разыгрывалась у нее перед глазами. Многое она слышала, о многом сама догадалась и - пришла к заключению, что пани Ляттер возвращаться в пансион уже незачем. Несмотря на неопытность, она чувствовала, что в этом кабинете начинается такой заряд сплетен, который, взорвавшись, облетит вскоре весь город и похоронит под собой репутацию начальницы.

"Господи Иисусе!
– думала она, - какое счастье, что этот толстый шляхтич любит пани Ляттер! Ведь я сама слыхала, да и Эленка тоже, как он делал ей предложение. Иначе ей, бедняжке, негде было бы голову приклонить".

Новый звонок в передней, и новое явление: в кабинет вошла панна Малиновская, а с нею невысокого роста господин, с проседью в бороде и кривыми ногами. Згерский подбежал к ним, рассыпаясь в любезностях; но они холодно ответили на его приветствия.

Панна Малиновская поклонилась присутствующим и, видимо, что-то сообразив, обратилась к панне Говард со следующим вопросом: