Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть I
Шрифт:
Действительно, быть понятным еще не означает быть понятым. Да и сама простота порой весьма и весьма обманчива:
И.М.Иртеньев 1995 (р. 1947)
Стихи мои, простые с виду,Просты на первый только взгляд,И не любому индивидуОни о многом говорят.Вот вы, к примеру бы, смогли быВ один-единственный присестПостичь их тайные изгибыИ чудом дышащий подтекст.Да я и сам порой, не скрою,Вдруг ощущаю перегревВсей мозговой своей корою,Пред их загадкой замерев.Затемнение смысла если не гарантирует поэту удачу, то эффективно страхует его от неудач. Ведь трудно упрекнуть автора в отсутствии глубины и тонкости, если непонятно, о чем идет речь. Тем не менее, как и все сторонники здравого смысла, я уверен, что говорить просто о сложном не проще, а сложнее, чем сложно о простом:
З.Н.Гиппиус (1869–1945)
Одно неясное привыкли мы ценить.В запутанных узлах, с какой-то страстью ложнойМы ищем тонкости, не веря, что возможноВеличье с простотой в душе соединить.И.М.Губерман (р. 1936)
Искусство, отдаваясь на прочтение,распахнуто суждению превратному:питая к непонятному почтение,Мы хамски снисходительны к понятному.Давно известно, что все гениальное просто. Поэзия в этом отношении, как и во многих других, представляет собой яркий пример общего правила:
Н.И.Глазков 1951 (1919–1979) Советский андеграунд
Чтоб так же, как деревья и трава,Стихи поэта были хороши,Умело надо подбирать слова,А не кичиться сложностью души.Ю.В.Друнина (1924–1991)
Я музу бедную безбожноВсе время дергаю:– Постой!Так просто показаться «сложной»,Так сложно, муза, быть «простой».Ах, «простота»! —Она даетсяОтнюдь не всем и не всегда —Чем глубже вырыты колодцы,Тем в них прозрачнее вода.Специфическая черта поэзии как формы познания окружающего мира – то, что она говорит, в том числе, о неясном. Однако говорить о неясном и неясно выражаться – это, как говорят в Одессе, «две большие разницы». Ведь в самых простых и понятных, но «настоящих» стихах может таиться бездна смыслов и оттенков:
И.М.Губерман (р. 1936)
Из-под поверхностных теченийречей, обманчиво несложныхтекут ручьи иных значенийи смыслов противоположных.Поэтому, ничего не отрицая и не хуля, мы просто оставим в покое весь и всяческий авангардизм: и в узком, и в широком смысле. В книге будут использованы только те стихи, у которых четко выражен примат содержания, смысла:
Никола Буало-Депрео (1636–1711) Франция (пер. Э.Л.Линецкой)
Будь то в трагедии, в эклоге иль в балладе,Но рифма не должна со смыслом жить в разладе;Меж ними ссоры нет и не идет борьба:Он – властелин ее, она – его раба.Коль вы научитесь искать ее упорно,На голос разума она придет покорно,Охотно подчинясь привычному ярму,Неся богатство в дар владыке своему.Но чуть ей волю дать – восстанет против долга,И разуму ее ловить придется долго.Так пусть же будет смысл всего дороже вам,Пусть блеск и красоту лишь он дает стихам!Иоганн Вольфганг Гете 1815–1832 (1749–1832) Германия (пер. Б.Л.Пастернака)
Учитесь честно достигать успехаИ привлекать благодаря уму.А побрякушки, гулкие, как эхо,Подделка и не нужны никому.Когда всерьез владеет что-то вами,Не станете вы гнаться за словами,А рассужденья, полные прикрас,Чем ярче обороты и цветистей,Наводят скуку, как в осенний часВой ветра, обрывающего листья.Антонио Мачадо (1875–1939) Испания (пер. Н.В.Горской)
Пусть ассонанс не слишком точени рифма скудная проста.Порой бывает стих отточен,когда поэзия пуста.Возвращаясь к верлибру, стоит заметить, что на Западе он уже давно стал, а на Дальнем Востоке, наоборот, всегда был основной формой поэтической речи. Только непосвященным кажется, что свободный стих облегчает творчество. Такая точка зрения встречается даже у достаточно крупных поэтов «классического» направления:
К.М.Симонов 1976 (1915–1979)
То ли дело верлибрС его изумительными принципами:«В огороде бузина,А в Киеве дядька»,Который теперь называется«Потоком сознания!» Взяв его за основу, Остается только разбить Все, что придет в голову, На строчки разной длины. Вот вам и верлибр!В действительности рифма и размер обычно помогают поэту. Это подпорки для его сооружений. Верлибр – это поэзия в чистом виде, собственно поэзия. Следовательно, это самый трудный способ творчества. Вернее, он должен таким быть. Должен, но не есть! Бездари и болтуны как будто только и ждали, когда он войдет в моду, чтобы объявить себя поэтами и нести околесицу:
З.Н.Гиппиус 1915 (1869–1945)
Приманной легкостью играя,Зовет, влечет свободный стих.И соблазнил он, соблазняя,Ленивых, малых и простых.Сулит он быстрые ответыИ достиженья без борьбы.За мной! За мной! И вот поэты —Стиха свободного рабы.Они следят его извивы,Сухую ломкость, скрип углов,Узор пятнисто-похотливыйИкающих и пьяных слов…Немало слов с подолом грязнымВойти боялись… А теперьКаким ручьем однообразнымВтекают в сломанную дверь!Втекли, вшумели и впылились…Гогочет уличная рать.Что ж! Вы недаром покорились:Рабы не смеют выбирать.Без утра пробил час вечерний,И гаснет серая заря…Вы отданы на посмех черниКоварной волею царя!Основная масса верлибров – это, увы, графомания в чистом виде. Чтобы найти жемчужины в навозной куче, нужно иметь хороший вкус и (или) специальную подготовку, которых я, увы, лишен, как, впрочем, и большинство читателей. К тому же свободный стих дает возможность поэту непосредственно выражать свои чувства, что является скорее его недостатком, чем достоинством. Ведь не зря слова «искусство» «искусственный» близкородственны. Искусство тем значительней, чем более искусной обработке подвергается собственно чувственный материал. Конечно, есть и другая точка зрения: