Чтение онлайн

— Теперь ты моя. Не забывай этого.

У меня нет желания спорить, возмущаться этими собственническими нотками. Внутри даже нет глухого раздражения. Я закрываю глаза и улыбаюсь. Сейчас мне хочется быть чьей-то. Его.

После завтрака дом будто выдыхает. Становится тише. Большая часть гостей уезжает в горы, лошади фыркают вдалеке, шаги работников рассеиваются по территории, и остаётся ровный, спокойный шум.

Я закрываю журнал регистрации, поправляю ручки в стакане, выравниваю ступку бумаг, и наконец, позволяю себе потянуться. Спина хрустит приятно, будто позвонки встают на свои места. Пожалуй, единственный момент за день, когда можно просто… побыть с собой наедине.

Медленно иду по коридору, прохожу мимо гостиной, но внезапно замираю в дверном проёме, будто спотыкаюсь об невидимое препятствие.

Посреди комнаты, прямо на пушистом ковре, сидит Сая. Маленькая, аккуратная, сосредоточенная. Перед ней выстроена армия разных по мастям лошадей — кто-то пасётся, кто-то стоит в стойле, кто-то «бежит» по ковру. Девочка сама с собой ведёт серьёзный диалог, бормочет что-то о том, кто сегодня дежурит, кто болеет, а кто плохо себя вёл. То ли ферма, то ли ранчо, то ли целая страна в миниатюре.

И сердце у меня сжимается так, что я почти слышу этот звук. Она… одна. Слишком маленькая, чтобы быть такой одинокой.

Мне хочется подойти — нет, не просто подойти, а опуститься рядом, согреться её присутствие и стать для неё близким человеком, к которому она может обратиться в любой момент. Разбавить её игру своим голосом, своим вниманием. Просто быть рядом, хотя бы несколько минут.

Но я не двигаюсь. Не уверена, что ей это нужно. Не уверена, что имею право.

Сая после похищения матерью и бабушкой стала тише. Вроде та же — активная, быстрая, с её вечными забавными словечками, с неожиданными вопросами, от которых у меня иногда ступор. Но… в её глазах теперь иногда появляется тень. Быстрая, мимолётная, как вспышка молнии за тучами. Настораживающая. И каждый раз, когда я ловлю эту тень, у меня по спине пробегает холодок. Эрлан не говорит об этом. Ни слова. Он закрывает эту тему так же плотно, как дверь в свой кабинет. А я… и не лезу. Боюсь, что моя попытка понять будет похожа на вторжение в святое. Но от этого не легче.

Замечаю, что в последнее время Сая всё реже остаётся одна на базе. Чаще где-то снаружи — с лошадьми, с Марком или Леной, с ребятами из конюшни. Будто стены дома стали давить на неё. Будто ей нужно больше воздуха, больше свободы. И сейчас, глядя, как она расставляет лошадей по цветам и характерам, мне хочется спросить — чего ты боишься, малышка? Что сидит в тебе так глубоко?

Медленно делаю тихий вдох и на цыпочках захожу в гостиную, неспешно подхожу к малышке и сажусь неподалеку. Не лезу в личное пространство, не навязываюсь, но рядом.

Сая оборачивается и вдруг улыбается — широко, искренне, по-детски. И мне будто кто-то легонько снимает тяжесть с груди. Я тоже улыбаюсь ей в ответ, мягко, с облегчением, словно мы обе сейчас сделали шаг навстречу друг другу.

Я присматриваюсь к ней внимательнее. Волосы распущенные, чуть спутанные, явно кто-то расчесывал на ходу. Неопрятно, но мило. И платье — редкость для нее. Тонкое, с маленькими цветами. Я машинально смотрю на свое — тоже платье сегодня. Странное совпадение, приятное.

— Ты сегодня очень красивая, — говорю осторожно и протягиваю руку к её темным прядям. Пальцы едва касаются волос, мягких, тёплых. — Но мне так хочется сделать тебе прическу. Хочешь косички?

— Да! — Сая согласна кивает, подвигается ближе, словно ждет этого целый день.

— Подожди минутку. Сейчас принесу расческу и резинки.

Я почти бегу к ресепшену, чтобы не дать себе времени передумать. Беру первую попавшуюся расчёску, резинки — яркие, детские — и торопливо возвращаюсь. Сая сидит в том же положении, что я ее оставила, она, будто боялась, что если шевельнётся, момент исчезнет.

Малышка такая серьезная сейчас. Смотрит перед собой, держит лошадку в руках — ту самую, любимую, с облупившейся краской на шее. Пальчики аккуратно гладят игрушечную шерсть. И во всём её виде — ожидание и какая-то тихая надежда.

Я опускаюсь рядом, осторожно собираю волосы, разделяя их на две ровные части. Она не шевелится. Тихо сидит, доверяя мне полностью, и от этого доверия внутри что-то перехватывает. Аккуратно провожу расческой по первой пряди — медленно, стараюсь не дергать. Волосы мягкие, шелковые. Малышка вздыхает едва слышно и чуть-чуть приваливается плечом. Мне так странно становится в этот момент. Будто я примеряю роль, которую всегда боялась даже произнести вслух.

— Не сильно натянуто? — тихо спрашиваю, приглаживая ладонью непослушную прядь.

— Нет, нормально, — отвечает Сая, слегка наклоняя голову, чтобы было удобнее.

От нее сладко пахнет, смесь шоколадного печенья и шампуня. Заплетаю первую косу, осторожно перебирая тонкие, шелковистые волосики. На ощупь волосы как у ее отца. Приятно их трогать. Странный трепет в груди заставляет меня сглатывать ком в горле. Меня затапливает неконтролируемая нежность к этой малышке, хочется обнять ее и утопить в своей ласке и внимании. Хочется, что она рядом со мной находилась без напряжения, без страха что-то сделать не так, просто тихое доверие.

Нервно облизываю губы, делаю вид, что сосредоточена на косичке, но на самом деле с трудом подбираю слова:

— Саюшка… можно тебя спросить? Только если не хочешь — не отвечай.

Девочка слегка кивает. Нервничаю. Любить Эрлана сложно, ведь помимо крутой фамилии, влиятельных родственников, у него есть дочь, которая для него очень важна. Мнение Саи играет не последнюю роль.

— А как ты… ну… — сглатываю. — Как ты думаешь, если папа будет… встречаться с кем-то? Может быть, жить… с другой женщиной. Что ты об этом думаешь?

Сая не выглядит удивлённой. Ощущение такое, что не раз об этом думала. При моем вопросе неопределенно пожимает плечами — движение маленькое, но невероятно взрослое.

— Мама всё равно будет приходить, — уверенно говорит она. — Папа с мамой друзья. Мама будет приезжать. Я знаю.

— Угу… — киваю, несмотря на то, что малышка не видит кивок. У меня сомнения, что ее мама будет приезжать, но вслух об этом не говорю.

— А папа… — Сая делает паузу, будто ищет самое точное слово. — Он должен чаще улыбаться.

— Улыбаться?

— Да, — девочка поворачивает лицо, заглядывая ей в глаза. — Он редко улыбается. Только когда ты рядом.

У меня перехватывает дыхание, будто кто-то изнутри расправляет крылья, мешая нормально вдохнуть. Сердце сбивается с ритма, и я, чтобы не выдать себя, делаю вид, что сосредоточена на пряди волос в пальцах.

Я раньше не замечала, точнее не понимала, что рядом со мной Эрлан другой. Но сейчас, оглядываясь назад, кусочки складываются в единую картину. Он улыбался в нужные моменты, шутил, позволял себе что-то мягкое в голосе только рядом со мной. И это контрастировало с тем, как он разговаривал с остальными: коротко, жестко, как будто время — ресурс, а люди — помехи.