Чтение онлайн

Разумеется, они следят. Я знаю об этом. Пусть не стоят у меня за спиной напрямую, но чувствую взгляды, движения, намёки. У деда есть свои люди — они не дураки, не новички. Они не станут задавать лишние вопросы, просто фиксируют и передают. Именно потому мне нужно быть безупречным.

То, что я был у Асхада — не проблема. Все знают, что мы часто пересекаемся. У нас общие тренировки, совместные обеды, разговоры о выходных, глупые мужские шутки. Всё это — часть нашего привычного образа, за которым легко спрятать самое главное. Что у нас может быть общего в делах — никто не поверит. И это хорошо. Мы с Асхадом давно договорились не смешивать бизнес с дружбой. Иначе всё разрушится.

Поэтому он молча берёт на себя весь удар. Места, документы, имам, время, детали. Он скрытен, но надёжен. Я даже не спрашиваю, как и что будет происходить, просто верю. Потому что иначе нельзя. Потому что я иду туда, откуда не будет пути назад.

Свадьба с Ранией — это не праздник. Это не про белое платье и фото на закате. Это решение. Бросок. Шаг в пропасть, если хочешь. Но, быть может, именно в этой пропасти наше спасение.

Асхад присылает сообщение, чтобы я пришел в клуб. Просто так на ночь, глядя он, не будет звать. От мысли о том, что все готово, меня бросает в дрожь. Я специально покидают офис поздно, сразу еду в сторону клуба. В зеркале заднего вида замечаю черный седан, следовавший за моей машиной по пятам. Сторожевые псы деда не отстают. Нужно быть предельно аккуратным.

В клуб меня пропускают без вопросов. Поднимаюсь на второй этаж, открываю дверь и замираю. Асхад сидит в полумраке кабинета, откинувшись на спинку кресла. Его лицо освещает только тёплый свет настольной лампы, от чего тени ложатся под скулами, делая его взгляд ещё жёстче. На столе чашка с недопитым кофе и телефон, который он тут же блокирует, как только я вхожу.

— Всё готово, — говорит он сразу, не поднимая глаз.

Я прохожу к нему, медленно, будто под весом невидимого груза, и опускаюсь в кресло напротив. Сердце гулко стучит в груди, но я стараюсь не показывать ни одной эмоции на лице, хотя понимаю, что Асхад итак знает, что внутри меня бушует в данный момент.

— Где? — хрипло спрашиваю.

— Дом, который когда-то сдавался под дачу в горах. В часе езды от города. Сейчас он пустой. Никто из «наших» не догадается искать вас там.

— Имам?

— Приедет. Я договорился. Старый знакомый семьи, человек надёжный. Вопросов не задаёт. Только условие — всё по шариату.

— Конечно, — киваю.

Асхад смотрит на меня пристально, будто изучает. В его взгляде нет осуждения, нет паники, лишь усталость. И что-то, похожее на тихую жалость.

— Ты понимаешь, во что влез? — наконец говорит он. — Это тебе не подростковый бунт. Это — война. И если ты женишься на дочери врага, назад дороги не будет.

— Я это уже понял, — тихо говорю. — Каждую ночь, когда не могу заснуть. Каждый день, когда вижу Ранию в голове и понимаю, что не смогу жить без неё.

Он вздыхает. Встаёт. Подходит к бару в углу кабинета, наливает себе воды. Выпивает залпом, опирается на стол и хмурится. Что-то его беспокоит. Или очень сильно переживает.

— Я всё устрою. Но, Эмир, — он поворачивается ко мне, — ты должен быть готов. Не просто к давлению, а к настоящей травле. И к тому, что кто-то может за вами прийти.

— Мы не дети, Асхад. Я всё понимаю.

— Хорошо, — кивает. — Тогда вот тебе адрес, — он протягивает бумажку, — завтра, ровно в восемь вечера. Привези её сам. Никому не говори. Даже ей до последнего. Пусть думает, что вы просто выезжаете из города. Меньше знаешь, крепче спишь.

Я беру листок. Он лёгкий, но в ладони ощущается как свинец. Читаю адрес, но буквы расплываются. Сосредоточиваюсь и уже мысленно накидываю маршрут нашего движения.

— Спасибо, брат, — глухо говорю. Асхад хмыкает, устало и зло.

— Ещё спасибо скажи, когда детей крестить… то есть в мечеть водить будете.

Мы оба почти не улыбаемся, но на секунду в комнате становится легче. На эту секунду мы просто друзья, два пацана, переживших слишком много. Мы будем друг за друга, никто и ничто не встанет между нами.

Рания волнуется. Внешне она старается выглядеть невозмутимой, слегка любопытной, но по напряжённым плечам, по тому, как она сминает свои пальцы, я понимаю, что её терзают противоречивые чувства. Не спрашиваю, как ей удалось выскользнуть из дома. Наверняка было непросто. У Атаевых никто просто так не выходит из дома, особенно дочь.

Мы едем молча. За окнами уже потемнело. Фары машин время от времени выхватывают силуэты деревьев, обочину, дорожные знаки. Я краем глаза слежу за ней. Она будто боится повернуться ко мне полностью, будто догадывается, что я что-то задумал. Её ладонь лежит на коленях, и я протягиваю руку, легко закрывая её своей. Она вздрагивает, но не отдёргивает руку. Сжимает в ответ.

— Ты куда меня везёшь? — наконец тихо спрашивает.

Я улыбаюсь уголками губ, не отрывая взгляда от дороги.

— Туда, где никто нас не найдёт.

— Эмир…

Она не продолжает. Только чуть поворачивает голову в мою сторону. Голос мягкий, почти шёпот. В нём страх, доверие и странная надежда. Я обожаю эту девушку. Меня разрывает от чувств к ней. И ни за что ее никому не отдам. Либо моя, либо ничья.

— Ты боишься? — спрашиваю, выравнивая руль на повороте.

— Нет. — Пауза. — Но я чувствую, что ты собираешься сделать что-то безумное.

Я усмехаюсь. Она мое безумие. Моя одержимость. Смысл жизни. Без нее не дышу. Не живу. Меня нет просто.

— Это не безумие. Это единственный путь. Я устал прятаться, Рания. Устал жить между строк, как будто мы ошибка, которую надо стереть. Мы с тобой не ошибка. И я хочу, чтобы в один момент всё изменилось.

— Что ты хочешь сделать?

Молчу несколько секунд. Потом выдыхаю:

— Хочу жениться на тебе. Сегодня.

Она резко поворачивает голову. Глаза расширяются, губы приоткрываются. Она не ожидала. Никак. И я понимаю: я успел раньше её страхов, раньше сомнений, раньше всех «если».

— Скажи, что ты со мной, — прошу, глядя на неё всего секунду, но в этой секунде вся моя жизнь. Рания молчит. Потом кивок. Едва заметный. Но он есть. И с этого момента мы теперь рядом друг с другом. Вопреки.

Приезжаем к забытому дому. В окнах тусклый свет, будто кто-то только что зажег лампы, проверяя, всё ли готово. Рания испуганно смотрит на меня, в её взгляде читается безмолвный вопрос: а вдруг это ловушка? а вдруг нас там ждут те, кто против нас? Я мягко улыбаюсь, сжимаю её ладонь и подношу к губам, целуя костяшки пальцев. Всем своим видом показываю ей, что здесь безопасно. Я рядом. С тобой. До конца.