Чтение онлайн

Солдат ткнул копьем Рорана в грудь. Он блокировал его своим запястьем, ударяясь о твердую деревянную палку, а затем дернул его из рук солдата. Мужчина упала плашмя на свое лицо. Вращая оружие, Роран нанес удар человеку, затем сделал выпад вперед и пронзил еще двоих солдат. Роран занял широкую позицию, прочно расставляя свои ноги на плодородной почве, где он только мог стремиться вырастить зерновые культуры, и качнул копье в своих противников, крича:

– Идите, вы, рожденные вне брака ублюдки! Убейте меня, если можете! Я – Роран Молот, и я не боюсь ни одного живого человека!

Солдаты перемещались вперед, трое мужчин переступили через тела своих прежних товарищей, чтобы драться с Рораном. Прыгая в бок, Роран ввел свое копье в челюсть самого правого солдата, дробя его зубы. Струя крови потянулась за лезвием, когда Роран выдернул оружие и, припадая на одно колено, пронзил стоящего в центре солдата в подмышку.

Удар сотряс левое плечо Рорана. Его щит, казалось, потяжелел вдвое. Поднимаясь, он увидел копье, вонзившееся в доски дуба его щита и оставшегося из троих солдата, мчавшегося на него с занесенным мечом. Роран поднял свое копье над головой, словно он собирался бросить его, и, когда солдат заколебался, пнул его между ног. Он убил мужчину одним ударом. Во время мгновенного затишья в бою, который последовал, Роран освободил свою руку от бесполезного щита и бросил его и прикрепленное копье под ноги своих врагов, надеясь запутать их (ноги).

Больше солдат перемещалось вперед, пугаясь дикой усмешки Рорана и острого копья. Насыпь из трупов росла перед ним. Когда она достигла высоты его талии, Роран вскочил на вершину пропитанного кровью уступа и оставался там, несмотря на предательскую опору, поскольку высота давала ему преимущество. Так как солдаты были вынуждены подниматься вверх по скату трупов, чтобы достигнуть его, он мог убить многих из них, когда они спотыкались о руку или ногу, наступали на мягкую шею одного из своих предшественников или поскальзывались на наклоненном щите.

Со своего возвышения Роран мог видеть, что остальная часть солдат хотела присоединяться к нападению, если бы два десятка тех в деревне, кто все еще боролся с воинами Санда и Эдрика. Он понял, что у него не будет больше отдыха, пока сражение не закончится.

Роран получил множество ран, пока день медленно тянулся. Многие из его ран были незначительными – порез на внутренней стороне предплечья, сломанный палец, царапина на ребрах, где кинжал рассек его кольчугу – но других не было. С того места, где он стоял на груде трупов, солдат ранил Рорана в правый мускул икры (ноги), создавая ему помехи. Вскоре, позже, крупный мужчина, воняющий луком и сыром, упал напротив Рорана и с последним вздохом толкнул арбалетный болт в левое плечо Рорана, который после этого мешал тому, чтобы он поднимал свою руку вверх. Роран оставил болт, вонзенным в плоть, так как знал, что он может истечь кровью до смерти, если вытащит его. Боль стала преобладающим чувством Рорана; каждое движение вызывало у него новую муку, но остановиться значило умереть, и поэтому он продолжал раздавать смертельные удары, независимо от своих ран и своей усталости.

Роран иногда осознавал то, что вардены за ним или около него, когда они бросали копье мимо него или когда лезвие меча устремлялось около его плеча, чтобы сбить с ног солдата, который собирался размозжить ему голову, но по большей части Роран противостоял солдатам один из-за груды трупов, на которой он стоял, и ограниченного количества места между опрокинутым фургоном и стенами домов. Выше лучники, у которых еще были стрелы, сохраняли свое смертельное заграждение, их стрелы из серого гуся одинаково проникали через кости и сухожилия.

Позднее в сражении Роран ткнул своим копьем солдата, и когда наконечник ударился в броню мужчины, ручка сломалась и раскололась по всей длине. То, что он был все еще жив, казалось, застало солдата врасплох, так как он колебался прежде, чем занести свой меч для возмездия. Его неблагоразумная задержка позволила Рорану увернуться от плоскости поющей стали и схватить с земли другое копье, которым он убил солдата. К тревоге и отвращению Рорана, второго копья хватило меньше чем на минуту прежде, чем оно также разрушилось в его руках. Бросая расколотые остатки в солдат, Роран взял щит у трупа и отцепил свой молот с пояса. Его молот, по крайней мере, никогда не подводил его.

Изнеможение, казалось, было самым великим противником Рорана, когда последние из солдат постепенно приближались, каждый мужчина ждал своей очереди, чтобы драться с ним один на один. Конечности Рорана были тяжелыми и безжизненными, его зрение вспыхивало и гасло, и он не мог, казалось, получить достаточно воздуха, и все же ему всегда так или иначе удавалось собрать энергию, чтобы победить своего следующего противника. Когда его реакция замедлилась, солдаты нанесли ему многочисленные порезы и ушибы, которых он мог легко избежать ранее.

Когда между солдатами появились промежутки и через них Роран смог увидеть открытую площадь, то он понял, что его испытание почти закончилось. Он не предлагал пощады последним двенадцати мужчинам, и при этом они не просили ее у него, даже хотя они, возможно, не надеялись, сражаясь своими способами, пройти мимо него так же, как и вардены вдали. И при этом они не пытались сбежать. Вместо этого они мчались на него, рыча, проклиная, желая только убить человека, который умертвил так много их товарищей, прежде, чем они также уйдут в пустоту.

В каком-то смысле Роран даже восхищался их храбростью.

Стрелы выросли из грудей четырех мужчин, сбивая их. Копье, брошенное откуда-то из-за Рорана, попало пятому под ключицу, и он также упал на ложе из трупов. Еще два копья потребовали своих жертв, а затем солдаты достигли Рорана. Ведущий рубанул Рорана зубчатым топором. Хотя Роран мог чувствовать кончик арбалетного болта, трущийся о его кость, он поднял свою левую руку и блокировал топор щитом. Воя с болью и гневом, так же как и переполненный желанием закончить сражение, Роран махнул молотом вокруг и убил солдата ударом по голове. Не останавливаясь, Роран прыгнул вперед на свою здоровую ногу и ударил следующего солдата в грудь дважды прежде, чем он смог защититься, сломав ему ребра. Третий мужчина отбил две его атаки, но тогда Роран обманул его маневром и тоже убил его. Последние два солдата приближались к Рорану с разных сторон, качаясь на своих лодыжках, когда поднимались на вершину из сложенных трупов. Его сила уменьшалась, Роран сражался с ними в течение длительного и утомительного промежутка времени, раздавая и получая раны, пока наконец не убил одного мужчину, обрушиваясь на его шлем, и другого, ломая ему шею хорошо поставленным ударом.

Роран закачался и затем свалился.

Он почувствовал, как его подняли, и, открыв глаза, увидел, что Харалд удерживает бурдюк у его губ.

– Выпей это, - произнес Харалд. – Ты почувствуешь себя лучше.

Его грудь вздымалась, Роран сделал несколько глотков между вздохами. Нагретое солнцем вино причиняло острую боль внутренней части его разбитого рта. Он почувствовал, что его ноги держат его, и сказал:

– Все в порядке; теперь ты можешь отпустить меня.

Роран оперся на свой молот и посмотрел на поле битвы. В первый раз он оценил, как высоко выросла насыпь из трупов; он и его товарищи стояли где-то на двадцатифутовой высоте, что было почти на одном уровне с вершинами домов по обеим сторонам. Роран увидел, что большинство солдат умерло от стрел, но даже в этом случае, он знал, что он один убил огромное количество.

– Как... как много? – спросил он Харалда.

Обрызганный кровью воин покачал головой:

– Я сбился со счета на тридцать втором. Возможно кто-то другой сможет сказать. То, что ты сделал, Сильный Молот... Никогда я не видел таких подвигов раньше, не в человеческих возможностях. Дракон Сапфира хорошо выбрала; мужчины из твоей семьи – воины как никто другой. Твое мастерство не превзойдет никакой смертный, Сильный Молот. Однако сегодня здесь ты убил многих, я…

– Их было сто девяносто три! – закричал Карн, карабкаясь к ним снизу.