Чтение онлайн

– Мы столько раз проезжали, сестрица, - возразил мужской голос.

– Ах, боже мой! Люцусь!

– Фигуры не ставят на четыре клетки, а только на одну!
– крикнул майор.

– Ну, чего вы опять!
– вскипятился ксендз.

В калитке появилась странная группа. На коляске для паралитиков, с зонтиком в одной руке и корзиной цветов в другой, въехала тощая желтая дама в черном атласном платье, вся увешанная ювелирными изделиями. На шее у нее была золотая цепь и сапфирная брошь, у пояса огромные золотые часы, а на руках по два золотых браслета. Коляску катил известный уже Мадзе пан Круковский, у которого из глаза то и дело выпадал монокль.

При виде этой пары молодой человек с усиками торчком внезапно ретировался в гостиную, а оттуда в комнату к шахматистам. Тем временем коляска въехала в сад, и дама уже рассматривала Мадзю в лорнет с золотой ручкой.

– Ах, какая гостья, какая гостья!
– воскликнула докторша и бросилась встречать даму в коляске.

Коляска остановилась около Мадзи, пан Круковский с изысканным поклоном вручил выздоравливающей корзину, полную ландышей и фиалок.

– О, как я счастлив, видя вас здоровой!
– сказал пан Круковский и нежно поцеловал Мадзе руку.

– Хороша, хороша!
– говорила дама в коляске, гримасничая и лорнируя Мадзю.
– Мне следовало подождать, пока вы сами ко мне придете, панна... панна...

– Магдалена...
– подсказал Круковский.

– Но Людвик так приставал, все время только о вас и говорил...

– Сестрица!
– простонал пан Людвик.

– Разве я не говорю, что она хороша?
– прервала его нетерпеливая сестра.
– Личико в стиле... в стиле...

– Рафаэля, - прошептал брат.

– Мурильо, - поправила его сестра.
– Но и она надоест тебе, как все прочие...

– Сестрица!
– вспыхнул брат, но на него бросили такой убийственный взгляд, что он сбежал в комнату к шахматистам.

– У вас был тиф?
– начала дама, играя лорнетом.
– Это тяжелая болезнь, но разве ее можно сравнить с моей? Вот уже шесть лет я шагу не могу ступить без посторонней помощи, болезнь приковала меня к месту, я завишу от прихоти людей. Если бы не ваш отец, я, быть может, совсем не владела бы членами, быть может, даже умерла, что, как я полагаю, никого особенно не огорчило бы. Пани докторша, не могу ли я попросить у вас стакан воды с капелькой красного вина?

– Может, содовой?
– спросила матушка Мадзи.

– Ну, что ж, пожалуй!
– вздохнула дама. Когда они остались с Мадзей одни, дама сказала:

– А не пойти ли нам под тот каштан?

Несмотря на слабость, Мадзя покатила коляску под каштан.

– Присядьте около меня, возьмите стул, - расслабленным голосом говорила дама.
– Давайте познакомимся поближе, прежде чем... Ой!..

Это мимо коляски пролетел и ударился оземь камень.

"Опять рушится дом!" - подумала Мадзя, поглядывая на солнце, которое действительно показывало время полдника.

Другой камешек пролетел между ветвями каштана.

– Боже, они убьют меня!
– крикнула парализованная дама.

Мадзя охватила руками ее голову и заслонила гостью собственным телом.

– Что это значит? Ах, какой ужас!
– кричала дама.

Третий камешек ударился о крышу, с грохотом скатился на грядку клубники, и - в это мгновение совершилось чудо. Парализованная дама, с силой оттолкнув Мадзю, сама выпрыгнула из коляски и опрометью бросилась в гостиную, крича в истошный голос:

– Люцусь! Доктор! Убивают!

В это самое время с улицы донесся детский плач и крик того самого мужчины, который преподнес Мадзе коробку английских конфет:

– Ага! Ты у меня в руках, осел!

Если бы на площади уездного города Иксинова произошло извержение вулкана, в доме доктора не царило бы такое смятение, как после этого и впрямь чрезвычайного происшествия. В мгновение ока хозяин с хозяйкой, прислуга и даже гости, игравшие в шахматы, очутились в гостиной около парализованной дамы, которая, оправившись от внезапного испуга, схватила Мадзю в объятия и кричала:

– Смотрите, господа! Смотри, Люцусь! Вот героиня! Собственной грудью она заслонила меня, благодаря ей я снова владею ногами! Люцусь, - прибавила она, хватая Круковского за руку, - она или никто, понял? На этот раз это я тебе говорю!

– Вы ранены, сударыня?
– вскричал майор, ринувшись с огромной трубкой к больной даме.

– Напротив, исцелена!
– ответила докторша.
– Сама поднялась с коляски и прибежала сюда из сада.

– Она всегда была здорова. Ох, уж эти мне бабы!
– сердито сказал майор.

– А вы говорите, что чудес не бывает!
– вмешался ксендз.
– Вот чудо, которое совершилось у вас на глазах, неверный, - продолжал он, стукая пальцем по голове чудесно исцеленной дамы.

– Э, что вы, ксендз, болтаете!
– возразил майор, окутавшись клубами дыма.
– Ну, пошли за работу.

– Ступайте, ступайте, - сказал доктор, подавая даме руку.
– Сударь, ну-ка возьмите сестру с другой стороны, - обратился он к Круковскому.

В эту минуту в гостиную вошел молодой человек с усиками торчком, ведя за ухо мальчишку, который орал в истошный голос.

– Вот он!
– говорил энергический молодой человек.
– Сын фельдшера Фляйшмана, осел этакий! За то, что наш почтенный доктор не позволяет пускать кровь мужикам, этот клоп бросает в сад камни.

– Я не за это, - плакал мальчишка.
– Я во флюгер на крыше... Я всегда попадал во флюгер! Это другие мальчишки швыряли в сад!

Доктор взял мальчика за подбородок, посмотрел ему в глаза и, покачав головой, сказал:

– Ах, Фляйшманчик! Ну, не реви, ступай домой, а своим друзьям скажи, чтобы не бросали камни в сад, не то я заставлю пособрать их.

– Ладно, пан доктор.

– А мы пойдем гулять, - обратился доктор к удивленной даме.
– Пан Круковский, прошу, только попроворней... Раз, два!

– Я не могу! Меня убьют! Ах, я опять не владею ногами!
– стонала дама, семеня между доктором и братом, которые пустились вперед крупной рысью.

– Почтенный доктор слишком снисходителен, - говорил молодой человек матушке Мадзи.
– За такую шалость Фляйшмана следовало высечь.

– За что?
– удивилась Мадзя.
– Ведь эти камни исцелили тяжелобольную.