Чтение онлайн

Мусей же отвечал ей немногими словами:

– Здесь нет у нас постоянных обиталищ. Тенистые рощи, прохладные ручьи, свежая луговая трава – вот наши дома. Но вам нужно перейти хребет, и я проведу вас пологой тропой.

Так сказал он и пошёл впереди. С вершины горы он показал им даль зелёных равнин, и они стали спускаться к ним.

Меж тем старец Анхиз ревниво озирал души, которым ещё предстоит подняться на землю из зелёной долины, где они ожидают своего срока. Он созерцал сонмы своих потомков и грядущих внуков, узнавая их судьбу и нрав. Но лишь завидев идущего к нему по лугу Энея, он протянул руки к нему навстречу, слёзы полились из его глаз, и так сказал он:

– Так, значит, ты всё же пришёл, и святая твоя верность одолела непосильный путь! Но я и не ждал от тебя другого. Значит, снова дано мне видеть тебя, слышать твои слова и говорить в ответ? О, я неизменно уповал на это и ждал этого мига, считая день за днём, – и надежда моя была не напрасна! Сколько морей проплыл ты, по скольким землям скитался, сколько миновал опасностей – и вот ты снова со мной! О, как тревожился я за тебя, пока ты был в Ливии, о возлюбленный сын!

– Ты сам, отец мой, – отвечал ему Эней, – в печальном образе являлся мне во снах, призывая в эти пределы. Ныне флот мой стоит в Тирренских водах, а я здесь, рядом с тобой. Протяни же мне руку, отец, не беги от сыновних объятий!

Слёзы оросили его лицо. Трижды пытался он удержать отца в объятиях, и трижды бесплотная тень ускользала из сомкнутых рук – легка, словно дыхание, и невесома, словно крылатое сновидение.

В глубине долины Эней заметил урочище, где разрослись кусты и шумели высокие кроны деревьев. Перед той мирной обителью медленно текла Лета, и там без числа витали по кругу бесчисленные души – племена и народы. Так порой пчёлы в безмятежную летнюю пору на заливных лугах перелетают с цветка на цветок и вьются вокруг белых лилий, громким гудением оглашая поля. В изумлении и неведении Эней вопрошал, что за души толпой теснятся в той стороне и что это за река, над которой собрались они? Так ответил ему отец:

– Здесь собрались души, которым суждено вновь вселиться в тела из плоти и крови. Река, которую видишь ты, зовётся Летой. С её влагой пьют эти души забвение, и её поток уносит с собой все заботы. Давно уже жажду я показать тебе эти души, назвав их поименно, чтобы ты видел наших потомков и вместе со мной радовался обретению Италийской земли.

– Но мыслимо ли, отец, чтобы отсюда души стремились снова подняться на землю и облечься тягостной плотью? Видно, злая тоска съедает несчастных и влечёт обратно к смертной жизни!

– Что ж, скажу тебе и об этом, не сокрыв ничего, – сказал Анхиз и приступил к рассказу. – Землю и небесную твердь, водные просторы и блистающий шар Луны, светоч Титана и звёзды – всё на свете питает дух, и, разлитый по частям, он движет весь мир, незримо пронзая его необъятное тело. Из духа порождены и люди, и звери, и птицы, и рыбы, и разные чудовища, сокрытые под мраморной гладью морей. Семя каждой души рождено на небесах и наделено частью их огненной силы, но каждая душа отягчена телом, и земная плоть, обречённая смерти, гасит изначальный жар. Вот что порождает в живых страхи и страсти, радости и страдания. Вот почему из темницы своих тел не видят они света даже тогда, когда настаёт их последний час. Никому не дано при жизни освободиться от зла, от телесной скверны. Но и после смерти то, что так прочно срослось с душой и что так глубоко в неё въелось, не сразу отпадает от неё. Потому-то каждая душа должна нести кару, чтобы мучениями искупить прошлое зло. Одних, чтобы очистить, носит по просторам ветер, других полощут тёмные воды пучины, у третьих огонь выжигает следы преступлений – душа каждого несёт наказание, но лишь немногим дано затем перейти на просторы Элизия. В своё время круг замкнётся, долгий срок минует, и изначальный огонь душ будет избавлен от земной порчи и вновь обретёт чистоту, зажжённый дыханием эфира. И вот когда круговой бег времени отмерит десять столетий – божество призывает души сюда, к Летейским водам, чтобы, испив из них и обо всём позабыв, они вновь возжелали вернуться под светлые небесные своды, вселившись в тела из плоти и крови.

Так говорил Анхиз, а после повёл сына вместе с Сивиллой в гущу теней. Они встали на холме над берегом Леты, чтобы оттуда обозреть всю вереницу душ и вглядеться в их лица.

– Сын мой! Ныне ты узришь и славу, что будет сопутствовать дарданидам, и внуков, которых родит тебе племя италов, и души великих мужей, что от нас с тобой унаследуют свои имена. Всех увидишь ты здесь, и я открою тебе судьбу твоего рода! Вот стоит юноша, опершись о древко копья. Его черёд близок, он первым выйдет к эфирному свету, и в нём дарданская кровь сольётся с италийской. Это твой младший сын, и по-альбански он будет зваться Сильвием, ибо под сенью густых лесов будет он воспитан твоей женой Лавинией. Этот-то поздний твой отпрыск и станет царём и прародителем царей. С этой поры твой род будет править Долгой Альбой.

Следом появится Прока, гордость троянского рода, затем Капис, Нумитор и тот, кто в память о тебе будет зваться Сильвий Эней. Всех затмит он благочестием и доблестью в битвах, когда получит альбанский престол. Вот идёт череда юных мужей! Взгляни на них, могучих! Все увенчаны дубовым венком в знак совершённых подвигов! Они построят города Пометий, Номент, Фидены и Габии, они возведут Коллатинскую крепость, ими будут основаны Инуев лагерь, Кора и Бола, они дадут имена тем местам, что доселе не имеют имён.

А вот и тот, кому суждено навек стать бок о бок с прародителем, – Ромул, рождённый в роду Ассарака от жрицы Илии и Марса. Видишь, на шлеме его высится двойной гребень? Сам божественный отец уже почтил его этой приметой. При нём Рим расширит свою власть на земле и души римлян возвысятся до Олимпа. Семь твердынь на семи холмах обведёт он единой стеной и по праву будет гордиться величием своих потомков не меньше, чем своими детьми гордится Матерь богов Кибела.

Взгляни же на сей гордый род, на твоих римлян. Вот Цезарь и с ним другие потомки Юла. Вот тот муж, о котором столь часто тебе возвещали. Вскормленный божественным отцом, Цезарь Август вернёт золотой век тем землям, в коих некогда царствовал сам Сатурн, и раздвинет пределы державы до границ страны индов и страны грамантов. Уже и ныне прорицания богов возвещают о нём в тех землям, где не увидишь небесных звёзд и над которыми не встает солнце, – до самого края Вселенной, где многозвёздный свод вращает небодержец Атлант. Трепетом наполняя и край Меотийских болот, и Каспийские царства, и семиструйные нильские устья, пройдёт он столько стран, сколько не видел ни Геракл, ни Вакх. Хоть один в долгих скитаниях сразил медноногую лань, устрашил своими стрелами Лерну и вернул покой лесам Эриманфа, а другой виноградной уздой правит запряжённой тиграми колесницей и на ней объезжает кругом поднебесной индийской Нисы.

Что же медлить, умножим славу подвигами! Разве страх помешает нам заселить Авзонийские земли? Кто это там, вдалеке, увенчан оливковой ветвью, держит в руках святыни? Я узнаю его. То Нума Помпилий, жрец и царь римлян, это он дарует Городу первые законы. Из ничтожного рода возвысится он, чтобы принять в свои руки великую власть, а затем он передаст её Туллу, что оторвёт мужей от мирного досуга и вновь двинет в поход отвыкшее от триумфов войско. Вслед за ним воцарится горделивый, дорожащий народной любовью Анк, а вот и Тарквинии, и дальше благородный мститель Брут, что однажды вернёт Риму республиканские фасции. Прияв знаки консульской власти, во имя священной свободы он сам осудит на смерть своих мятежных сыновей и тем обречёт себя на горе. Как бы ни судили его потомки – горячая любовь к отчизне и безмерная жажда славы превозмогут низкую молву!

Взгляни же ещё: вот Декии и Друзы, благородные семьи, что дадут Риму столько преславных воинов и консулов! Вот держит секиру победоносный Торкват, а вот Фурий Камилл – ему суждено спасти честь Рима. Гляди, там бок о бок стоят две души, и друг другу они не уступают сиянием доспехов. Здесь, в царстве теней, они остаются в добром согласии, но коли суждено им подняться к свету дня – о, сколько горя принесёт их распря! Сколько крови прольётся в дни, когда от твердыни Монека с Альпийских валов спустится Цезарь и Помпей встретит зятя во главе войск Востока! Не открывайте же никогда сердца для братоубийственной брани, о юноши, и могучей мощи своей не направляйте в лоно отчизны! Потомку богов подобает явить милость и опустить занесённый над братом меч!

Этот смирит непокорный Коринф и в триумфе поведёт колесницу по склону Капитолия, славя победу над ахейцами. Тот повергнет в прах Микены, что были крепостью Агамемнона, возьмёт Аргос и разобьёт Эакида, потомка великого Ахилла, отомстив за поруганный храм Минервы и за троянских предков. Как не сказать о Коссе и великом Катоне? Можно ли не вспомнить род Гракхов? Или грозных, как молния, Скипионов, несущих гибель Карфагену? Серрана, воина и землепашца? Фабрикия, что был столь могуч и столь скромен? Забуду ли славный род Фабиев? Или спасшего родину Максима Промедлителя!