Чтение онлайн

— Теперь ты не одна, — шепчет в мои волосы. — И я не один.

Я закрываю глаза, замираю в его объятиях, слушая, как стучит равномерно его сердце. И впервые за долгое время, по-настоящему, глубоко, до мурашек верю, что у нас есть шанс.

Мы молчим, и в этой тишине — всё. Она не давит, не тревожит. Она, как мягкое одеяло, в которое нас укутала сама судьба. Эмир прижимает меня крепче, будто хочет раствориться в этой близости, и я только сильнее прильнула к нему, впитывая его тепло.

Не хочу говорить, не хочу думать, не хочу рушить хрупкий покой, который нам с таким трудом достался. Только рисую пальцем на его груди, водя по ткани пиджака, как будто читаю на ощупь написанную там судьбу. Эмир замирает, дыхание становится глубже, тяжелее. Его тело отвечает на моё прикосновение, как будто каждое движение моего пальца — это команда, зов, сигнал. И мне трудно остановиться. Эти секунды на грани чего-то большего. Я чувствую, как между нами натягивается нить желания, тонкая, горячая, готовая порваться от одного взгляда.

Но внутри пульсирует голос разума. Напоминает, что ещё вчера мы были по разные стороны старой, залитой кровью вражды. Что нас не только не одобрят, нас захотят уничтожить. А ещё мы женаты. Это больше, чем страсть. Это ответственность. Это решение, которое теперь имеет вес.

Я поднимаю голову, встречаю его взгляд. Он уже всё понял. Тот же огонь, тот же страх и та же решимость.

— Нам надо будет поговорить, — шепчу. — Не сейчас. Но скоро. О том, как нам выстоять.

Эмир кивает. Он понимает. Он уже думает, как. Я нисколько не сомневаюсь: рано или поздно он найдет решение. Может, не сегодня, не завтра, но найдет. Он такой. Даже когда кажется, что выхода нет — Эмир не отступает. Возможно, нам действительно придется чем-то пожертвовать. Может, отношениями с семьей. На какое-то время. Ясно одно: вражда не может длиться вечно. В какой-то момент даже самые ожесточённые начинают уставать. Остывают головы, утихают крики, и тогда на смену слепой ярости приходит осознание — жить в ненависти бесполезно.

Может, мой брат и отец это поймут. Может, его дед. Когда поймут, что мы не просто увлеклись, не просто сошлись на упрямстве. Мы выбрали друг друга. Навсегда. И если к тому моменту… если я подарю этому миру сына от Эмира… Возможно, всё изменится.

Потому что как можно продолжать враждовать, глядя в глаза ребёнку, в котором слились две крови?

Сжимая ладонь Эмира, я вдруг чувствую уверенность. Мы справимся. У нас есть любовь. А она — сильнее, чем древняя ненависть.

— Мы справимся, — тихо говорит он, будто слышит мои мысли. — Я не позволю никому нас разлучить. Ни своей семье, ни твоей.

Я киваю, прижимаюсь щекой к его плечу, слушая, как в его груди бьется сердце. Сильное. Ровное. Надежное. И впервые в жизни чувствую: я дома.

Я не знаю, как именно должна начинаться первая брачная ночь, но в этот момент не хочется думать ни о чьих представлениях. Всё, что важно — это он и я. Мы. Один на один, среди глухой тишины и тёплого света камина, с шумом ветра за окнами и колотящимся сердцем внутри.

Эмир медленно поворачивается ко мне, и во взгляде его такая нежность, что дыхание перехватывает. Он берёт меня за руки, будто я что-то хрупкое, бесконечно ценное. Его пальцы тёплые, уверенные, но мягкие. Он не торопится. Не спешит. Смотрит мне в глаза, как будто спрашивает: «Ты готова?».

Я молча киваю. Ему не нужны слова, чтобы понять. Он касается моего лица, проводит пальцами по щеке, опускается к подбородку, шее… И я вздрагиваю. Не от страха, нет. Оттого, как трепетно он ко мне прикасается. Он целует меня в висок, в щеку, уголок губ, потом чуть ниже, задерживается на ключице. Его губы обжигают, как огонь. Такой ласковый, теплый огонь, от которого не хочется спасаться.

Мои пальцы сами тянутся к его волосам, я осторожно перебираю их, закрываюсь, а потом опять едва касаюсь. Ощущаю, как в кончиках возникает покалывание и бесконечное желание трогать-трогать. В этот миг я вся — чувство. Пульс уходит в пальцы, в грудь, в живот. Всё во мне дрожит. Эмир смотрит на меня, изучает, будто заново открывает. Медленно помогает снять тонкую ткань с моих плеч, и я остаюсь перед ним открытая — не только телом, но и сердцем. Ни капли стеснения. Только доверие и любовь.

— Ты самая красивая, — шепчет он, целуя в грудь, — моя…

Я закрываю глаза, растворяясь в каждом прикосновении, в каждом касании его губ, его рук. Он неожиданно встает, тянет меня на себя. Платье шелестом опадает к ногам. Легко приподнимает и переносит на плед у камина. Я оседаю, он нависает надо мной. Целует мое лицо, шею, плечи. В это время мои пальцы неловко пытаются стянуть с него пиджак. Эмир помогает, потом сам быстро и ловко расстегивает рубашку, откидывает ее в сторону. Мои ладони ложатся ему на грудь.

— Я говорил, что люблю? — шепчет Эмир, подбираясь к моим губам.

Я улыбаюсь. Не отвечаю, но с готовностью отвечаю на его жадный поцелуй. Его движения нежны и точны, как будто он запоминает каждый изгиб моего тела. Я слышу своё дыхание, его дыхание, стук сердец. Это что-то невероятное, особенное и трепетное.

— Люблю! — горячее дыхание обжигает щеку.

Я киваю. У меня совершенно нет слов, чтобы ответить ему так же. Но и не нужно, я знаю, он чувствует всё без слов. Мою любовь видно в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в том, как я тянусь к нему, будто хочу раствориться в нём, стать частью его тела, его сердца.

Мои пальцы скользят по его спине, чувствуют напряжённые мышцы под кожей, тепло, силу — всю его суть. Я прижимаюсь ещё ближе, обвиваю его ногами, хочу быть как можно ближе, слиться с ним так, чтобы уже невозможно было различить, где я заканчиваюсь, а он начинается.

Он целует меня. Сначала медленно, бережно, будто впервые. Потом глубже, жаднее, как будто ему не хватает воздуха без моих губ. Его ладони обнимают мои бёдра, спину, грудь, скользят по телу с таким трепетом, будто я хрупкая реликвия, которой он поклоняется.

Я чувствую, как он проникает в меня снова, и в этот момент мне не нужно ничего, кроме него. Я дышу в его губы, стону в его шею, теряюсь в этих безумных, волнующих ощущениях, которые накатывают волнами — всё выше, всё горячее. Я цепляюсь за него как за спасение, как за воздух. Мы двигаемся вместе, в унисон. Всё остальное исчезает. Есть только это чувство — быть с ним. В нём. Одним целым. Его имя срывается с губ, как молитва.

— Я с тобой, — шепчу, — навсегда.

Он отвечает только взглядом, но этого хватает. Слёзы щекочут ресницы. Не от боли, от любви. От того, как сильно я его хочу и как сильно я ему верю. Он нежно стирает их губами, не останавливаясь ни на секунду. Я знаю, он чувствует то же самое. Эмир — мой муж. Мой мужчина. Моя судьба.

Мы теряемся во времени, забываем обо всём. Есть только ночь, наше дыхание, пульс, сбивчивое шептание и слипающиеся пальцы. И любовь, такая настоящая, такая острая, что сердце щемит.

Когда всё заканчивается, и мы остаёмся лежать в тишине, я чувствую, как он укрывает меня пледом, целует в лоб. Его рука обнимает меня за талию, и я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сердце всё ещё бьётся в такт моему. Так и засыпаю, с ощущением, что этот человек мой дом, моя обитель.

Смотреть, как тебе готовит завтрак самый красивый мужчина свете — истинное наслаждение. Я беззастенчиво разглядываю голую мускулистую спину Эмира и облизываюсь как кошка на сметану. К счастью, он не смотрит на меня, иначе завтрак так и остался бы в процессе приготовления.