Чтение онлайн

Она бы пошла, но ей было стыдно.

– Каких бы сплетен наплели после этого?
– говорила она, проходя под окнами дома, в котором жил Дембицкий.

– Неприлично, неприлично, - повторяла она про себя, подавляя предчувствие, что кто-то дорого заплатит за это слово "неприлично".

В это самое время пани Ляттер у себя в кабинете выдавала жалованье учителям. Каждому она говорила, что день нынче выдался прекрасный, затем предлагала расписаться в рапортичке, пододвигала незапечатанный конверт с деньгами, просила пересчитать и, наконец, выражала пожелание снова встретиться после праздников.

Никто из них, не исключая отца законоучителя и доктора Заранского, которые явились за жалованьем последними, не заметил в ней ничего особенного. Она осунулась, казалась усталой, но была спокойна и улыбалась.

Во дворе законоучитель встретился с доктором, опять поговорил с ним о прекрасной погоде, справился, не уезжает ли тот на праздники, и вдруг сказал:

– Хорошо баба держится, хлопот ведь пропасть!

– У кого их нет!
– возразил Заранский.
– С пансионом, мне кажется, все равно, что с фабрикой, хлопот не оберешься.

– Вот это, доктор, остроумно, - ухмыльнулся ксендз, - вот это вы удачно сравнили! Да, мы, как на фабрике, вырабатываем души человеческие! Ну, а пани Ляттер в последнее время все-таки сдала.

– Нервная стала, издергалась, - пробормотал доктор, глядя на свои панталоны.
– Я бы послал ее на каникулы к морю, но она не признает медицины. До свидания, ваше преподобие!

– Желаю весело провести праздники, - ответил ксендз.
– А меня бы тоже следовало послать на каникулы, только в такие места, где жизнь подешевле и повеселей, ну-ка, вспомните, доктор!

– В Остенде!
– крикнул доктор, выходя на улицу.

– Это такому-то бедняку, как я?
– смеясь, воскликнул ксендз.

В эту минуту он столкнулся со знакомым посыльным, тот извинился и поцеловал ему руку.

– Ах, какой ты, братец, невнимательный!
– заметил ксендз.
– Куда это ты бежишь?

– Несу письмо в пансион, пани Ляттер.

– От кого?

– От адвоката. Целую руки, ваше преподобие...

"От адвоката?..
– подумал законоучитель.
– Гм! Лучше иметь дело с адвокатом, чем с доктором и ксендзом".

И он пошел по улице, улыбаясь солнцу.

Глава двадцать восьмая

Сообщение о сыне

Спустя несколько минут пани Ляттер получила письмо, в котором один из крупных адвокатов извещал ее, что пан Евгений Арнольд поручил ему "известное" дело и оставил в распоряжение пани Ляттер восемьсот рублей, которые могут быть вручены ей в любое время.

Пани Ляттер улыбнулась.

– Торопится муженек, - прошептала она, - ничего, подождет.

Она выдвинула ящик стола и пересчитала деньги.

"Это для прислуги, - думала она, ощупывая одну пачку, - это для учительниц, это на праздники... Будь у меня еще рублей шестьсот, я бы недельки на две могла заткнуть рот домовладельцу... А что, если взять у адвоката эти восемьсот рублей?.. Как не так! Он тотчас даст знать мужу, а тот - своей наложнице. Нет, миленькие, помучайтесь!"

Она внезапно вскочила из-за стола и сжала кулаки.

– Ах, эта негодяйка Эля, проклятая девчонка! Заставляет меня исполнять желания Ляттера, губить будущность брата! Нет у меня дочери, один только сын! А ты, чудовище, станешь гувернанткой. И, в лучшем случае, может, будешь за деньги учить детей этого негодяя Сольского, которые должны были бы родиться от тебя. Святая истина: всяк своего счастья кузнец.

Она позвонила и велела позвать панну Марту. Когда хозяйка вошла на цыпочках, жеманясь, как пансионерка, пани Ляттер спросила:

– Ну как, еврей пришел?

– Какой еврей?
– спросила панна Марта.
– Фишман?

– Да, Фишман.

– Я думала, он уже ненадобен, - опустив глаза, прошептала хозяйка.

Пани Ляттер была вне себя от изумления.

– Это почему же?
– в гневе спросила она.
– Ведь вчера после обеда я просила привести его ко мне... Уж не думаете ли вы, что ночью я выиграла в лотерее?

– Сейчас позову, - смущенно сказала хозяйка, присела, как пансионерка, и вышла.

"Что бы это могло значить?
– думала пани Ляттер.
– И какие гримасы строит эта кухарка? Неужели они уже знают о возвращении мужа и о деньгах?"

Она позвала Станислава и строго сказала:

– Слушайте, посмотрите-ка мне в глаза.

Седой лакей спокойно выдержал ее огненный взгляд.

– Кто-то... роется здесь в моих бумагах, - объяснила пани Ляттер.

– Это не я, - ответил он.

– Надеюсь. Можете идти.

"Все они за мной шпионят, - говорила про себя пани Ляттер, быстрыми шагами расхаживая по кабинету.
– Он тоже. Я не раз ловила его на том, что он подслушивает. Уверена, что и вчера он подслушивал, но мы говорили по-французски".

– Бедная я, несчастная!
– произнесла она вполголоса, хватаясь за голову.

Затем она вышла в спальню и выпила рюмку вина, вторую за нынешний день.

– Ах, как оно успокаивает!
– прошептала она.

В первом часу дня пришел Фишман. Это был старый сутуловатый еврей в длинном сюртуке. Он низко поклонился пани Ляттер и исподлобья стал рассматривать меблировку.

– Мне нужны на месяц шестьсот рублей, - сказала пани Ляттер, чувствуя, что кровь ударила ей в голову.

– Когда они нужны вам?
– спросил он после раздумья.

– Сегодня, нет, завтра... дня через два.

Еврей молчал.

– Что это значит?
– в удивлении спросила пани Ляттер.

– Сейчас у меня нет шестисот рублей, я получу их разве только недели через две.

– Зачем же вы сюда явились?

– Знакомый есть у меня, он бы и сегодня ссудил вас деньгами, да он залога потребует, - ответил еврей.

Пани Ляттер вскочила с кресла.

– Ты что, с ума сошел?
– крикнула она.
– Под мою подпись я не получу шестьсот рублей? Разве ты не знаешь, кто я?

Фишман смешался и сказал примирительным тоном:

– Вы ведь знаете, я не раз давал деньги под вашу подпись. Но сегодня у меня нет, а знакомый требует залога.

Пани Ляттер отшатнулась и уставилась на Фишмана, не понимая, что он говорит.

– Под чью подпись?
– спросила она.

– Да вашу же, пани Каролины Ляттер, вы же давали поручительство за пана Норского.