Чтение онлайн

В угрюмом за минуту до этого кабинете стало так весело, что даже Мадзя приободрилась и подумала, что, может, ее все-таки не закуют в цепи и не бросят в подземелье.

В ту самую минуту, когда за шумом ничего уже не стало слышно, в кабинет, крадучись, как тень, пробрался кругленький, пухленький, скромно, но элегантно одетый пан Згерский. Лысина его казалась огромной, а черные глазки еще меньше и быстрей, чем обыкновенно. Он сперва обвел взглядом меблировку, затем барышень; чело его омрачала скорбь, но лицо было озарено надеждой. Заметив наконец панну Говард, он приблизился к ней танцующим шагом и, деликатно взяв за руку, произнес:

– Какой цветник! Не могу отказать себе в удовольствии поцеловать вашу ручку, сударыня, - прибавил он, нежно, как зефир, касаясь губами верхней конечности панны Говард.

– Вот и деньги! Вот и деньги!
– хлопая в ладоши, повторяла хозяйка.

На лице Згерского, в его пронзительных глазках промелькнул испуг. Он решил, что это его подозревают в намерении оказать поддержку гибнущему пансиону.

– Как?
– довольно грубо прервал он панну Марту.
– Это мне пани Ляттер должна пять тысяч.

– Но она в столе оставила деньги, - возразила хозяйка.

Физиономия Згерского просияла теперь от счастья.

– Я так и думал, - сказал он.
– Пани Ляттер слишком благородная женщина...

Однако он умолк, решив, что благоразумнее разведать сперва, как обстоит дело, а уж тогда хвалить или порицать пани Ляттер.

По знаку панны Говард пансионерки, панна Марта и Станислав поспешно вышли из кабинета. Их примеру последовали и классные дамы, удалившись с важностью, приличествующей их положению.

– Не представите ли вы меня дамам, - шепнул Згерский панне Говард, глядя на Мадзю.

– Пан Згерский, мадам Мелин, - торжественно представила панна Говард.

Згерский округлым движением подал руку перезрелой француженке со словами:

– Я столько слышал о вас от пани Ляттер, что...

– Пан Згерский, панна Бжеская...

Новое, еще более округлое движение руки, сопровождаемое изящным поклоном, шарканьем и сладким взглядом.

– Я так много, - манерно говорил Згерский Мадзе, - так много слышал о вас от пани Ляттер, что... Вы, наверно, недавно...

– Нет, вы только представьте себе, что за скандал!
– прервала его панна Говард.

Згерский отрезвел.

– Слыхано ли дело!
– воскликнул он.
– Только вчера я получил от пани Ляттер письмецо, в котором она зовет меня в гости на пасху, а сегодня узнаю, что моя почтенная корреспондентка в этот самый час покинула Варшаву! Надеюсь, ненадолго, - многозначительно прибавил он и окинул взглядом дам.

– Пани Ляттер вернется дня через два, - вмешалась Мадзя.

– Надо надеяться, - вставил Згерский.

– Как знать?
– сухо бросила панна Говард.

– Поэтому мы должны быть готовы ко всему, - ответил Згерский.

Он откашлялся и сказал, немного запинаясь:

– У меня документ, в котором пани Ляттер признает, что вся ее мебель, школьный инвентарь, кухонная утварь, все - принадлежит мне. В свое время я очень неохотно согласился подписать этот документ, сдавшись только на усиленные просьбы пани Ляттер. Однако сегодня я вижу, что пани Ляттер, которая дарила меня своей благосклонностью, дала доказательство не только своего благородства, но и большого ума...

– В последнее время она была очень возбуждена, - прервала его панна Говард.

– Вы сами понимаете, милостивые государыни, - продолжал Згерский, - что документ, который находится в моих руках, это для пансиона якорь спасения. Даже если пани Ляттер откажется от пансиона или не вернется, ее место может занять панна Малиновская, и все останется по-старому, если удастся спасти мебель...

Сердце Мадзи сжалось при мысли, что пани Ляттер только вырвалась на короткий отдых, а о ней уже говорят, как о покойнице.

В передней раздался оглушительный звонок, и через минуту в кабинет вошел красный, запыхавшийся Мельницкий, а вслед за ним неизвестный господин.

– Что я слышу?
– воскликнул толстяк.
– Где пани Ляттер?

К нему мелкими шажками засеменил Згерский.

– Позвольте представиться: Стефан Згерский, друг нашей дорогой пани Ляттер.

– Ну, коли друг, так говори, правда ли это?

– Что она уехала? К сожалению, да...

– Пани Ляттер уехала на несколько дней, - вмешалась Мадзя.

– А!.. Ну, говорите же - как? с кем? куда?
– спрашивал Мельницкий, хватая Мадзю за руку.

Тем временем обескураженный Згерский засеменил к господину, который вошел вслед за толстым шляхтичем.

– Приветствую вас, коллега!
– воскликнул он.
– Что привело вас сюда, уважаемый? Или вы тоже...

Но господин, которого Згерский назвал коллегой, ограничился сердечными рукопожатиями и любезными улыбками, так ничего и не объяснив Згерскому, и тот отступил к панне Говард.

Меж тем Мадзя, которая очень обрадовалась приходу Мельницкого, подробно рассказывала ему об отъезде пани Ляттер.

– Но почему она так внезапно уехала? Почему? Да еще кто знает куда?
– в отчаянии повторял шляхтич.

– Она уехала дня на два отдохнуть, - сказала Мадзя.
– Она была ужасно расстроена, ужасно...

– А! Я это предвидел, я ей говорил: бросайте к черту пансион, переезжайте в деревню. О том, что она совсем выбилась из сил, мне писала Маня, ну, знаете, Левинская, - продолжал шляхтич, глядя на Мадзю.
– Получил я от Мани письмо и прикатил сюда за нею, за пани Ляттер. Ведь я ей почти родня, совсем родня...

– У нее были серьезные, очень серьезные финансовые затруднения, заметил Згерский, со сладенькой улыбочкой потирая руки.

– Какие там финансы!
– вспылил Мельницкий.
– У пани Ляттер еще столько друзей, что о финансах ей нечего беспокоиться.

– Я первый!
– с поклоном заявил Згерский.

Теперь выступила вперед панна Говард.

– Я полагаю, - сказала она своим глубоким контральто, - у пани Ляттер были большие неприятности, но не финансового, а морального свойства...