Чтение онлайн

— Входи, — говорю я, и голос уже без тени иронии. Низкий, плоский, как доска. — Или я помогу.

Это не угроза. Это констатация. Он понимает. Вдыхает, зажмуривается на секунду и переступает порог. Входит в темноту прихожей, спотыкаясь о собственную неуверенность.

Я иду следом. Дверь захлопывается за моей спиной с оглушительным грохотом, отрезая последний путь к отступлению. Света почти нет, лишь тусклые полосы сквозь забитые окна. Я не включаю свет. Пусть глаза привыкают к темноте. Пусть его дезориентация станет моим союзником.

Ратмир стоит посреди холла, скрючившись, почти не дыша. Я медленно обхожу его, шаги гулко отдаются по голому бетону. Останавливаюсь сзади, чуть сбоку. Вхожу в его слепую зону. Я не трогаю его. Пока. Но моё присутствие сзади — это физическое давление, груз, который вот-вот раздавит. Весь подвал, наша история, моя поза — всё это пресс, который начинает сжиматься. Мой голос звучит тихо, но чётко в тишине:

— Ты нарушил правило. Появился на глазах. Кинулся под колёса. — Делаю паузу, давая словам осесть в голове Ратмира. — Теперь объясни. Одно неверное слово, и эта дверь не откроется очень долго. Начни с самого простого. Ты пришёл потому, что тебя послали?

— Что? — изумленно спрашивает Ратмир в темноту, поворачиваясь на мой голос. — Я сам. Меня никто не посылал.

— Сказки можешь рассказываться бездомным детишкам на ночь, а мне говорит правду, в противном случае, я отправлю тебя к любимому папочке, из-за которого собственно ты заварил кашу со мной.

— Вообще-то это я пришел к тебе, чтобы выяснить, какого хрена Амина за решеткой? — Ратмир борзеет и теряет страх. Резко поворачивается ко мне, пытается выглядеть защитником сестры.

— Докажи, — лаконично произношу, скрещивая руки на груди. — Без железобетонного алиби — твои слова пустой звук.

— Меня не было на той базе! — истерит Ратмир.

— Давай без мелодрамы, — фыркаю на всплеск эмоций. — Тебя не было на базе, но это не значит, что ты не главный организатор.

— Какого хрена мне это надо?

— Улучшить свое положение, — прищуриваюсь. — Ты же мастер использовать сестру, — говорю я, и в темноте слышу, как у Ратмира сбивается дыхание. Он молчит пару секунд, и в этой тишине зреет что-то новое — не страх, не злость, а расчёт.

— Ладно, — хрипит он, и его голос меняется, становится низким, деловитым. — Шкура своя, конечно, дороже. Я пришёл… предупредить. Амину подставили. Жёстко.

Во мне всё замирает, но лицо ледяная маска, никаких эмоций. «Предупредить». Интересное слово для того, кто использует шантаж, манипуляции как заповеди своей жизни.

— Продолжай, — произношу ровно, не двигаясь с места.

— Я не святой, Эрен, ты знаешь. Кой-чем промышляю. Мелочь. Иногда — поставки, — он делает паузу, выжидая моей реакции. Я молчу. — Ну, девчонок для… частных вечеринок. Для богатых. На той базе… директор, этот упитанный крыс, — он ой клиент. Постоянный.

В голове щёлкает. «Поставки». «Девчонок». «Закрытые вечеринки». Идеальная среда — подмешивать наркотики, вербовать «свидетелей», создавать нужную атмосферу вседозволенности.

— Он тебе должен.

Ратмир коротко, беззвучно смеётся.

— Кругленькую сумму. С последней вечеринки — как раз той, где Амина… — обрывает. — Не отдает. Говорит, теперь у него проблемы из-за убийства. А я думаю… может, не проблемы, а наоборот. Может, ему за эту кашу даже приплатили. И мои деньги — его процент.

Логично. Грязный делец на грязной вечеринке. Убирает улики не потому что печётся об экологии, а потому что знает, какие именно улики надо убрать. Мысль раскаляется, как проволока под током.

— И ты пришёл ко мне, чтобы я вынудил его вернуть долг? Или чтобы я его посадил, а ты списал долг? — спрашиваю я, и в голосе звучит лёгкая, ледяная насмешка.

— Я пришёл, чтобы сестру вытащили! — бодрится он, но фальшь слышна за версту. — А уж если по ходу дела этот жирный жук получит по заслугам… и долг мой… ну, ты понял. Взаимовыгодно.

Типично. В его уродливом мирке даже помощь сестре — лишь валюта для торга. Во мне поднимается волна такого омерзения, что хочется схватить его и прибить к этой сырой стене. Но я сжимаю челюсти. Он — ключ. Вонючий, скользкий, но ключ.

Делаю шаг вперёд, выхожу из тени. Вижу его бледное, напряжённое лицо в полосе серого света.

— Вот что будет, Ратмир, — говорю я тихо, внятно, вбивая каждое слово. — Ты расскажешь мне все про его вечеринки. Про всех, кого помнишь. Про девчонок. Про любую мелочь. Потом будешь молчать как рыба. Если твой поганый хвост хоть раз мелькнёт на горизонте — я сам найду тебя и сдам твоим же кредиторам с полным досье. Амину я вытащу. Но это будет не благодаря тебе. Это будет вопреки тебе.

Вижу, как гаснет последняя надежда в его гласах. Он ждал сделки. А получил приговор с отсрочкой.

— А… а мои деньги? — выдавливает он жалким шёпотом. Я смотрю на него несколько секунд, потом медленно поворачиваюсь к двери.

— После того как Амина окажется на свободе… я подумаю о твоей жалкой жизни. Может быть. Не сейчас. Сейчас ты ведёшь меня к этому директору. Не физически. Ты ведешь меня к его делам. И если я найду там то, что нужно… возможно, ты не сгниёшь в канаве. Это — максимум, на что ты можешь надеяться.

Я открываю дверь. Свет с улицы режет глаза. В голове уже крутятся новые планы. Директор. Не просто бюрократ, прикрывающийся экологией. Сутенёр на базе отдыха. Организатор тёмных вечеринок. Человек, который имеет доступ, мотивы и, судя по всему, получил большой куш за то, чтобы одна из вечеринок закончилась именно так.

Теперь есть не просто подозреваемый. Есть точка приложения усилий. И эта точка пахнет деньгами, похотью и страхом маленьких людишек вроде Ратмира.

— Выходи, — бросаю я через плечо. — Твоя экскурсия закончена. Завтра в десять утра жду подробный список. Всё, что помнишь. Имена, телефоны, машины. Всё.

Ратмир, понурый, выползает на свет. Его авантюра провалилась. Он хотел продать информацию, но её просто конфисковали. Теперь он — мой информатор поневоле. Самая ненадёжная и презренная их разновидность.

В прокуратуру я, конечно, заявляюсь не с началом рабочего дня, а когда он уже в разгаре. Меня пытаются перехватить несколько коллег, их губы шевелятся, но их голоса для меня сейчас — просто фоновый шум, жужжание мух. Я отмахиваюсь, даже не глядя, одним резким движением руки, отсекая всё лишнее, и прямиком направляюсь к кабинету Цараеву.