Чтение онлайн

— Хорошо, что всё закончилось, — отвечаю я, будто говорю о чужой жизни. — Мне нравится моя новая жизнь.

Вечером я сижу за длинным столом вместе с гостями, пью ароматный горький чай и делаю вид, что полностью погружена в их разговоры о предстоящих маршрутах, покатушках на лошадях и дегустации местных сыров. Улыбаюсь, вставляю реплики, киваю. Рабочий режим, выданный самой судьбой: «делай вид, что всё прекрасно, даже если внутри пожар». И вроде бы получается — голос ровный, руки не дрожат, взгляд не бегает. Профессионалка, что уж тут. Опыт блогерства дает о себе знать.

Но стоит отвести взгляд в сторону, как сразу же натыкаюсь на Роберта и Милану. Они сидят чуть поодаль, погружённые в свои обсуждения. То смеются, то спорят о чем-то пустом. Забавно на это смотреть и ловить себя на том, словно не было тех лет, когда мы вчетвером проводили вечера вместе, когда я думала, что это и есть дружба, семья… опора. Под вечерним освещением столовой они выглядят как две аккуратные тени из прошлого: вполне себе безобидные, но отчего-то холодеет внутри.

Я наблюдаю за ними украдкой. Пытаюсь понять себя, что чувствую. Головой понимаю: бывшие друзья спокойно могут сообщить Антону, где я нахожусь. Возможно, уже сделали это. И если бывшему я нужна, он скоро появится тут. Меньше всего хочется выяснить с ним отношения на базе, когда рядом Эрлан.

— Наташа, а завтра нас в горы поведут? — интересуется один из гостей.

— Конечно, — улыбаюсь. — Гиды уже готовы вас очаровать. И горы заодно.

Смех. Спокойный, добрый, расслабленный. Гости довольны, а я… я делаю глоток чая и чувствую, как горячая жидкость будто промывает внутри все те раны, что разодрало сегодняшнее утро. Внезапно рядом садится Роберт, слегка трогает меня за руку. Я удивленно вскидываю на него глаза, поворачиваю голову в сторону, где он только что сидел с Миланой. Ее нет.

— Наташ, тут такое дело… — улыбается своей очаровательной фирменной улыбкой, от которой многие млеют. Я иронично выгибаю бровь. На меня его харизма не действует. Иммунитет.

Что-то привлекает внимание присутствующих. Все заерзали, особенно женская половина. Я оглядываюсь через плечо и замечаю Эрлана, стоящего в дверях. Он дежурно всем улыбается, но смотрит на меня. Недобро так. Я пытаюсь понять, что его злит, и замечаю руку Роберта возле своей руки. И эту соблазнительную улыбку, от которой, по идее, должна поддаться Роберту.

— Извини, у меня дело, — резко встаю, как только Эрлан исчезает. Роберт пытается удержать, что-то сказать, но я резво покидаю столовую.

Мне становится все равно, кто что подумает и какие выводы будут сделаны. Я понимаю, что стоит поговорить с Эрланом, объясниться с ним, рассказать о своем прошлом, чтобы не было вот этого недопонимания. Как же не хочется трогать то, что будет вонять.

Эрлан в своём кабинете. Стоит к окну, в руках телефон. Я влетаю внутрь, захлопываю дверь — так громко, что он резко оборачивается. В глазах раздражение. И что-то ещё. Не хочу разбираться.

— Насладился спектаклем? — слова вырываются сами, горячие, резкие. — Доволен, что застал меня в милой беседе с людьми, которые годами помогали мне ржаветь внутри?

Он моргает, приглядывается, будто пытается понять, что именно во мне сломалось. Мне хочется на него выплеснуть все, что копилось с утра. Хочется почему-то задеть его, хотя понимаю, что Эрлан в моем прошлом не виноват.

— Ты сейчас о чём? — голос ровный, слишком спокойный.

— Не делай вид, что не знаешь! — я шагаю к нему. — Ты только что прожигал меня глазами. Смотрел так, будто я тебе прилюдно изменяла!

Он сжимает телефон так, что костяшки белеют. Губы поджимаются, а в глазах такая мгла, что без фонарика там делать нечего.

— Я видел, как на тебя смотрел этот хмырь.

— Его зовут Роберт, — выплёвываю я. — И да, видел. И что? Ты решил, что он мой любовник? Что я мечусь между бывшим и тобой?

Эрлан резко делает шаг вперёд, сокращает до минимального расстояние между нами. Мне приходится откинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза.

— Я решил, что тебе плевать на то, как это выглядит. — Он почти рычит. — Ты была вся напряжённая, но почему-то смотрела на него почти так же, как утром. Думаешь, я не умею сложить дважды два? Вы сейчас опять говорили о твоем бывшем?

— Бывшем? — я задыхаюсь от понимания, что мы говорим о разном. — Я не могу выбросить людей из своей головы одним нажатием кнопки! Они появились, и всё всплыло. Разумеется, я… не смогла сразу.

Он смотрит так пристально, что меня бросает в жар. Я хватаю ртом воздух, шумно его выдыхаю и вновь хватаю. Под ребрами колет, а внутри все перекручивается. Мне больно. Можно сколько угодно изображать из себя сильную и независимую женщину, но на полное проживание боли, полученной в прошлом, нужно время.

— Антон… — голос дрожит, а глаза оказываются на мокром месте. Облизываю пересохшие губы и пытаюсь набраться храбрости, чтобы рассказать о своем прошлом. — Да, с Робертом говорили о бывшем. Антон — это грязь, которая засохла и отвалилась сама. Но… следы остались. И я имею право… я имею право иногда спотыкаться.

— Наташ…

— Не перебивай меня, — вскидываю руку, будто пытаюсь остановить Эрлана, хотя он стоит неподвижно. — Дай расскажу, потом я не смогу вернуться к этой теме. Мои прошлые отношения длились три года, где я была кем угодно, только не любимой женщиной. Я была удобной, меня учили молчать, терпеть, угождать. Я врала сама себе, считая, что это и есть «любовь». Потом узнала об измене. Люди, которых я считала друзьями, смотрели мне в глаза, улыбались, все знали и скрывали измены Антона. Слишком много во мне умерло, пока я пыталась быть той, которую он хотел. Предложение Лены поработать на базе как раз вовремя подвернулось. Я приехала сюда, чтобы начать все с чистого листа.

— Значит, прошлое тебя до сих пор тревожит? — спрашивает тихо, опасно тихо. — Этот твой Антон до сих пор внутри?

Эрлан делает шаг ко мне. Теперь между нами буквально дыхание. Я стараюсь держаться, не расклеиваться из-за того, что приходится морально оголяться, выставлять себя не в лучшем свете.

— А я? — его голос срывается на хрип. — Что я должен делать со всем этим? Я должен спокойно смотреть, как твоё прошлое возвращается?

— У тебя нет права ревновать, — шепчу эмоционально, не разбирая свои эмоции.

— Значит, нет?

— Нет.

— Жаль, — произносит он глухо. — Потому что ревную. Сильно. Больше, чем хотелось бы.

Он отводит взгляд на секунду, будто боится, что скажет что-то лишнее. Я впервые вижу, как ему трудно подобрать слова. Вижу, как разные эмоции сменяют друг друга на лице. И понимаю: ему больно от того, что мной кто-то владел до него.

— Ты могла бы хоть предупредить, что разговаривать с этим… Робертом тебе тяжело, — продолжает он уже тише. — А не делать вид, что тебе всё равно.