Чтение онлайн

– Если я все еще могу бороться, – произнесла она, – то сможешь и ты.

"Назад к камню", сказал он резким голосом.

– Я знаю, ты не трус, Муртаг. Лучше умереть, чем быть рабом одного из таких, как Гальбаторикс. По крайней мере, тогда ты мог бы выполнить что-то хорошее, и твое имя будет упомянутым в сторону доброты после того, как ты уйдешь."

– Обратно к камню, – прорычал он, схватив ее за руку, и потащив ее к плите.

Она позволила ему толкнуть ее на пепельный блок, закрепить оковы на запястьях и лодыжках, и затянуть ремень вокруг головы. Когда он закончил, он стоял и смотрел на нее, его глаза были темными и дикими, линии его тела были туго натянутыми.

– Ты должен решить, готов ли ты рисковать своей жизнью, чтобы спасти себя, – сказала она, – Ты и Торн, вы оба. Вы должны решить сейчас, пока еще не поздно. Спросите себя: что бы Торнас хотел чтобы вы сделали?

Не ответив, Муртаг протянул правую руку и положил ее на верхнюю часть груди, его ладонь была горячей по сравнению с ее кожей. От неожиданного прикосновения ее дыхание замерло.

Затем, чуть громче шепота, он начал говорить на древнем языке. Её страх усиливался от каждого сошедшего с его губ слова.

Он говорил казалось несколько минут. Она не почувствовала ничего необычного, после того как он остановился, но это было не хорошим и не плохим знаком использования магии.

Прохладный воздух охлаждая, коснулся следа на груди, оставленного рукой Муртага. Он сделал шаг назад и начал отходить от нее в сторону входа в камеру. Она хотела окликнуть его, чтобы спросить, что он с ней сделал, в тот миг когда он остановился и сказал: – Это должно оградить вас от любой сильной боли, но вам придется делать вид что вам больно, иначе Гальбаторикс поймет что я сделал.

А затем он ушел.

– Спасибо, – прошептала она в пустой комнате.

Она долго размышляла над их разговором. Казалось маловероятным, что Гальбаторикс послал Муртага поговорить с ней, но так или нет, это было возможно. Кроме того, она разрывалась: является ли Муртаг, в глубине души, хорошим человеком или плохим. Она вспомнила Короля Хротгара, который был ей как дядя, когда она была маленькой, и как Муртаг убил его на Пылающих Равнинах. Затем она вспомнила детство Муртага и трудности, с которыми он сталкивался, и как он позволил Эрагону и Сапфире уйти,хотя мог бы так же легко привести их в Урубаен.

Но даже если Муртаг и был когда-то честным и надежным, она знала, что насильственное подчинение (рабство), скорее всего изменило его.

В конце концов, она решила, что будет игнорировать прошлое Муртага и судить его по действиям в настоящем и только по ним. Хорошее, плохое или их совокупность, он был потенциальным союзником, и она нуждалась в его помощи, если она сможет ее получить. Если он докажет обратное, то она не станет хуже чем была. Но если он дакажет правду, тогда она сможет выбраться из Урубаена и это оправдывало риск.

В связи с отсутствием боли, она спала долго и глубоко, впервые с момента ее приезда в столицу. Она проснулась чувствуя себя более обнадеживающее чем раньше, и снова начала высматривать линии нарисованные на потолке. Тонкая синия линия за которой она следовала, дала ей заметить маленькую белую фигурку на конце плиты, которую она до этого не замечала. Ей понадобилась секнда на осознание того, чтобы осознать что обесцвечивание было там, где упал отбитый кусок.

Это зрелище ее забавляло, когда он поняла юмор- и ее утешало знание того, что идеальные комнаты Гальбаторикса не были такими уж идеальными, и это не смотря на его претензии, он не был всеведущим и непрегрешимым.

Когда дверь в камеру открылась в следующий раз, это был ее тюремщиком, причиной этому, как она догадалась, был обед. Прежде чем он отпустил ее, она спросила его, может ли она есть, потому что она голоднее, чем прежде, что не совсем соответствовало действительности.

К ее удивлению, он согласился, хоть он не сказал ни слова, лишь улыбнулся своей отвратительной, сжатой улыбкой и сел на край плиты. Когда он положил теплой каши ей в рот, она пыталась спланировать в уме каждый непредвиденный случай, так как она знала, что у нее есть лишь один шанс на успех.

Размышления мешали приему пищи… Тем не менее, ей это удалось, и, когда чаша была пуста, и она все выпила,она приготовилась сама.

Мужчина, как и обычно, положил поднос с едой у крайней стены, рядом с тем местом, где сидел Муртаг и в 10 футах от двери в уборную.

Когда она была свободна от оков, она соскользнула с каменной плиты. Тыквоголовый мужчина потянулся, чтобы взять ее за левую руку, но она подняла руки, и своим сладчайшим голосом сказала- Теперь я могу справиться сама, благодарю.
–

Ее тюремщик колебался, потом он снова улыбнулся и дважды щелкнул зубами, как бы говоря: "Ну что ж, я рад за вас!"

Они начали двигаться к уборной, она впереди, а он позади. Когда она сделала третий шаг, она специально подвернуда правую лодыжку и спотыкаясь прошла по диагонали через всю комнату. Мужчина закричал и попытался поймать ее – она почувствовола его толстые пальцы в воздухе, рядом с шеей, но он был слишком медленным, и она ускользнула от него.

Она растянулась на подносе, разбив кувшин, в котором было еще изрядное количество вина, и оттолкнула от себя деревянную миску,застучавшую по полу. В соответствии с планом, она закрыла собой свою правую руку и как только наткнулась ею на лоток, начала искать металлическую ложку.

"Ах!" Воскликнула она, как будто бы больно, потом повернулас, чтобы посмотреть на человека, и сделала все возможное, чтобы показаться огорченной. "Может быть, я еще не была готова," сказала она, и изобразила ему виноватую улыбку. Ее большой палец коснулся ручки ложки, а она схватила его,когда человек поднимал ее вертикально за ее другую руку.

Он оглядел ее и сморщил нос, испытывая отвращение к ее одежде,пропитанной вином. Когда он оглядел ее, она привела себя в порядок и засунула ручку ложки в отверстие на подоле одежды. Потом она подняла руку, как бы показывая, что она ничего не взяла.

Человек хмыкнул, схватил ее за другую руку, и повел ее в уборную. Когда она вошла, он вернулся обратно к лотку, бормоча себе под нос.

В момент она закрыла дверь, вытащила ложку из своего укрытия и зажала ее губами, держа ее, когда она выдернула несколько прядей волос из затылка, где они были самыми длинными. Действуя с такой скоростью, как она только могла, она зажала один конец собранных волос между пальцами ее левой руки и затем скатала свободный пучок по бедру правой рукой, скрутя их вместе в единственный шнур. Ее Она похолодела, когда она поняла, что шнур был слишком короток. Возясь в безотлагательном деле, она связала концы, затем положила шнур на пол.