Чтение онлайн

МОХНАТАЯ ЛАПА – в повседневной речи – человек, имеющий хороший блат или способный давать крупные взятки.

МСЧ – аббревиатура – медсанчасть.

МТС – аббревиатура – машино-тракторная станция (в просторечии – «мэтээс»), государственное сельскохозяйственное предприятие для технической и организационной помощи колхозам. Появились в кон. 1920-х – нач. 30-х гг. с переходом к всеобщей коллективизации деревни; первая МТС создана в 1928 г. в Одесской области. В МТС сосредотачивались основные орудия сельскохозяйственного производства, прежде всего сложные машины (трактора, комбайны), и специалисты сельского хозяйства (агрономы, зоотехники, мелиораторы, механики и пр.). Непосредственно на машинах работали и их ремонтировали механизаторы-колхозники, получавшие повышенное количество трудодней. За услуги МТС колхозы расплачивались т.наз. натуроплатой, сдавая государству сельскохозяйственную продукцию. В начальный период при МТС существовали политотделы, занимавшиеся работой по коллективизации деревни и раскулачиванию. Располагались МТС в больших селах, а машинно-тракторные бригады расквартировывались в период сельхозработ по окрестным деревням в зоне МТС. В 1958 г. по решению правительства техника была продана колхозам, а МТС реорганизованы в РТС (ремонтно-технические станции) в системе «Госкомсельхозтехники» («Сельхозтехники»).

МУЖИК – на блатном жаргоне – лагерная масть: заключенный, выполняющий все режимные требования и не отказывающийся от участия в работах, не принадлежавший ни к какой лагерной группировке, т.е. не блатной и не полуцвет, однако и не фрайер, поскольку знает и соблюдает все лагерные законы.

МУЖИКОВЕД – на блатном жаргоне – педераст.

МУЗЕИ. – Частные музеи, в т.ч. царские коллекции предметов старины и искусства, стали ограниченно доступны посетителям в пер. пол. XIX в. (созданная Петром I кунсткамера была открыта для обозрения при жизни создателя), а общедоступные, в т.ч. с бесплатным посещением, музеи появились во втор. пол. XIX в. Официально принятая в СССР цифра в 213 дореволюционных музеев далеко не соответствует истине; на самом деле историки музейного дела полагают, что их было значительно больше. Основным типом музея был историко-краеведческий. Современники в кон. XIX – нач. ХХ в. отмечали огромный интерес к музеям со стороны простолюдинов. Происходящее в это время развитие музейного дела активно продолжалось и в первые годы после революции, когда были музеефицированы царские дворцы и крупные сельские и городские помещичьи и купеческие особняки дворцового типа, национализированы частные коллекции. Однако и здесь было не без недостатков, вызванных неразберихой первых лет советской власти и отсутствием внятной музейной политики. Так, сначала вещи свозились из национализированных особняков и усадеб, а затем, с возобновлением их работы или открытием новых музеев-усадеб, вещи раздавались туда без учета их исторической принадлежности, мемориальности, как типовые. Одновременно во множестве стали появляться историко-мемориальные музеи, посвященные истории революционного движения, а также разного рода технические музеи, ориентированные на развитие народного хозяйства. Напр., в Ленинграде и его окрестностях в 1924 г. работало 49 музеев и временно закрыты были еще 10; так, помимо Эрмитажа, Музея Революции в Зимнем дворце, Русского музея, Музея этнографии и антропологии (Кунсткамеры) можно было посетить Азиатский, Гербовый, Пчеловодческий, дошкольной жизни ребенка и др. музеи. В Москве открылся или был возобновлен ряд музеев-коллекций, ранее принадлежавших крупным коллекционерам, Музей мебели в Нескучном саду, Музей дворянского быта 40-х гг. на Собачьей площадке, под Москвой – богатейшие музеи-усадьбы Архангельское, Остафьево и др. Резко возросла посещаемость музеев. Ситуация стала меняться с созданием в 1920 г. Главполитпросвета с Н. Крупской во главе, когда музеи оказались под идеологической цензурой. В 20-х – нач. 30-х гг. в связи с подготовкой к «великому перелому» и необходимостью уничтожения национальной исторической памяти вместе с ее носителями, множество музеев было ликвидировано, а оставшиеся превратились в органы агитации и пропаганды, где подлинные экспонаты были заменены графиками, диаграммами и плакатами, демонстрирующими успехи социализма в СССР, и т.п. Значительная часть музейных коллекций, в т.ч. из Эрмитажа, Русского музея, Третьяковской галереи, была распродана по бросовым ценам за границу: режим нуждался в валюте для индустриализации и подготовки мировой революции, поддержки мирового рабочего и коммунистического движения. Одновременно закрылись научные и учебные заведения, готовившие кадры музейных работников (Академия материальной культуры и пр.). Вместе с тем имели место рост числа музеев политической направленности, создание новых музеев и картинных галерей в провинции. Частичная деполитизация музеев началась в период оттепели. Продолжился процесс количественного роста музеев: если в 1963 г. имелось 937 музеев, то в 1976 г. в СССР работало уже 1253 музея, в т.ч. 564 краеведческих, 220 исторических и историко-революционных, 187 искусствоведческих, 279 мемориальных, 37 естественно-научных и т.д. В 60–70-х гг. в стране начался «музейный бум»: резко возросло количество посещений (в 1976 г. – 134 млн посещений), что даже начало вызывать обеспокоенность музейных работников: здания и коллекции не выдерживали такого потока посетителей. Но развитие музейного дела сдерживалось отсутствием профессиональной подготовки сотрудников; более половины их имело непрофильное высшее образование, а около 1/4 не имело высшего образования. Первые музейные кафедры в вузах стали открываться лишь в самом конце 80-х гг. Началась и перестройка музейных экспозиций, в значительной мере направленная на реконструкцию исторической повседневности народа.

МУНДИР – В СССР мундиры (парадные) введены прежде всего у военнослужащих, в 1943 г. серо-зеленого защитного цвета, с нашивными обшлагами, со стоячими воротниками с закругленными уголками; на воротники нашивались цветные петлицы с золотым или серебряным шитьем. В 1955 г. заменены кителями. В это же время мундиры были формой одежды в некоторых гражданских ведомствах: дипломатическом, судебном, в прокуратуре, милиции, у шахтеров, энергетиков и т.д.

МУР – аббревиатура – Московский уголовный розыск. Создан в нояб. 1917 г., с янв. 1918 г. был самостоятельным управлением в составе московской милиции. Деятельность МУРа распространялась на Московскую губ. Первоначально размещался в д. 3 по Б. Гнездниковскому пер. (бывш. Охранное отделение), затем в здании Управления милиции Москвы на Петровке, 38 (бывш. здание жандармского управления).

МУРЦОВКА – тюря, разновидность простонародной пищи: накрошенный в воду или в квас, иногда с добавкой растительного масла, зеленый лук, черный хлеб. В полууголовной среде мурцовкой называли хлеб, накрошенный в водку. Ели ложкой.

МУСОР – см. Мент. Происхождение, возможно, от дореволюционного Московского уголовного сыска – МУС.

МУФТА – подобие сшитой из какого-либо меха короткой «трубы», с подкладкой, иногда стеганой на вате, концы которой нередко были собраны на резинку, изредка (у женщин) с внутренним карманом на молнии. Дети носили муфту на веревочке, надетой на шею. Муфты появились еще в XVIII в., в советское время в основном были распространены в довоенный период, стали выходить из моды в сер. 1950-х гг.

МУШКИ – искусственные родинки, крохотные, вырезанные ножницами кусочки тафты, хранившиеся в миниатюрных мушечницах и наклеивавшиеся на лицо для придания ему шарма, как имитация родинок. Употребление мушек женщинами из состоятельных слоев было широко распространено до революции, особенно в XVIII в., когда существовал даже особый «язык мушек». В советскую эпоху имели некоторое распространение в 1920–40-х гг. в нэпманской и артистической среде.

МЫЛО. – До революции огромное количество сортов мыла, в т.ч. специального (дегтярного против паразитов, растворяющегося в соленой воде и пр.) производилось кустарями на небольших фабриках; наиболее славилась его производством Казань, куда по Волге поступали жиры с Каспия и приволжских степей и поташ из лесных губерний. Во втор. пол. XIX в. появились крупные фабрики, в т.ч. изготовлявшие мыло («Брокар», «Рале» и пр.). После революции в результате остановки фабричного производства и нехватки жиров мыло оказалось в большом дефиците, вплоть до того, что его выдавали в пайках кусочками до 20 гр. Особенно сильно ощущалась нехватка мыла в многочисленных местах заключения, так что иногда в лагерных банях жидкое техническое мыло наливалось прямо в подставленные ладони заключенных. Положение «на воле» несколько улучшилось в 1930-х гг., при сокращенном, однако, ассортименте, но во время Великой Отечественной войны вновь появился огромный дефицит мыла, и население широко прибегало к его кустарному изготовлению (из жира собак и пр.). В послевоенный период ситуация с мылом нормализовалась, и как хозяйственное, так и разные сорта туалетного мыла, а также лечебные салициловое и дегтярное можно было купить без затруднений.

МЫЛЬНЫЙ ПОРОШОК – предшественник стирального порошка, вошедший в употребление в послевоенный период с появлением стиральных машин. Фактически представлял собой мелкие стружки или крупинки хозяйственного мыла. Продавался в картонных коробках, был очень дешев.

МЯСО И МЯСНЫЕ ПРОДУКТЫ – один из самых дефицитных видов пищевых продуктов в СССР. До революции мясо, а также колбасы и пр. в городах всегда были в избытке: из степей гнались огромные гурты мясного скота, содержавшегося на выпасах при городских бойнях, так что население употребляло в пищу только свежее, «парное» мясо. Много мяса, преимущ. деликатесного (молочные телята, поросята и пр.), поставлялось в город из подгородных слобод, специально занятых выпаиванием скота. Мясо было сравнительно недорого, хотя городские низы потребляли в основном низкие его сорта: рубец, щековину, горло, легкое и т.д. Деревня ела мясо редко, по праздникам, предпочитая, если была возможность, продать его, чтобы купить хлеб, уплатить подати и т.д.

В советский период изобилие мяса в городе было очень коротким, во время НЭПа, когда деревня расширила его производство. Значительная часть поголовья скота была потеряна в период коллективизации: в деревне произошел массовый забой, чтобы не отдавать скотину в колхозы. Колхозное производство сразу же перестало справляться с обеспечением населения мясом, и оно оказалось в устойчивом дефиците. Особенно плохо шло снабжение населения во время Великой Отечественной войны, когда обширные сельскохозяйственные районы оказались оккупированы захватчиком. В армии дефицит мяса покрывался поставками по ленд– лизу американской тушенки, однако и ее крайне не хватало. Послевоенный упадок колхозов сказался и на состоянии мясомолочного стада: голодные коровы стояли по колено в навозе, годами не вывозившемся на поля, а по весне их, ослабевших от бескормицы, подвешивали на веревках к стропилам коровников, чтобы не легли и не утонули в навозной жиже. Очень незначительно потребности населения покрывались за счет содержания скота на личных подворьях, откуда понемногу оно поступало и на рынки. Номенклатура обеспечивалась мясом (включая ветчину, колбасы, сосиски и пр., которые для основной массы населения были известны только по названиям) из специальных закрытых мясокомбинатов. Ситуация ненадолго улучшилась в кон. 1950-х – нач. 60-х гг. в связи с общим небольшим подъемом сельского хозяйства, увеличением производства зерна (в т.ч. фуражного) и принудительной ликвидацией частного скота в сельских подворьях (в городах было просто запрещено держать скотину), который закупался колхозами и совхозами. Собственно мясо продавалось только мороженым. Огромный дефицит мясных продуктов привел к «временному» повышению цен на мясо в 1962 г. Для производства колбас широко использовались различные суррогаты и добавки – соя, крахмал и пр., так что колбасы и сосиски выглядели крайне подозрительно и были настолько невкусны, что, по устойчивым слухам, их не ели даже кошки. Но для провинциалов и они были деликатесом. В центре страны общераспространенным явлением стали «колбасные электрички», а чтобы предотвратить вывоз мясных продуктов из Москвы, для горожан были введены «визитные карточки покупателя». Недопроизводство мяса привело к довольно широкому его ввозу в 70–80-х гг. из стран Западной Европы и из-за океана. В целом ситуация наиболее ярко отражала положение населения и особенности социалистического хозяйствования.

МЯСОРУБКА – Как предмет домашнего обихода, в широкое употребление начинает входить с кон. 1930-х гг., а обычным предметом на кухне стала после войны. При отсутствии мясорубки мясо для пельменей и «рубленных котлет» мелко рубили большим острым ножом или сечкой. Это было простейшее устройство, поначалу отливавшееся на заводах в цехах ширпотреба из чугуна, затем – из алюминиевых сплавов. С 60-х гг. все чаще начинают употребляться различные насадки, позволявшие, например, использовать мясорубку как соковыжималку. К концу советской истории ручная мясорубка начинает вытесняться электрической, сначала у наиболее зажиточной части населения.

НА ВСЮ КАТУШКУ – в повседневной речи – полностью, целиком; напр., осудить к заключению без снисхождения, на максимальный срок.

НА КОСТЯХ – на молодежном сленге – подпольно изготавливавшиеся на пленках от рентгеновских снимков (откуда и название) записи американской танцевальной музыки (рок– н– ролла, буги– вуги, твиста), получившей распространение в 1950–60-х гг. и официально рассматривавшейся как идеологическая диверсия.