Чтение онлайн

В советской средней и высшей школе изучению иностранных языков уделялось сравнительно небольшое место, и основное внимание обращалось на умение читать, а не говорить; так, студенты технических вузов главным образом занимались переводом «тысяч» (печатных знаков), преимущ. специальных текстов. Овладению разговорным языком препятствовала и полная оторванность советского общества от заграницы: туризм начал медленно развиваться только с 60-х гг., выезды на учебу и в научные командировки совсем или почти не практиковались. В результате подавляющее большинство людей с высшим образованием могло с полным правом писать в анкетах на вопрос о владении иностранными языками: «Читаю, но не понимаю». С сер. 30-х и до 50-х гг. включительно изучался преимущ. немецкий язык как язык потенциального военного противника. С кон. 50-х гг. имело место все большее изучение английского языка, приобретшего к этому времени статус международного, как когда-то международным был французский. В научно-исследовательских институтах и ряде учреждений были введены доплаты за знание иностранных языков. На их изучение стали обращать большее внимание как в обществе, широко пользовавшемся разного рода дополнительными курсами и пр., так и в вузах. Расширился и круг изучаемых языков; напр., популярность приобрел испанский. В целом к концу советского периода ситуация со знанием иностранного языка, в т.ч. разговорного, значительно улучшилась.

ИНОСТРАНЦЫ – в сознании советских людей, отравленном пропагандой, и в представлении должностных лиц – весьма подозрительные в плане шпионажа и идеологических диверсий люди, и в то же время объект лести и ухаживания, а также источник материальных благ (от пачки сигарет до валюты). Под влиянием событий Гражданской войны официально иностранцы рассматривались как шпионы и диверсанты, имеющие целью уничтожение первого в мире социалистического государства. Особенно усилились такие представления в 1930-х гг., а с началом «холодной войны» достигли апогея. Многочисленные кинофильмы «про пограничников и разведчиков», шпионские детективы, а также пресса способствовали укоренению этих взглядов в сознание советских людей. Обычно невысокое художественное качество кинофильмов и книг привело к созданию некоего клише иностранца – шпиона и диверсанта, и хорошо, на западный манер, одетые люди, особенно в провинции, могли даже подвергнуться задержанию бдительными гражданами и органами милиции для проверки документов. В 30–50-х гг. в стране развернулась настоящая шпиономания. К тому же иностранец в этот период был весьма редкой птицей, а в провинции просто невозможной. Но одновременно с этим правительство еще в период НЭПа всячески стремилось привлечь иностранные инвестиции в советскую экономику, а следовательно, старалось расширить приезд в СССР заграничных предпринимателей. В 30-х гг. это стремление в пропагандистских целях распространилось на иностранных «прогрессивных» писателей, которым демонстрировали достижения социализма, которых всячески обхаживали и которые, вернувшись домой, должны были дать самые лучшие отзывы о жизни советских людей. В известной степени это стремление достигло целей: Бернард Шоу, Ромен Роллан, Андре Жид и др. известные в Европе литераторы создали своеобразные гимны Советской стране и лично И. Сталину, встречавшемуся с ними. Тем не менее, при всем старании соответствующим «органам» до конца не удавалось обмануть более проницательных гостей. В кон. 20-х – нач. 30-х гг. имел место и приток менее «почетных» иностранцев, в большом количестве оказавшихся на постоянном жительстве в ряде областных городов. Это были инспецы: инженеры, техники и рабочие, посланные зарубежными фирмами или завербованные советскими властями для строительства новых предприятий (автомобильных, шарикоподшипниковых, электротехнических и пр.), наладки и пуска оборудования и т.п. Кроме того, с приходом к власти в Германии нацистов, в СССР оказалось немало зарубежных коммунистов, а к концу Гражданской войны в Испании сюда приехали сотни испанских детей и сопровождавших их взрослых. Большей частью они жили в изоляции от советских граждан, в особо выделенных домах, в более благоприятных условиях, а испанские дети содержались в специальных детских домах. К концу 30-х гг. иностранные специалисты, присланные фирмами, покинули СССР, но значительная часть рабочих, удержанных насильственно или поверивших в социалистический «рай», осталась и во время Великой Отечественной войны в качестве подозрительных лиц была выслана под надзор в отдаленные районы страны. После заключения Пакта о ненападении и договора о дружбе и границе между СССР и Германией довольно много немецких и австрийских коммунистов было арестовано и передано гестапо в обмен на русских эмигрантов, невозвращенцев и беглецов из СССР. Взамен их в местах заключения и ссылки оказалось огромное количество «бывших иностранцев» – поляков, финнов, эстонцев, латышей и литовцев, депортированных с присоединенных к СССР территорий или взятых в плен. В ходе войны значительная часть поляков по договору с польским эмигрантским правительством вошла в состав сформированных на советской территории польской армии Андерса и просоветского Войска Польского. Все остальные иностранцы остались в местах заключения и ссылки, а в конце 40-х гг. в связи с развернувшейся борьбой с «безродным космополитизмом, антипатриотизмом и преклонением перед Западом» были высланы еще дальше на Север.

Либерализация в отношении к иностранцам началась во втор. пол. 50-х гг. в связи с общей либерализацией режима, стремлением к упрочению дипломатических, экономических и культурных связей с заграницей, проведением Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, широкомасштабных спортивных мероприятий (Олимпиад и пр.), международных кинофестивалей, музыкально-исполнительских конкурсов, развитием зарубежного туризма, научных поездок, обмена студентами и т.п. Однако в сознании рядовых граждан подозрительность к иностранцам укоренилась очень глубоко. Только в крупнейших городах – Москве, Ленинграде, Киеве, где иностранцев было очень много, отношение к ним стало меняться в сторону благожелательности и демонстративного гостеприимства, хотя слишком тесные контакты могли привести к близкому знакомству с сотрудниками КГБ. На официальном уровне иностранцы, особенно туристы, оказывались в исключительном положении; так, на время обеда групп иностранных туристов в ресторанах советских граждан туда не пускали, для иностранцев открывались специализированные, хорошо снабжавшиеся магазины «Березка», торговавшие на валюту, гостиницы «Интуриста» были под пристальным вниманием органов для недопущения нежелательных (неконтролируемых) контактов. Многие провинциальные города были закрыты для посещения иностранцами, поскольку повсюду находилось либо военное производство, либо военные объекты. Этот режим начал ослабевать лишь в 80-х гг., как в связи с общим одряхлением системы, так и, особенно, в связи с начавшейся «перестройкой».

ИНСНАБ – сложносокращенное слово – организация, с 1929 г. занимавшаяся снабжением инспецов продуктами питания и товарами широкого потребления, и открывавшая в промышленных центрах и вновь строящихся промышленных городах специальные лавки с широким набором товаров. Вход туда был только по именным заборным книжкам, выдававшимся иностранцам, а чтобы не вызывать возмущения простых советских людей (у «непростых» были свои закрытые учреждения снабжения), окна густо забеливались. Некоторые инспецы широко пользовались такой системой торговли для спекуляций, втридорога продавая полуголодному населению продукты питания. С кон. 1932 г. в связи с оттоком инспецов из СССР и ухудшением отношения к ним со стороны партийного руководства снабжение лавок Инснаба стало быстро сокращаться, а позже они закрылись.

ИНСПЕЦЫ – сложносокращенное слово, обозначавшее в конце 1920-х – 30-х гг. иностранных специалистов: администраторов, экономистов, а преимущ. инженеров и техников, посылаемых фирмами, поставлявшими промышленное оборудование, приглашаемых советскими правительственными органами или добровольно приезжавших помогать советскому народу строить социализм. Для работы подписывали контракты, обычно пятилетние. Поселялись компактно, в многоквартирных домах или в коттеджах соцгородов и соцпоселков, снабжались продовольствием и товарами широкого потребления из лавок Инснаба, часть высокой зарплаты получали в валюте. Поскольку особенности социалистической индустриализации и обеспечения строительства и предприятий рабочей силой вызывали их искреннее удивление, недоумение, недовольство и бесконечные жалобы в руководящие органы, отношение к ним со стороны партийного руководства и НКВД стало быстро портиться. С кон. 1932 г. резко ухудшилось снабжение инспецов, стали сокращаться, а затем и прекратились выплаты валютой, не продлевались контракты. Началось «выдавливание» инспецов из СССР. Сложным оказалось положение инспецов-коммунистов, искренне поверивших в социализм, а наиболее трагичным – выходцев из Австрии и Германии, где установился гитлеровский режим: они нарушали законы своих стран и возвращение туда грозило им арестом. Часть инспецов была арестована в СССР по обвинению в шипионаже или принадлежности к оппозиции (они пользовались поддержкой Троцкого, Рыкова, Сырцова, Пятакова, позже оказавшихся «врагами народа»).

ИНСТИТУТЫ КРАСНОЙ ПРОФЕССУРЫ – высшие учебные заведения для подготовки новой, советской научной интеллигенции и преподавателей вузов преимущ. из коммунистов и рабочих. Первый институт был создан в Москве в 1921 г., с 1922 г. был разделен на экономическое, историческое и философское отделения, в 1924 г. появилось правовое, в 1926 г. – историко-партийное отделение; существовало подготовительное отделение для рабочих-коммунистов. В 1930 г. вместо единого института были организованы самостоятельные институты: Экономический, Философии и естествознания, Истории и историко-партийный, позже выделился еще ряд институтов, и в 1931 г. их было уже 10, в т.ч. Аграрный, Мирового хозяйства и мировой политики, Советского строительства и права, Естествознания, Литературы, Техники. Курс обучения – трехгодичный. В 1936 г. Институт техники и Институт естествознания были закрыты, в конце 30-х гг. закрылись все институты.

ИНСТРУКТОРЫ ПАРТИЙНЫХ ОРГАНОВ – кадровые партийные работники ЦК партии, обкомов, райкомов и пр. партийных учреждений, «доносившие» в местные партийные организации, на предприятия и в учреждения, колхозы и совхозы новые решения Коммунистической партии, разъяснявшие политику «генеральной линии», контролировавшие выполнение решений.

ИНСТРУМЕНТАЛКА – на предприятиях бытовое название кладовой, где хранились инструменты, в случае необходимости выдававшиеся рабочим.

ИНСТРУМЕНТАЛЬЩИК, ИНСТРУМЕНТАЛЬЩИЦА – на предприятии должностное лицо, в инструменталке выдающее инструменты рабочим и принимающее их обратно.

ИНСТРУМЕНТЫ – разнообразные средства, приспособления для производства каких-либо работ, напр. для обработки дерева, металла и т.п. Хотя в СССР в силу бедности основной массы населения, особенно жившего в деревне и маленьких городах, и ввиду абсолютной неразвитости (практически отсутствия) сервиса выполнение различных работ собственными руками было распространено чрезвычайно широко, торговля инструментами снабжалась очень плохо. В хозмагах можно было купить топоры, молотки, отвертки, пилы, иногда что-либо иное. Поэтому большей частью инструменты или воровались с предприятий (либо покупались ворованные), или, при наличии умения, изготовлялись самостоятельно. Качество инструментов, поступавших в продажу и даже оказывавшихся в инструменталках, как правило, было невысоким, так что купленные молотки и топоры нередко перенасаживались, а профессионалы даже на заводах сами делали для себя стамески, рубанки, фуганки и пр. При этом качество инструментов постоянно понижалось. Некоторые необходимые приспособления, не только для специальных, но и для распространенных работ, промышленностью вообще не выпускались, и их изготовляли самостоятельно. Во время Великой Отечественной войны и в первые годы после нее чрезвычайно высоко ценились инструменты (сверла, ножовочные полотна по металлу, напильники, надфили), полученные из США по ленд-лизу. Точно так же до войны ценились инструменты дореволюционного происхождения. В 1970–80-х гг. отчасти острота положения с интрументами приглушалась ввозом их из стран «народной демократии» (напр., польские и немецкие наборы гаечных ключей).

В кон. 20-х – нач. 30-х гг. в СССР началось производство электроинструмента, сначала только электродрелей («сверлилок»), довольно массивных и тяжелых. В основном после войны появились другие электрические и механические инструменты (рубанки, лобзики, бензо– и электропилы). В свободную продажу они стали поступать только в конце советской эпохи, и опять-таки в частном владении оказывались путем «увода» их с предприятий (см. Несуны).

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ – круг лиц, обладающих развитым интеллектом, самостоятельным, независимым от официальных идеологии и пропаганды, а также от т.наз. общественного (т.е. массового) мнения мышлением, способностью к аналитическому и критическому мышлению, вырабатывающемуся на основе большого жизненного опыта, интенсивно пополняемого чтением, систематизацией и анализом информации. Задача интеллигенции – выработка новых знаний и новых идей, что невозможно без критического отношения к существующему порядку. Интеллигенция постоянно находится в оппозиции любому режиму, т.е. является инакомыслящей. Результатом активной умственной деятельности является критический самоанализ, внимание к чужому мнению, способность принять его. В основном к интеллигенции принадлежит слой людей, профессионально занимающихся умственным, преимущ. сложным творческим трудом, однако интеллигентным может быть любой человек, даже с небольшим образованием, но с аналитическим и критическим складом ума. Считается, что это чисто русское понятие, введенное в 60-х гг. XIX в. писателем П. Боборыкиным.

Старая русская интеллигенция, главным образом разночинного, демократического происхождения, в подавляющем большинстве была либеральной, настроенной критически или враждебно к вырождающемуся самодержавию. В массе с одобрением встретив Февральскую демократическую революцию, она оказалась враждебной Октябрьскому перевороту и однопартийной большевистской диктатуре и была почти полностью уничтожена в ходе Красного террора, умерла в 1918–19 гг. от голода, холода и болезней (в 1918 г. был введен классовый паек, и «нетрудовое» население снабжалось по низшей категории и по остаточному принципу), а частично эмигрировала, в т.ч. была принудительно выслана из страны в 1922 г. (см. Философский пароход). По неполным данным, за 3 года Россия лишилась 17 тыс. деятелей науки, культуры и искусства. В 1921 г. в Праге (Чехословакия стала одним из центров русской эмиграции) в 1-м академическом съезде ученых-эмигрантов приняло участие ок. 500 российских ученых, часто с мировым именем. За рубежом оказалось 5 академиков, ок. 140 профессоров, всего же более 1000 чел. ученых и специалистов. Репрессии против старой интеллигенции продолжались и после официального окончания Гражданской войны; так, в 1924 г. среди политических ссыльных в Сибири научная, техническая и творческая интеллигенция составляла 40%. Опасаясь репрессий, часть интеллигенции после революции мимикрировала «под пролетариев», уезжала в маленькие города (напр., в Загорске, бывшем Сергиевом Посаде, наряду с представителями видных дворянских родов в 20-х гг. жили писатель М. Пришвин, художники А. Осмеркин, В. Фаворский и др.). Еще часть ее была репрессирована в 1928–1930 гг. Был проведен ряд массовых судебных процессов по абсолютно надуманным обвинениям: «Академическое дело» (историки С. Платонов, И. Гревс, Е. Тарле, Н. Лихачев, М. Любавский, Ю. Готье, С. Бахрушин и др.), «Шахтинское дело», дела мифических «Промпартии» и «Трудовой крестьянской партии» (ученые Н. Кондратьев, А. Чаянов, В. Громан, Л. Юровский и др.), дело о вредительстве в управлении шоссейно-грунтовых дорог (профессор П. Велихов и др.), дело ВСНХ, дело статистиков, «Пулковское дело» (более 100 чел., в т.ч. директор Пулковской обсерватории Б. Герасимов, директор Астрономического института Б. Нумеров, создатель службы Солнца профессор Е. Перепелкин и др.), уничтожение военных специалистов А. Снесарева, А. Свечина, Н. Какурина и др. Как старая, так и новая советская интеллигенция не осталась без внимания карательных органов и в 30–40-е гг. В целом страна, и ранее остро нуждавшаяся в высокообразованных людях, специалистах, понесла огромные потери, отразившиеся как на общем состоянии культуры, так и на уровне развития народного хозяйства.

Это связано с тем, что именно интеллигенция является сознательным носителем национальной идеи, цементирующей нацию (бессознательным хранителем национальной идеи является крестьянство, также разрушенное большевиками), новому же режиму требовалось разобщенное население, послушное орудие манипуляций. В СССР активно проводилась тотальная политика создания на основе «правильного» классового происхождения собственной, «советской» интеллигенции, безоговорочно преданной идеям (менявшимся) партии и нового государства; старую интеллигенцию В. Ленин считал «говном», а пропаганда постоянно говорила о «гнилой интеллигенции», подспудно враждебной новому строю. Под советской интеллигенцией стала подразумеваться «прослойка» (между колхозным крестьянством и промышленными рабочими) из лиц, получивших специальное, преимущ. высшее образование, начиная от аптекарей, учителей, врачей, инженеров и заканчивая сотрудниками карательных органов и партийно-советской номенклатурой, то, что позже А. Солженицын назвал «образованщиной»; к интеллигентам причислялись и причисляли себя те, кто (с большой выгодой) воспевал режим, чекистов, раскулачивание, коллективизацию, тайно или явно (в критических статьях, выступлениях на собраниях) доносил на инакомыслящих и т.п. или сам, служа в карательных органах, проводил репрессии. Однако, несмотря на тотальное «промывание мозгов» и постоянную подозрительность, и этот слой давал более или менее многочисленный круг подлинной интеллигенции, включая тех, кто от критического мышления перешел к более или менее активной борьбе с режимом – диссидентов и правозащитников. Кроме того, советская пропаганда подменила понятие интеллигентности, т.е. активной интеллектуальной работы, понятиями «скромности», «совестливости», «самоотверженной работы на благо народа», и множество людей, по сути или по внешности интеллигентных, послушно восприняло эту провокационную подмену: скромный и совестливый человек наиболее выгоден наглому, беспринципному и беспардонному партнеру, каковым был коммунистический режим.