Чтение онлайн

Она смотрела на линии на потолке и пыталась игнорировать его. Многое из того, что он сказал совпадало с ее собственными мыслями. Он был прав: магия была самой разрушительной силой в мире, и если она может регулироваться, Алагейзия будет лучшим местом для этого. Она ненавидела то, что Эрагона нельзя было не перед чем остановить.

Синие. Красные. Узоры из переплетенных цветов. Пульсация ее ожогов. Она отчаянно стремилась сконцентрироваться на чем-нибудь кроме этого… кроме ничего. О чем бы она не думала это было ничто, ничто не существовало.

– Вы называете меня злым. Вы проклинаете мое имя и стремитесь свергнуть меня. Но помните, Насуада: это не я начал эту войну, и я не несу ответственности за тех, кто погиб в последствии. Я не делал этого. Вы сделали. Я посвятил себя учебе, но Вардены украли яйцо Сапфиры с моего дома-сокровищници, и вы, и ваш род несет ответственность за всю кровь и горе, которые последовали за этим. Вы те, в конце концов, кто пробирается по сельской местности, сжигая и грабя, как хотите, а не я. И все же у вас есть смелость утверждать, что виноват я! Если бы вы пошли в дома крестьян, они сказали вам, что именно Варденов они боятся больше всего. Они бы сказали о том, как они ищут у моих солдат защиты и как они надеются, что империя победит Варденов и все вернеться на свои места

Насуада облизала губы. И хотя она знала, что ее смелость дорго ей обойдется, она сказала, – Мне кажется вы слишком противоречивы… Если бы вашим главным беспокойством было благосостояние ваших подданых, вы бывылетели неделю назад, чтобы противостоять варденам, вместо того, чтобы позволять вражеской армии бродить внутри собственных границ. То есть, вы не так уверенны в своих силах, как говорите. Или вы боитесь, что эльфы захватят Урубаен пока вас нет?- Это стало ее привычкой, говорить о Варденах так, словно она знает о них не больше, чем любой случайный человек в Империи.

Гальботорикс переменился и она могла сказать, что он собирается ответить, но она ещё не закончила.

"А ургалы? Вы не можете убедить меня в ваше деле, когда хотели истребить целую рассу, чтобы облегчить вашу боль, связанною с кончиной первого дракоеа. Не ужели у вас нет на это ответа, клятвопреступник?… Вы говорите мне одраконах, тогда объясните, почему вы убили их так много, что обречили их вид на медленное и неизбежное вымирание. И, наконец, объясните ваше плохое обращение с Эльдунари взятых в плен." – в своём гневе она позволила себе one slip. "вы сгибали их и разбивали, пприкозали повиноваться вашей воле. ведь правда в том что вы делает, это только эгоизм и бесконечная жажда власти.

Гальбаторикс долго стоял в молчании. потом она заметила как он скрестил руки на груди: "Я думаю угли должы быть достаточно горячими к этому времени, Муртаг, если бы…"

Она стиснула кулаки, так что, вонзила ногти в кожу, а её мышцы начадрожать, несмотря на её усилия удержать их на месте. Один из железных прутьев соскоблился в жаровне, затем Муртаг вытащил его свободно. Он повернулся к ней лицом, и она не могла неувидеть кончик светящегося металла. Потом она посмотрела в глаза Муртагу, и увидела в ниху вину и ненависть к себе, он пытался сдерживаться, но чувство глубокой скорби преодолевало его.

"Какие же мы все дураки", – подумала она. "Жалкие, несчастные дураки".

После этого у нее не было больше сил для размышления, и она вернулась к своим знакомым ритуалам, цепляясь за них, чтобы выжить, как утопающий цепляется за кусок дерева.

Когда Муртаг и Гальбаторикс ушли, она испытывала слишком много боли, чтобы делать что-то, кроме как бездумно всматриваться в узоры на потолке, изо всех сил стараясь удержать слезы. Ее тело покрылось потом и дрожало, как при высокой температуре, она не могла концентрироваться на чем-то более нескольких секунд. Боль от ожогов еще не прекращалась; казалось, что ее порезали или избили; пульсирующая боль ее ран действительно становилась все невыносимее со временем.

Она закрыла глаза и сконцентрировалась на медленном дыхании в попытке успокоить свое дрожащее тело.

Когда Гальбаторикс и Муртаг навестили ее в первый раз, Насуада была более смелой. Она сыпала проклятиями и всячески издевалась над ними, пытаясь уязвить их теми или иными словами. Однако, с помощью Муртага, Гальбаторикс заставил ее страдать за ее дерзость, и столь открытый бунт потерял для нее свое очарование. Железо сделало ее робкой; даже память о нем хотелось скатать в тугой шарик. Во время их второго, последнего визита, она сказала как можно меньше, до той финальной, необдуманной вспышки.

Она пыталась проверить слова Гальбаторикса о том, что ни он, ни Муртаг не лгут ей. Она задавала им вопросы о внутренних делах Империи, о фактах, которые докладывали ей ее шпионы – чего Гальбаторикс не знал. Насколько она могла определить, Гальбаторикс и Муртаг сказали правду, но она не собиралась верить всему, что говорил король, когда у нее не было возможности проверить его утверждения.

Насчет Муртага она не была так уверена. Когда он был с королем, она не доверяла его словам, но когда один…

Спустя несколько часов после ее первого и такого мучительного разговора с королем Гальбаториксом, когда она наконец погрузилась в неглубокий беспокойный сон, Муртаг пришел в Зал Предсказаний один. Он выглядел сонным и от него разило вином. Он остановился перед плитой, на которой она лежала и посмотрел на нее с таким странным страдальческим выражением, что она не была уверена, что он собирался сделать.

Наконец он развернулся, подошел к ближайшей стене и съехал по ней на пол. Там он и остался сидеть, его колени находились напротив груди, длинные, спутанные волосы закрывали большую часть лица, а из разодранной кожи на суставах его правой руки текла кровь. Казалось прошли минуты, прежде чем он потянулся к своей темно-бордовой безрукавке, поскольку он был одет как и раньше, за исключением маски, и вынул маленькую каменную флягу. После нескольких глотков он начал говорить.

Он говорил, она слушала. У нее не было выбора, но она не позволяла себе верить его словам. Не сразу. Она знала, что все, что он делает или говорит – это обман, чтобы завоевать ее доверие.

Муртаг начал с довольно запутанного рассказа о человеке по имени Торнак, в котором упоминался несчастный случай и что-то вроде совета о том как должен жить благородный человек, который Торнак дал ему. Насуада так и не поняла, был ли этот Торнак другом, слугой, дальним родственником или всеми разом, одно она знала точно – он много значил для Муртага.

Закончив свой рассказ, Муртаг произнес, – Гальбаторикс собирался убить тебя…Он знал,что Эльва не защищает тебя как раньше, так что он посчитал это подходящим временем, чтобы тебя уничтожить. Я узнал о его намерениях совершенно случайно; мне посчастливилось оказаться рядом с ним, когда он отдавал приказ Черной Руке. – Муртаг опустил голову. – Это моя вина. Именно я убедил его доставить тебя сюда, вместо того, чтобы просто убить. Ему это понравилось; он знал, что это заставит Эрагона прибыть сюда быстрее…Это было единственным способом убедить его оставить тебя в живых…Мне жаль…Мне так жаль. – и он закрыл голову руками.