Чтение онлайн

В заливе Картье впервые встретил индейцев, которые подошли к кораблям на девяти челнах. На них была одежда, сшитая из шкурок каких-то животных, и они предлагали в обмен такие же шкурки, не представлявшие, по словам Картье, большой ценности. Начался немой торг, и индейцы вошли в такой азарт, что «променяли всю свою одежду и уехали совершенно голыми». Берега залива Шалёр были покрыты лесом, на открытых местах росли дикие злаки. После завершения его обследования 12 июля Картье повернул на север и открыл небольшой залив (Гаспе), на побережье которого поставил девятиметровый деревянный крест с надписью: «Многие лета королю Франции». Там он захватил двух индейцев «для языка». Затем Картье продвинулся к северу от этой земли (полуострова Гаспе), пересёк широкий пролив Гаспе (принятый им за залив) и увидел ещё одну большую землю, которую также счёл за полуостров, но ошибся: то был остров Антикости (8150 кв. км). Суда обогнули его с востока и прошли на запад вдоль его северного берега, 15 августа они достигли места, где широкий сначала пролив суживался и навстречу шло сильное течение.

Здесь по настоянию команд обоих судов Картье прекратил поиски прохода в Восточный океан и 5 сентября 1534 г. вернулся во Францию. На родине он объявил, что обнаружил ведущий к Китаю пролив, и даже дал ему имя Св. Петра. Фактически Картье открыл почти всё южное и западное побережье залива Святого Лаврентия, большой участок его северного (лабрадорского) берега и обследовал почти всё западное взморье Ньюфаундленда.

В следующем, 1535 г. Картье уже на трёх кораблях (110 человек команды) и по заданию Франциска I, ибо отчёт «весёлого корсара» заинтересовал короля, 19 мая отправился для исследования «пролива Св. Петра». Он завершил тогда выявление острова Антикости, пройдя к северу от него проливом, позже названным в его честь. За Антикости «пролив Св. Петра» достигал наибольшей ширины (более 100 км), но далее суживался, и 15 августа Картье вошёл в мощную реку Св. Лаврентия, которая текла через покрытую лесом территорию с юго-запада на северо-восток. Там, где был «конец моря», в светлые воды реки Св. Лаврентия впадал тёмный, очень широкий поток, казавшийся почти чёрным и бездонным. Картье плавал в низовье этой «реки Смерти», как называли её индейцы-ирокезы, приставал к её высоким, скалистым берегам, т. е. открыл горы Нотр-Дам. Ему казалось, что в многочисленных обломках горных пород попадаются вкрапления золота и драгоценных камней.

Жак Картье

Ирокезы, если он правильно их понимал, упоминали о богатой стране Сагеней, и открытому им притоку реки Св. Лаврентия Картье присвоил это имя. Но он сам считал его проливом, ведущим в Восточный океан, и полагал, что индейцы, возможно, под именем Сагеней знают Индию или Китай. Так возникла легенда о золотой стране, путь к которой лежит через «пролив Сагеней». Побережье морского залива и лимана, открытого Картье, были почти пустынны. Но выше устья Сагеней, на лесистых скатах реки Св. Лаврентия, встречались посёлки. Ирокезы называли их «каната» – это слово, обозначавшее просто населённый пункт, стало позднее наименованием всей северной части Нового Света – Канады.

Жители приветливо, пляской и пением, встречали французов, а вожди заключали с ними дружественные союзы. Картье раздавал медные крестики, предлагал целовать их и таким образом «приобщал индейцев к христианскому миру». На берегах в различных местах он поставил несколько деревянных крестов с надписями: «Эта страна принадлежит Франсуа I, королю Франции». Так было положено начало великой заокеанской колонии – Новой Франции, или Канаде. Приморские индейцы предупреждали Картье, что путь вверх по великой реке очень опасен. У её резкого сужения, у селения Стадаконы 19 сентября Картье оставил два корабля, а на третьем, самом маленьком, продолжил плавание против течения на юго-запад.

После обследования реки на протяжении почти 700 км он дошёл до места, где жёлтые воды большого притока Оттавы [174] смешивались с прозрачными, зеленоватого цвета водами реки Св. Лаврентия. Выше действительно начинались опасные пороги. Там, где сливаются оба потока, поднимается лесистый холм, получивший от Картье имя Мон-Руаяль («Королевская гора»). В слегка изменённой форме (Монреаль) оно сохранилось за канадским городом, позже построенным здесь французами. Поздней осенью Картье повернул обратно и остановился на зимовку (1535/36 гг.) у Стадаконы. Индейцы приносили французам меха в обмен на европейские товары, снабжали продуктами и хорошим лекарством от цинги. Картье расспрашивал их, откуда течёт река, и они указывали, что на юго-западе находятся обширные водные пространства (Великие озёра), но Картье думал, что река Св. Лаврентия каким-то образом связана с Восточным океаном и что открытые им земли расположены в Азии.

Открытия Ж. Картье

По окончании тяжёлой зимовки, во время которой от цинги умерло 25 человек, 26 мая 1536 г. Картье отплыл домой, но уже на двух судах. На обратном пути он прошёл у южного взморья Ньюфаундленда и окончательно доказал, что это остров. После его возвращения во Францию (16 июля 1536 г.) король Франциск I объявил о присоединении к своим владениям страны Канады. Французы считали, что новооткрытые земли изобилуют не только лесом, рыбой и пушниной, но и всеми богатствами Индии. Сам «весёлый корсар» распространял много небылиц о Канаде. Из географических заслуг Картье, помимо указанных ранее, отметим следующие: он впервые проследил не менее 1800 км побережья залива Св. Лаврентия, открыл реку того же названия и собрал пионерные известия о Великих озёрах, полагая, впрочем, что речь идёт о Тихом океане. Ему также принадлежат первые краткие описания ондатры, бескрылой гагарки, красноклювого тупика и странствующего голубя.

Легенда о «Сиволе» и «Семи Городах»

Морские экспедиции Кортеса доказали, что западный берег нового континента простирается далеко на север. Но по суше испанцы очень медленно продвигались в более пустынные области, лежащие к северу от Новой Испании. Весьма велики были трудности, и слишком, как казалось сначала, малы перспективы в этом направлении. Вскоре, однако, легковерие и фантазия конкистадоров создали в этих почти безлюдных и пустынных горных областях богатые страны и города, к которым они решили проложить путь. Ещё в 1530 г. Нуньо Гусман услышал от раба-индейца, родом из северной страны «Техос», рассказ о богатой стране «Сивола», где тот якобы видел «Семь Городов»; каждый из них величиной с Мехико, и в каждом целые улицы заняты лавками ювелиров. Дорога туда ведёт через пустыню и длится 40 дней.

Гусман немедленно собрал отряд из 400 испанцев и нескольких тысяч индейцев и двинулся на север на поиски чудесной страны. Он шёл по приморской низменности вдоль Западной Сьерра-Мадре, но, ещё не доходя до 25° с. ш., встретился с такими трудностями, что отказался от предприятия. Однако основанный им у юго-восточного берега Калифорнийского залива г. Кульякан (близ 24°50′ с. ш.) позднее стал отправным пунктом испанских экспедиций в северные районы, а легенда о «Семи Городах» получила неожиданное «подтверждение».

Скитания Кавёса де Ваки

В 1536 г. после почти восьмилетних скитаний четверо чудом уцелевших людей Нарваэса, в том числе коронный контролёр экспедиции Альваро Нуньес Кавеса де Вака и мавр (марокканец) Эстеван вернулись в Новую Испанию. Они несколько лет были в плену у индейцев, переходили от племени к племени и невольно совершили изумительное путешествие с востока на запад – от Флориды до Калифорнийского залива. Их одиссея началась 6 ноября 1528 г. Огромная волна выбросила несколько лодок экспедиции Нарваэса, в том числе и судёнышко Кавеса де Ваки, на берег бухты Галвестон (близ 95° з. д.). Дружелюбно настроенные индейцы снабдили потерпевших крушение пищей, хотя сами недоедали. Вскоре наступили холода, к ним присоединился голод, который буквально косил испанцев, и часть их стала людоедами. Доброжелательность индейцев резко пошла на убыль – ив мае 1529 г. Кавеса де Вака бежал на запад, пересёк низовья реки Бразос и на реке Колорадо, впадающей в Мексиканский залив, нашёл приют у другого племени. Из раба он превратился в бродячего торговца, благодаря чему разыскал двоих испанцев и Эстевана. Вместе с ними Кавеса де Вака кочевал несколько лет по южной части Примексиканской низменности (и, следовательно, стал её первооткрывателем), в междуречье Тринити и Гуадалупе, впадающих в Мексиканский залив в пределах 95°–97° з. д. Они выполняли разнообразную чёрную работу и постоянно испытывали чувство голода. Лишь в осенние периоды, когда созревали плоды кактуса опунции, удавалось вдоволь поесть. Во время кочёвок Кавеса де Вака впервые увидел и описал бизона, называя его коровой, огромные стада их приходили с севера.

В октябре 1534 г. скитальцы решили отказаться от такой жизни, «лишённой всякого смысла», и двинулись на северо-запад, переходя от одного племени к другому в сопровождении большой «свиты» индейцев. Они впервые пересекли сухую степь плато Эдуарде и таким образом положили начало открытию Великих равнин, гигантской полосы предгорных плато, протягивающихся по материку к северо-западу на 3600 км. Через некоторое время (примерно у 103° з. д.) Кавеса де Вака дошёл до реки Пекос – крупнейшего (1215 км) притока Рио-Гранде, форсировал её и по правому берегу, по-прежнему в сопровождении индейского «эскорта», поднялся на плато Ллано-Эстакадо с полупустынной растительностью – на более высокую ступень той же полосы Великих равнин.

Бизон – «индийская корова». Рисунок с карты XVI в.

Слава о бородатых знахарях опережала группу Кавеса де Ваки. Из несчастных, забитых рабов они превратились в «детей солнца» и, естественно, получали от этого немалые выгоды – пищу, одежду, а главное, безопасность передвижения. Эстеван освоил язык ряда племён и играл роль основного переводчика, Кавеса де Вака изучил шесть языков. Дня через три-четыре после переправы через Пекос на западе путники увидели горы – южное окончание системы Скалистых гор. «Нам показалось, – замечает Кавеса де Вака, – что они тянутся отсюда к Северному морю» [175] . Отряд перевалил их, вероятно, у 33° с. ш., в районе вершины гор Сакраменто (3659 м). У их западного подножия расстилалась пустыня Тулароса, и группа повернула на юг, придерживаясь примерно 105° з. д. В начале ноября 1535 г. она вышла к реке Рио-Гранде (Рио-Браво-дель-Норте), чуть севернее нынешнего города Эль-Пасо (у 32° с. ш.).

Форсировать эту «большую реку, которая текла с севера», здесь не удалось – переправа была найдена в 100 км выше по течению. Оттуда проводники повели отряд на запад по «безлюдным и суровым горам», водоразделу Атлантического и Тихого океанов, к Хиле, левому нижнему притоку реки Колорадо, впадающей в Калифорнийский залив. В этой безжизненной местности дичь не водилась, и все сильно страдали от голода. От Хилы группа прошла на юг по лабиринту хребтов и долин с пересыхающими потоками (северная часть Мексиканского нагорья) и у 31°30′ с. ш. вступила в богатую «маисовую страну» [176] . Население многочисленных посёлков снабжало путников одеждой и едой; больше всего испанцев потрясло подношение из 600 сердец антилоп и нескольких наконечников для стрел, вырезанных, как они посчитали, из изумрудов. Переходя от одного селения к другому, в начале января 1536 г. они достигли реки Яки (бассейн Калифорнийского залива), открытой одним из офицеров Н. Гусмана.

Дальнейший путь Кавеса де Ваки проходил вдоль калифорнийского склона Западной Сьерра-Мадре. У 26° с. ш. на реке Синалоа, впадающей в Калифорнийский залив, он встретил испанцев – охотников за рабами, а в апреле 1536 г. в городе Кульякан закончились его скитания. В Испании Кавеса де Вака составил «Науфрагиос» – отчёт королю о своих странствиях, опубликованный в 1542 г. Книга выдержала несколько изданий на разных языках, последнее в 1975 г. на русском под обычным – и неточным – названием «Кораблекрушения», правильно «Потерпевшие кораблекрушение»; возможен и другой (смысловой) перевод «Повесть о злоключениях». В этой работе [177] Кавеса де Вака выступает в качестве первого этнографа североамериканских индейцев, их друга и горячего защитника.

Во время скитаний (длина маршрута составила не менее 5,5 тыс. км) Кавеса де Вака имел контакты со многими индейскими племенами, в том числе семинолами и апачами (значительно позже ставшими героями приключенческих романов), а также рядом народностей языковой группы сиу. Заслуга конкистадора не только в первоописании гигантской территории и составлении этнографических характеристик, представляющих огромную ценность для антропологов, но и в миротворческой деятельности (прекращении межплеменных войн), выполнявшейся им без каких бы то ни было исключений. Из неопубликованного отчёта, созданного Кавеса де Вакой совместно с одним из его спутников, и из книги следовало, что испанцы проходили через пустыни и высокие горы, через обширные земледельческие области, засеянные маисом и бобами, где жили мирные индейские племена. Странники утверждали, что на севере, в горных районах, есть города с домами в четыре-пять этажей, а комнаты в домах украшены дорогими тканями и драгоценными камнями.

Франсиско Васкес Коронадо

Этот рассказ, в котором было много преувеличений, в Новой Испании приняли за подтверждение сказки о «Сиволе» и «Семи Городах». По поручению вице-короля Новой Испании Франсиско Васкес Коронадо, комендант Кульякана, послал в марте 1539 г. монаха Марко де Ниса вместе с Эстеваном на север – на поиски «Сиволы», дав обоим индейских проводников. От реки Хилы Эстеван был выслан вперёд на разведку. Чем дальше монах продвигался на север, изредка встречая поселения индейцев, тем, по его словам, всё определённее становились указания на большой город «Сиволу».

Вскоре Марко узнал, что Эстеван убит уже в самом городе, но всё же решил идти дальше, чтобы увидеть собственными глазами, хотя бы издали, чудесную «Сиволу». И это ему удалось: среди широкой равнины на крутом холме стоял город, который, по его словам, был больше и величественнее Мехико. Он-де очень хотел войти туда, но, боясь, что его убьют и с ним погибнет великое открытие, остановился. На холме, где он остановился, он нагромоздил кучу камней, водрузил крест и формально овладел страной. Затем он повернул обратно и в сентябре 1539 г. представил свой «правдивый» отчёт вице-королю. Коронадо, получив сообщение от Марко, 17 ноября направил на север конный отряд капитана Мельчора Диаса с партией индейцев, так как рассказ монаха внушал ему сомнения. Но наступила зима, и Диас, немного не доходя до реки Хилы, повернул назад. В отчёте, который он отослал Коронадо весной 1540 г., он опирался на сведения, собранные в пути. Хотя Диас был осторожнее в выражениях, чем Марко, он всё же заявлял, что «Семь Городов» действительно существуют и среди них главный – «Сивола». Таким образом, рассказ Кавеса де Ваки и его спутников подтверждался двумя «солидными» показаниями – монаха и офицера.

Открытие испанцами Колорадо и западных притоков Миссисипи

Вице-король Новой Испании отправил под командой Коронадо крупный отряд (около 1400 человек, в том числе 336 испанцев) в «Сиволу». Коронадо, взяв с собой Марко, выступил в поход в конце февраля 1540 г. из посёлка Компостела (у 21° с. ш.). Сначала он двигался на северо-запад вдоль узкой приморской низменности, у 30° с. ш. повернул прямо на север, обогнул с востока пустыню и вышел к реке Хила. Затем отряд проследовал через южные уступы плато Колорадо и направился на север по равнинам, покрытым высокими травами, или по пустынным нагорьям. Солдаты шли пешком всю дорогу, каждый тащил на себе запас продуктов: лошади были и без того тяжело навьючены. Наконец в начале июля отряд достиг «Сиволы» на том месте, которое было указано Марко, – вероятно, у 35° с. ш., на пересыхающей речке Зуни, притоке Литл-Колорадо.

«Город» на скале был такой величины и вида, что испанцы начали проклинать лживого монаха и с насмешкой говорили, что иной хутор в Новой Испании производит более солидное впечатление. Построенный из камня и глины на уступах скалы так, что плоские крыши нижних домов находились на одном уровне с полом верхних домов, он мог укрыть не более 200 воинов. Испанцам не стоило большого труда взять приступом такую «крепость» и выбить оттуда индейцев. Местность была высокая, холодная, почва песчаная и почти бесплодная. Индейцы одевались в хлопчатобумажные ткани или в звериные шкуры. Сокровищ здесь ожидать не приходилось, а «прекрасные города», окружавшие «столицу», оказались своеобразными большими домами-селениями местных индейцев зуньи, которых испанцы назвали пуэбло (pueblo – «большой посёлок» или «население большого посёлка»).

В то время как главный отряд шёл в «Сиволу», мореход Эрнандо Аларкон, командуя тремя транспортными судами, двигался вдоль восточного берега Калифорнийского залива и в конце августа 1540 г. достиг его северной мелкой части. С большим трудом он обнаружил проход среди мелей и в вершине залива открыл (вторично – после Ульоа) устье «могучей реки с бешеным течением». Он назвал её Буэна-Гиа («Добрый вожатый»), так как всё ещё надеялся, что она доведёт испанцев до «Семи Городов». А это была Колорадо («Красная» или «Цветная»). В начале и в середине сентября он предпринял две попытки подняться по ней (лодки по берегу тянули индейцы). В обоих случаях Аларкон продвинулся не более чем на 400 км выше устья реки Хила. У каждого изгиба потока он видел многочисленные толпы миролюбиво настроенных индейцев (племя юма), в приречных селениях испанцы получали продукты, подтверждения о существовании «Сиволы», а также вести об отряде Коронадо. На соединение с ним Аларкон идти не рискнул из-за враждебности индейцев, живших выше по течению, вернулся к устью Колорадо и в середине октября отплыл домой.

Небольшой отряд М. Диаса (25 человек), шедший в далёком арьергарде основной группы Коронадо, повернул от реки Соноры на северо-запад. Испанцы прошли к низовьям Колорадо вдоль северной границы пустыни, подступающей к берегам Калифорнийского залива. Аларкона Диас не застал, но обнаружил его письма к Коронадо. В одном из них тот сообщал, что Калифорния – не остров, а полуостров. Диас форсировал реку на плотах и на её правобережье открыл песчаные пространства, покрытые горячим пеплом; эта преграда вынудила его повернуть назад. На пути к основной базе 18 января 1541 г. он скончался от травмы, полученной при падении с лошади.

Между тем Коронадо, заняв «Сиволу», выслал во все стороны небольшие отряды для исследования страны. Первым двинулся лейтенант Педро Товар: пройдя на север около 200 км, он открыл восточную часть плато Колорадо и в середине августа 1540 г. вернулся с известием, полученным от индейцев, о какой-то реке, текущей на запад. Для проверки этих сведений на северо-запад в конце августа направилась группа из 12 человек под командой Гарсиа Лопеса де Карденаса. Он проследовал по плато Колорадо около 300 км и в середине сентября вышел к южному краю Большого каньона (у 36° с. ш.). Испанцы были изумлены и потрясены видом, который открылся под их ногами (глубина каньона – до 1800 м). Три дня Карденас бродил вдоль обрыва, напрасно отыскивая среди отвесных скал спуск к реке. Затем он проделал четырёхдневный маршрут на запад в поисках источников питьевой воды и вынужден был вернуться обратно; он сообщил Коронадо о поразительном открытии. Восточный отряд под командой молодого капитана артиллерии Эрнандо Альварадо, родственника П. Альварадо, 29 августа двинулся прямо на восток. Путь, пролегавший по древним лавовым потокам, оказался крайне тяжёлым. Не раз по дороге попадались руины древных индейских поселений. 7 сентября у 35° с. ш. испанцы добрались до большого потока, текущего на юг в широкой заселённой и возделанной долине и названного Рекой нашей королевы (Рио-Гранде). Около 100 км проводники вели отряд вверх по долине, по землям племени тигекс и выбрали место для зимовки главных сил Коронадо близ нескольких посёлков. Везде жители дружелюбно встречали пришельцев и снабжали их продуктами и одеждой. Затем Альварадо поднялся по реке ещё на 150 км к очень крупному поселению, насчитывающему, по его словам, 15 тыс. жителей. Рио-Гранде здесь, по его наблюдению, текла среди хребтов – гор Сангре-де-Кристо и Сан-Хуан (южный участок Скалистых гор). Альварадо решил, что наиболее удобное место для зимовки – всё же земля тигексов, и вернулся туда, а в конце сентября направил к Коронадо гонца с отчётом и картой (она не сохранилась). Он писал, что этот район превосходит «Сиволу» по всем статьям. До прихода главных сил Альварадо намеревался обследовать страну далее к востоку. В верховьях реки Пекос перед ним возник новый мираж – страна «Кивира»: он встретил пленного флоридского индейца, который переходил от одного племени к другому, пока наконец не очутился в тысячах километров от своей родины. Флоридец заслужил доверие испанцев, так как оказался толковым и надёжным проводником.

Но наряду с правильными сведениями о гигантской судоходной реке (Миссисипи), текущей к востоку от Пекоса, он сообщил, что у этой реки находится страна «Кивира»; что местный верховный вождь проводит свой полуденный отдых под ветвями огромного дерева, увешанного золотыми колокольчиками, и дремлет под их тихий перезвон; что жители «Кивиры» пользуются только золотой и серебряной утварью, а на носах их челнов – большие золотые орлы. Рассказчик добавил, что верховный вождь «Кивиры» и ему подарил золотые вещи, которые лишь недавно отнял у него местный вождь.

Соблазн был очень велик, но Альварадо продолжил рекогносцировку. Он дошёл до Канейдиан-Ривер [178] (приток Арканзаса) и проследил её течение примерно на 300 км к востоку. В долине этой реки, дренирующей южный участок Великих равнин, Альварадо впервые вплотную столкнулся с бизонами, убившими несколько лошадей его отряда. Из-за наступивших холодов он вернулся в верховья Пекоса и потребовал от вождя возвратить золотые вещи, но в селении не нашлось и следа золота, а жители назвали флоридца бессовестным лжецом. Альварадо отложил выявление истины до лучших времён и принял участие в междоусобной войне, вскоре закончившейся победой союзников испанцев, после чего он возвратился на Рио-Гранде до подхода Коронадо.

Главный отряд Коронадо выступил на восток поздней осенью и вскоре достиг большой реки, текущей на юг, – о ней испанцы уже знали из доклада Э. Альварадо: «Все воды – реки, ручьи и потоки, – записал Хуан Харамильо, один из главных историографов похода, – которые мы встречали до „Сиволы“ и за ней на расстоянии ещё двух дней пути, текут к Южному морю [Тихому океану], а начиная отсюда – к Северному [Атлантическому] океану». Следовательно, он открыл водораздел между восточными притоками Колорадо и Рио-Гранде, принадлежащей бассейну Мексиканского залива.

Основные силы остановились на зимовку на Рио-Гранде, близ верховьев Пекоса. Зима пришла рано и оказалась очень суровой. Когда Коронадо узнал о стране «Кивире», якобы богатой золотом, он приказал доставить к нему вождя, вновь отрицавшего всё; Коронадо распорядился заковать его в цепи и бросить в тюрьму. Тогда восстали окрестные индейцы и всю зиму тревожили набегами испанцев; те жестоко расправлялись с восставшими. Все трудности удалось преодолеть лишь благодаря мечтам о «Кивире».

23 апреля 1541 г. Коронадо с 30 кавалеристами выступил в «Кивиру», сначала, видимо, на восток, а затем на северо-восток через безбрежные прерии. Здесь, на Великих равнинах, испанцы увидели огромные стада бизонов и познакомились с бродячими индейскими племенами, которые жили только охотой на этих животных. Как отмечал Коронадо в одном из писем королю, «на этих бесконечных равнинах» испанцы очень страдали от нехватки воды. Нередко им приходилось пить «нечто такое, настолько плохое, воспринимавшееся скорее как ил, муть, нежели вода», а иногда не было и этого. Совершая короткие дневные переходы, Коронадо в конце июня достиг крупной реки (Арканзас – от названия индейского племени арканза). На её левом берегу, там, где она делает большую излучину (у 99° з. д.), начиналась «Кивира». Харамильо и другие участники похода описывали её как невысокую, изрезанную полноводными реками, свежую, зелёную, роскошную территорию, «лучше которой не найти ни в Испании, ни во Франции, ни в Италии»; они утверждали, что регион этот пригоден для выращивания всех сельскохозяйственных культур.

Самый дальний пункт, достигнутый отрядом находился на реке Смоки-Хилл (около 1000 км), южной составляющей Канзас, правого притока нижней Миссури (у 38°30′ с. ш. и 97°40′ з. д.). Местность была хороша, но её жители не имели никаких ценных вещей, даже вожди носили медные украшения. Они сообщили, что сравнительно недалеко на востоке протекает «очень большая река, несущая много ила», – это были первые сведения о Миссури, крупнейшем притоке Миссисипи. Приближалась осень, и Коронадо из-за боязни северной зимы в середине августа повернул к Пекосу, прямо на юго-запад – через Великие равнины. Солдат его отряда Педро Кастаньеда де Насера дал самую раннюю характеристику Великих равнин: «Страна эта обширна и плоска… пройдя двести пятьдесят лиг [почти 1400 км], мы не увидели ни одного хребта, ни холма, ни бугра. Иногда встречались озёра, круглые, как тарелки, размером с бросок камня или больше; одни были пресными, другие солёными. Близ озёр трава высокая, а по мере удаления – всё ниже и ниже. Страна эта подобна чаше: для сидящего человека горизонт суживается до расстояния мушкетного выстрела. Рощ нет нигде, кроме как у рек, текущих по дну некоторых лощин, где деревья растут чрезвычайно густо». Кастаньеда предельно краток при упоминании отличительных черт встреченных по пути индейцев: они путешествуют «подобно арабам, едят сырое мясо и пьют кровь животных. Это добрые люди». Испанцы возвратились в верховья Пекоса 20 сентября и провели там вторую зиму, которая выдалась значительно мягче предыдущей. Коронадо верил ещё в существование страны золота и весной 1542 г. хотел повторить поход, надеясь продвинуться дальше в глубь открытых им огромных пространств и дойти до «Кивиры». Но тяжёлая черепно-мозговая травма, полученная во время турнира (декабрь 1541 г.), заставила его отказаться от дальнейших поисков, и через «Сиволу» в июне он вернулся с поредевшим на три четверти отрядом в Кульякан. Географические результаты экспедиции Коронадо оказались огромными. В погоне за фантастическими городами и странами его отряды прошли несколько тысяч километров внутри материка, который, как выяснилось, был значительно шире, чем тогда предполагали. На протяжении 1000 км открыта полоса низменностей вдоль восточного берега Калифорнийского залива; обнаружены континентальный водораздел, река Колорадо, прорезающая один из величайших в мире каньонов, и южная составляющая реки Канзас; вторично – после Кавеса де Ваки – выявлены гигантские сухие плато и высокие Скалистые горы, необъятные прерии, простирающиеся от их подножия до великой реки (Миссисипи), но Коронадо не дошёл до неё.

Одиссея ду Кампу

Во время зимовки в верховьях Пекоса францисканский монах Хуан Падилья, участник походов П. Товара и Э. Альварадо, очевидно, с согласия Коронадо, организовал небольшую группу для продолжения исследований на востоке. В неё вошли португалец Андриш Кампу, или ду Кампу (на испанский манер до Кампо), и два крещёных индейца. Весной 1542 г. они вернулись в «Кивиру» – на среднее течение реки Арканзас (у 98° з. д.) – и направились на восток. Через несколько дней пути путешественникам повстречались индейцы, враждовавшие с кивирцами. Падилья был убит, а Кампу и два его спутника стали рабами. После десятимесячного плена им удалось бежать. Они перемещались от пункта к пункту, придерживаясь почти строго южного направления, и прошли по Великим равнинам более 1000 км.