Чтение онлайн

Ее вид поразил его. Он впервые в жизни увидел ее такою: внезапно постаревшей и беспомощной женщиной с отягощенным болью и горем лицом…

– Рассказывай, - еле слышно сказала она, лишь слабым кивком ответив на его приветствие.

Они прошли в ее комнату и он рассказал все так, как они придумали с дочерью. Когда он закончил, она с минуту помолчала и только потом проговорила:

– Она неправду тебе сказала. Он вошел в нее. И долго в ней был. У нее там внутри все в кровоизлияниях. Глубоко Ильинична не могла открыть, но сразу за устьем видела обширные гематомы. Точно так было у меня. После тех мужчин. У нее тоже… вагинизм. И она уже не была девственницей.

Он встал со стула и подошел к окну. Уставился туда, не зная, что дальше говорить. Услышал ее плач, вернулся, сел рядом и обнял за плечи.

– Не надо, Витя. Я уже мертвая.

Вздрогнул от страшного слова.

– Ты не говорила Ирине?

Она отрицательно покачала опущенной головой.

Он снова встал, прошелся по комнате туда-сюда, и только потом решился:

– Не убивайся так. У нее пройдет. Все пройдет… Точно так же, как у тебя прошло…

Она вскинула голову, пристально посмотрела ему в глаза и снова опустила. А потом вдруг свалилась вперед на пол и поползла к нему на четвереньках. Обхватила руками его ноги, уткнулась в них мокрыми глазами и распласталась на полу, как мертвая…

Елена Андреевна не обиделась, что он так торопился покинуть ее. Сама попросила, чтобы они оставили у нее Сережку еще на два дня, пока она сидит без работы и пока Борис в отъезде. А на прощанье впилась губами в его ладонь, крепко прижимая ее к себе двумя своими.

И жена, и дочь спали. А он и думать о постели не мог: боялся кошмаров. На кошмары как таковые ему было наплевать - пусть бы были, если бы не были связаны с дочерью. Но не он их выбирал…

Он закрылся на кухне и раскупорил купленный в ларьке двухлитровый бутыль холодного пива. Многовато, но других не было. От пива он всегда засыпал, как убитый. Может и сейчас получится.

Его беспокоила мысль о том, что мертвый мерзавец вряд ли был единственным, кто знал о нем, как исполнителе злополучного заказа. И теперь думал о том, как бы ему отыскать ту девочку, что ему звонила. Или адрес покойного Кости. Или Гуляева. Нужно было что-то предпринять, чтобы хотя бы предположительно знать, откуда нужно ожидать опасности. Но ничего путного в голову не приходило. Никакой полезной информации о них у него не было. А Гуляев вообще жил совсем в другом городе. Хотя ему и показалось с месяц назад, что он заметил его на вокзале…

Зашумел унитаз, потом вода в ванне, а затем в дверях показалась сонная головка Светланы. Увидев его, она тихонько открыла дверь, зашла и села напротив, вопросительно глядя в глаза. Видимо, уже заметила спящую маму.

И он сразу вспомнил, что им срочно нужно откорректировать "лапшу". Рассказал, что увидела в ее яське Ильинична. И бабушкины пояснения тоже рассказал. И убедил, что скрыть от родных состоявшееся изнасилование им не удастся.

И они добавили к придуманной истории необходимые дополнения и исправления.

И еще он ощутил, что ее первые переживания как бы уже улеглись, успокоились, но где-то в глубине души появились какие-то новые, незнакомые ему мысли, которые уже начали ее беспокоить, но которые она вряд ли сейчас ему раскроет. И он решил, что должен отвлекать ее, как только сможет, и стараться не оставлять ее одну, наедине с этими мыслями. Вплоть до того, что ложиться с нею спать в ее комнате.

Потом она встала и махнула ему рукой, - мол, следуй за мной. Они пришли в ее комнату и она, плотно прикрыв дверь, сказала:

– Давай, сами посмотрим. Я чистая, - только что писала и подмылась. А то знаешь, - Ильинична любит напускать страху на Лену. Мне кажется, что она сильно преувеличила.

Потом, укладываясь на спину и задирая ноги, добавила:

– Я пыталась через зеркало, но у меня ничего не получилось - закрытая наглухо. Зеркало вон там, на подоконнике.

– Зачем оно мне?

– Присветишь туда от лампочки.

Когда он вернулся к ней с зеркальцем, которым она переговаривается со своей Танечкой, Светка засомневалась:

– Нет, наверное сзади тебе будет проще. И лучше видно. А если нет - перевернусь снова.

И стала в коленно-локтевое положение, высоко задрав попку и как можно шире раздвигая ноги.

– Можешь сильно оттягивать. Не бойся, мне не будет больно.

Ей, по-видимому, и в самом деле было совсем не больно. Ему удалось легко оттянуть мягкие стенки устья влагалища и он увидел множество черных пятен на складках сразу же за преддверием. Наверное, это и были гематомы. А одно полосчатое пятнышко было видно и снаружи.

– Ну что?
– спросила она его, когда он поднялся с кровати.

– Да. Ильинична правду сказала. Гематомы. Кровоизлияния. Много. Сразу же за устьем.

– Ничего. Пройдет. Совсем не болит, правда. У тебя встал?

Она потрогала его брюки и с шутливым разочарованием сказала:

– Тоже еще мне, доктор инфантильный. Ладно, беги отсюда. Пивом несет, как от бочки. Я спать дальше буду. Нет, подожди. Наклонись.

И заговорщически прошептала ему на ухо, когда он наклонился для поцелуя:

– Маму обязательно трахнешь перед тем, как рассказывать. Только хорошенько. Она тогда спокойнее все воспринимает.

Он допил все пиво. И таки уснул. Еще засветло. И проснулся среди ночи не от кошмара, а от кошмарно переполненного мочевого пузыря.

– Ты что - пил?
– услышал он вдруг голос жены, когда снова улегся, вернувшись из туалета.

– Так, немного. Пиво.

– А вода какая-нибудь в холодильнике есть?

– Есть. Сладкая. Целая бутылка.

– Принеси, а?

Она с жадностью выглотала почти два стакана холодной апельсиновой "Биолы". А потом снова легла и сказала:

– Ну, рассказывай. Что у вас со Светкой вчера произошло? Только не ври. Я знаю, что что-то произошло.

Он хотел было сначала реализовать разумный Светкин совет, но Ирина почему-то решительно пресекла притязания на свое тело:

– Говори. Что она натворила?

– Она не натворила. Ее пытались изнасиловать.

И он рассказал, как пошел из магазина напрямик через тот двор, где недостроенные дома - он иногда действительно так ходил, когда не было грязи, и Светка, бывало, тоже - пошел потому, что увидел из очереди, как в ту же сторону прошла дочь; как услышал сдавленный крик из той заброшенной железной будки для приема стеклотары; как бросился туда и увидел внутри лежащую на полу Светлану и здоровенного мужика на ней; как тот сразу подскочил и, оттолкнув его в сторону, убежал. А потом уже Светлана рассказала ему, как все было: тот мужик шел ей навстречу и внезапно напал на нее - сразу зажал рот и сильно сдавил, обхватив вверху живота, так, что она оказалась почти что в обмороке; а потом понес ее в будку и там пытался изнасиловать, но не успел; а может, и успел что-то - он так давил ее рукой под грудь, что она не чувствовала даже, успел он засунуть или нет, помнит только, что ей было очень больно, она даже, кажется, потеряла сознание, а очнулась только тогда, когда он - отец - поднял ее с пола.