Чтение онлайн

– Почему его защита не спасла его?

Глаедр вздохнул. Это тайна. Никто не делал этого раньше, и из ныне живущих только Галбаторикс знает секрет этого. Заклятие было наложено на мысли Оромиса однако оно могло иметь и не прямое влияние. Оно могло повлиять на энергию вокруг него, и его связь с этой энергией.

Эльфы довольно долго изучали магию, но даже они полностью не понимают взаимодействия материального мира с нематериальным. Это загадка, которая кажется, никогда не будет разгадана. Однако логично предположить, что духи знают об обоих мирах гораздо больше чем мы, ведь они являются частью одного мира, и взаимодействуют с другим в виде Тени

Не знаю, что из этого правда, но результат был таким: Оромис сотворил свое заклинание, освободил нас, но усилие подкосило его и наказало приступом, первым из многих. Он больше не мог использовать такие сильные чары, и, кроме этого, страдал слабостью плоти, которая убила бы его, если бы не его познания в магии. Когда Киаланди и Формора поймали нас, эта слабость уже затаилась внутри него, но после нашего перемещения и перестройки тел она показала себя во всей своей силе. Если бы всего этого не произошло, болезнь могла дремать в теле еще долгие годы.

Оромис упал на землю, беспомощный, словно дитя, а тем временем Формора и ее дракон, уродливая коричневая тварь, двинулись на нас, остальные тоже приближались. Я перепрыгнул через Оромиса и атаковал. Если бы они поняли, что он искалечен, то воспользовались бы этим, чтобы проникнуть в его разум и подчинить его себе. Нужно было отвлечь их, пока Оромис не придет в себя… Никогда я не сражался так яростно, как в тот день.Четверо врагов встали передо мной, пятеро, если считать Агаравела. Мои родичи, коричневый и фиолетовый, на котором восседал Киаланди, были меньше меня, но их зубы были острее, а когти – быстрее.И все же моя ярость дала мне больше сил, чем обычно, и я нанес смертельные раны им обоим. Киаланди был достаточно глуп, чтобы подойти на расстояние удара. Я схватил его и бросил в собственного дракона. – Глаэдр довольно рыкнул. – От этого его защитная магия не спасла. Один из шипов на спине дракона пронзил его. Надо было покончить с ним еще тогда, тогда коричневый дракон не заставил бы меня отступить.

Мы, должно быть, боролись в течение почти пяти минут прежде, чем я услышал крик Оромиса, что мы должны бежать. Я бросил грязь в лица моим противникам, затем возвратился к Оромису и схватил его моей правой передней лапой и обратился в бегство от Эдур Нарох. Киаланди и его дракон не могли нас преследовать, но Формора и коричневый могли, что и сделали.

Они поймали нас меньше чем в миля от пожарной вышки. Мы скрылись несколько раз, и затем коричневый дракон полетел подо мной, и я видел, что Формора собрался напасть на мою правую лапу с его мечом. Он пыталась вынудить меня опустить вниз Oромиса, или возможно он хотел убить его. Я крутился, чтобы уклониться от удара, и вместо моей правой ноги, его меч ударил в мою левую, отключая ее.

Воспоминание, которое передал Глаэдр через сознание Эрагону было обжигающе холодным и острым, как если бы его саданули лезвием Формора, высеченным изо льда, а не из стали. От этого юному всаднику стало не по себе. Он покрепче ухватился за передок своего седла, спокойный за то, что Сапфира была в безопасности.

Было не так уж и больно, но я знал, что не смогу закончить поединок, по этому я развернулся и пустился в сторону Илирии настолько быстро, насколько позволяли мои крылья. В некотором смысле победа Форморы работала против нее, так как без одной своей лапы я смог опередить коричневого(?) и сумел спастись.

Оромис сумел остановить кровотечение, но он был слишком слаб, чтобы связаться с Враэлем или другими старейшинами Всадников и предупредить их о планах Гальбаторикса. Если Киаланди и Формора уже доложили ему, то мы знали, что Гальбаторикс вскоре нападет на Илирию. И если он ждал, то просто давал нам шанс подготовиться, и зная как он силен, оставался лишь вопрос, что за мощное оружие было припасено у Гальбаторикса в те дни.

Когда мы достигли Иллирии,мы были встревожены тем, что немногие из старейшин и всадников все еще оставались там; в наше отсутствие,они могли отправиться,чтобы искать Гальбаторикса или консультироваться с Враилем лично на Вренгарде.Мы убедили тех, кто оставался там об опасности,и мы попросили их, чтобы они предупредили Враиля и других старших драконов и Старейшин. Они не думали, что Гальбаторикс имел такие силы, чтобы напасть на Иллирию – или что он вообще будет замышлять такую вещь – но в конце, мы смогли заставить их поверить в это. В результате они решили, что все Эльдунари в Алагейзии должны быть взяты в Вренгард для сохранности.

Это казалось благоразумной мерой, но мы все же должны были послать их в Эллесмеру вместо этого.Во что бы то ни стало, мы не должны были забирать Эльдунари, которые уже были в Дю Вельданвардане. По крайней мере, тогда некоторые из них остались бы свободными от Гальбаторикса. Увы, ни один из нас не думал, что они будут более безопасными среди эльфов чем на Вренгарде в самом центре нашего ордена.

Враэль приказал драконам и всадникам, которые были не так далеко от Илирии, спешить как можно быстрее на помощь городу, но Оромис и я боялись, что будет слишком поздно. Да и мы были далеко, чтобы помочь. По этому мы собрали, все что нам нужно и с нашими учениками- Бромом и его драконом Сапфирой – мы покинули город этой же ночью. Как вы видите, Оромис делал, все что мог.

Эрагон рассеянно кивнул, вспомнив изображение прекрасного укреплённого города, раскинувшегося за эскарпом крепости и залитого светом восходящей полной луны.

И именно так все и произошло,мы не были в Иллирии, когда Гальбаторикс и Проклятые напали несколько часов спустя,после нашего отбытия. И именно поэтому так же,мы не были в Вренгарде,когда клятвопреступники победили объединенную энергию всех наших сил и уничтожили Дору Ариба.От Илирии мы пошли к Дю Вельданвардану в надежде, что эльфийские целители могли бы быть в состоянии вылечить болезнь Оромиса и восстановить его способность использовать волшебство. Когда они не смогли сделать этого,то мы решили остаться, где мы и были все это время, поскольку это казалось более безопасным чем полет к Вренгарду,когда нам обоим препятствовали наши раны, и мы могли бы быть заманены в засаду в любом пункте вдоль поездки.

Бром и Сапфира все же не остались с нами. Несмотря на наш совет они наоборот пошли, чтобы присоединиться к битве и именно в той битве Ваша тезка умерла,Сапфира… И теперь Вы знаете, как Проклятые захватили нас и как мы убежали.

Спустя некоторое время, Сапфира произнесла, Благодарю Вас за рассказ, Эбритхиль

Не стоит благодарности, Бьяртскулар, но больше никогда не спрашивай меня об этом.

Когда луна приблизилась к своему зениту, Эрагон увидел множество огней, плавающих в темноте. Ему понадобилось время, чтобы понять что это факелы и фонари Тирма, находящегося за много миль отсюда. Вдруг, высоко над другими огнями, появилось на секунду ярко-желтое пятно, затем исчезло и вновь появилось. Оно то вспыхивало, то потухало через равные промежутки времени, из-за этого складывалось впечатление, будто глаз мигал.

Маяк в Тирме светится- одновременно сказали Сапфира и Глаэдр.

Значит возможен шторм-сказал Глаэдр.

Хлопанья крыльев Сапфиры прекратились и Эрагон почувствовал как они снижаются.

Прошло полчаса, прежде чем Сапфира снизилась. К тому времени, Тирм был на юге, и свет от маяка был не ярче, чем звезда.

Сапфира приземлилась на пустой пляж, наполненный сплавным. При свете луны твердый, плоский берег казался белым, в то время как волны были серыми и черными. Они, казалось, были сердиты и словно стремились съесть землю каждым своим приливом.

Эрагон отстегнул ремни вокруг его ног и соскользнул с Сапфиры, благодарный за возможность наконец то размять мышцы. Он пробежался до куска коряги, почему то пахнущей рассолом, и затем обратно к Сапфире, плащ развился позади него.

Она сидела там,где он её оставил,глядя в море.Он сделал паузу, задаваясь вопросом, собиралась ли она говорить – поскольку он мог чувствоват её напряжение,но когда она осталась тиха он развернулся на каблуках и побежал обратно.Она заговорит.Когда будет готова.