Чтение онлайн

Вместо этого наша значимость в Алагейзии уменьшалась, начиная с королевы Тармуноры и тезки Эрагона, заключившего мир с драконами. Сначала наш уменьшающийся статус не так резко понижался, и часто было легче отрицать это, чем принять. Но затем пришли ургалы, и тогда люди и эльфы исправили свои заклинания так, чтобы люди тоже могли быть Всадниками. И тогда мы попросили включить нас в их соглашение, как мы могли... как было нашим правом? – Орик покачал головой. – Наша гордость не позволила этого. Почему мы, самая старая раса на земле, должны просить эльфов об одолжении их магии? Нам не нужно было связывать нашу судьбу с драконами, чтобы спасти наш народ от уничтожения, как эльфам и людям. Мы игнорировали, конечно же, и борьбу, которую мы вели среди нас самих. То, рассуждали мы, было их личными делами, и никакого беспокойства о ком-либо еще.

Слушающие вожди кланов зашевелились. У многих из них были выражения недовольства критикой Орика, тогда как остальные казались более восприимчивыми к его суждениям и были задумчивы.

Орик продолжал:

– Пока Всадники охраняли Алагейзию, мы наслаждались самым прекрасным периодом процветания, когда-либо зарегистрированного в летописи нашего королевства. Мы процветали как никогда ранее, и все же мы не принимали никакого участия в деле: Драконьих Всадников. Когда Всадники пали, наше благосостояние заколебалось, но снова мы не приняли никакого участия в деле: тех Всадников. Никакое состояние дел, я считаю, не соответствовало расе нашей высоты. Мы не страна вассалов, подчиняющих прихотям иностранных владельцев. И те, кто не потомки Одгар и Хлордис, не диктуют нашу судьбу.

Этот ряд рассуждений был больше симпатичен вождям кланов: они кивали и улыбались, и Хавард даже хлопнул несколько раз в заключении.

– Рассмотрим теперь нашу существующую эру, - произнес Орик. – Гальбаторикс господствует, и каждый народ сражается, чтобы остаться свободным от его правления. Он стал настолько силен, что единственная причина, по которой мы еще не его рабы, - это то, что он не захотел, пока, вылететь на своем черном драконе и напасть на нас сам. Если бы он это сделал, то мы пали бы перед ним как молодые деревья перед лавиной. К счастью, он кажется доволен ожидать нас, чтобы убить нас на пути в воротах своей цитадели в Урубаене. Сейчас, я напоминаю вам, что до того, как Эрагон и Сапфира появились мокрые и потрепанные на нашем пороге, со ста вопящими куллами, преследующими их по пятам, наша единственная надежда нанести поражение Гальбаториксу была на то, что когда-нибудь, где-нибудь Сапфира вылупится для выбранного ею Всадника и что этот неизвестный будет, возможно, случайно, если нам повезет больше, чем любому игроку, который когда-то выиграл в кости, способен свергнуть Гальбаторикса. Надежда? Ха! У нас даже не было надежды; у нас была надежда на надежду. Когда Эрагон сначала представился, многие из нас были испуганы его появлением, включая и его самого. 'Он - всего лишь мальчик,' - сказали мы. 'Было бы лучше, если бы он был эльфом,' - говорили мы. Но вот он показал себя, чтобы воплотить наши надежды! Он убил Дурзу, и так позволил сохранить наш самый любимый город, Тронжхайм. Его дракон, Сапфира, обещала восстановить Звездную Розу в ее прежней красоте. Во время сражения на Пылающих равнинах он прогнал Муртага и Торна, и так позволил нам выиграть время. И смотрите! Он сейчас даже выглядит как эльф, и из-за их странной магии, он приобрел их скорость и силу.

Орик поднял палец для особого внимания.

– Кроме того король Хротгар, в своей мудрости, сделал то, что никогда не делал никакой другой король или гримстборитх; он предложил принять Эрагона в Дургримст Ингеитум и сделать его членом своей собственной семьи. Эрагон не был ничем обязан принимать это предложение. Действительно, он знал, что многие из семей Ингеитума возражали против этого и что, вообще, многие кнурлане не оценят это с одобрением. Все же несмотря на эти отговаривания, и несмотря на то, что он был уже связан клятвой верности с Насуадой, Эрагон принял предложение Хротгара, очень хорошо понимая, что это только сделает его жизнь еще тяжелее. Когда он сказал мне сам, что принес клятву на Каменном сердце из чувства долга, которое он чувствует ко всем народам Алагейзии, и особенно к нам, так как мы действиями Хротгара проявили к нему и Сапфире такую доброту. Из-за гениальности Хротгара, последний свободный Всадник Алагейзии, один из нас, и единственная надежда против Гальбаторикса самостоятельно захотел стать кнурланом во всем кроме крови. С тех пор Эрагон соблюдал наши законы и обычаи по мере своих знаний и стремился узнать больше когда-нибудь о нашей культуре так, чтобы он мог чтить истинное значение своей клятвы. Когда Хротгар пал, сраженный предателем Муртагом, Эрагон поклялся мне на каждом камне в Алагейзии и также как член Дургримст Ингеитум, что он приложит все усилия, чтобы отомстить за смерть Хротгара. Он отплатил мне уважением и повиновением, которое причитается мне как гримстборитху, и я горд считать его своим названным братом.

Эрагон глядел вниз, его щеки и кончики ушей пылали. Ему было жаль, что Орик был так щедр в своей похвале; это только сделает его положение тяжелее, чтобы сохранить в будущем.

Раскинув свои руки, чтобы включить других вождей кланов, Орик воскликнул:

– Все, чего мы могли когда-либо желать для Драконьего Всадника, мы вместили в Эрагоне! Он существует! Он силен! И он включил наш народ, как никакой другой Всадник никогда не делал! – Затем Орик опустил свои руки и с ними силу своего голоса, пока Эрагону не пришлось напрячься, чтобы услышать его слова. – Как мы ответили на его дружбу, а? В основном, насмешками, неуважением и грубым негодованием. Мы – неблагодарный народ, говорю я, и наши воспоминания слишком длинные для нашего собственного блага... Есть даже те, кто стал так переполнен гложущей ненавистью, что обратились к насилию, чтобы уменьшить жажду своего гнева. Возможно они все еще верят, что делают то, что лучше для нашего народа, но даже если и так, тогда их умы так же заплесневели, как головка сыра за год. Иначе, зачем им пытаться убивать Эрагона?

Слушающие вожди кланов стали совершенно неподвижны, их глаза были прикованы к лицу Орика. Столь сильной была их сосредоточенность, что тучный гримстборитх Фреовин отложил свое вырезание ворона и сложил руки на вершине своего вполне обширного живота, производя впечатление для всего мира одной из статуй гномов.

Когда они пристально посмотрели на него недьявольскими глазами, Орик рассказал собранию кланов, как семь одетых в черное гномов напали на Эрагона и его охранников, пока они бродили по тоннелям под Тронжхаймом. Затем Орик рассказал им о сплетенном из конского волоса браслете, с вделанными кабошонами аметиста, который охранники Эрагона нашли на одном из трупов.

– Не думай обвинить в этом нападении мой клан, основываясь на такой несерьезной улике! – воскликнул Вермунд, вскакивая. – Каждый может купить подобные безделушки на почти любом рынке нашего царства!

– Несомненно, - произнес Орик и кивнул Вермунду. Спокойным голосом и быстрым темпом он продолжил рассказывать своим зрителям, как рассказывал Эрагону этой ночью, как его подданные в Далгоне подтвердили ему, что странные мерцающие кинжалы, которые использовали убийцы, были сделаны кузнецом Киефна, и также как его подданные обнаружили, что гном, который купил оружие, принял меры, чтобы они были переправлены из Далгона в один из городов, принадлежащих Аз Свелдн рак Ангуин.

Произнося тихое, рычащее проклятие, Вермунд снова вскочил на ноги.

– Те кинжалы могли никогда не достигнуть нашего города, и даже если и достигли, ты не можешь делать никаких выводов из этого факта! В пределах наших стен находятся кнурлане многих кланов, также как и в пределах стен Бреган Холда, например. Это не значит ничего. Будь осторожен с тем, что ты скажешь снова, Гримстборитх Орик, поскольку у тебя нет никаких оснований, чтобы выдвинуть обвинение против моего клана.

– Я был такого же мнения, как и ты, Гримстборитх Вермунд, - ответил Орик. – Поэтому вчера вечером мои маги и я восстанавливали путь убийц до их места происхождения, и на двенадцатом уровне Тронжхайма, мы захватили трех кнурлан, которые прятались в пыльной кладовой. Мы взломали умы двоих из них и оттуда (из умов) узнали, что они обеспечили убийц для нападения. И, - сказал Орик, его голос стал резким и страшным, - оттуда мы узнали личность их господина. Я указываю на тебя, Гримстборитх Вермунд! Я указываю на тебя, Убийца и Клятвопреступник. Я называю тебя врагом Дургримст Ингеитум, и я называю тебя предателем твоего рода, поскольку это ты и твой клан пытались убить Эрагона!

Собрание кланов превратилось в хаос, когда каждый вождь клана, кроме Орика и Вермунда, начал кричать, размахивать своими руками и иначе пытаться возвыситься над беседой. Эрагон встал и ослабил взятый на время меч в ножнах, вытаскивая его на полдюйма так, чтобы он мог ответить со всей возможной скоростью, если Вермунд или один из его гномов выбрал бы этот момент для нападения. Вермунд не двигался, как, однако, и Орик; они уставились друг на друга, как соперничающие волки, и не обращали внимания на волнение вокруг.

Когда Ганнел, наконец, преуспел в восстановлении порядка, то сказал:

– Гримстборитх Вермунд, ты можешь опровергнуть эти обвинения?

Ровным, бесчувственным голосом Вермунд ответил:

– Я отрицаю их каждой костью в моем теле и бросаю вызов всякому, чтобы доказать их к удовлетворению чтеца закона.

Ганнел повернулся к Орику:

– Представь свои доказательства тогда, Гримстборитх Орик, чтобы мы могли судить, действительно ли это так или нет. Сегодня здесь есть пять чтецов закона, если я не ошибаюсь. – Он показал жестом на стену, где пять гномов с белыми бородами встали и поклонились. – Они ручаются, что мы не отклонимся от границ закона в нашем расследовании. Вы согласны?

– Я согласен, - сказал Ундин.

– Я согласна, - сказала Хадфала, а после нее и все остальные вожди кланов, кроме Вермунда.

Сначала Орик положил браслет с аметистами на стол. У каждого вождя клана был маг, который исследовал его, и все согласились, что как улика он неубедителен.

Тогда Орик сделал так, чтобы его помощник внес зеркало, установленное на бронзовой треноге. Один из магов его свиты произнес заклинание, и на глянцевой поверхности зеркала появилось изображение маленькой, заполненной книгами комнаты. Прошла минута, а затем в комнату влетел гном и поклонился собранию кланов из зеркала. Задыхающимся голосом он представился как Риммар и после принесения клятв на древнем языке, чтобы подтвердить свою честность, рассказал собранию, как он и его помощники сделали свои открытия о кинжалах, которыми владели нападавшие на Эрагона.