Чтение онлайн

Через два дня после свадьбы Андрей с Еленой уехали в Крым, как она и хотела. Когда она выразила свое желание, ни Андрей, ни Надежда не возражали. Единственное, на чем настояла заботливая Надежда, это то, чтоб они обязательно поселились у ее давней приятельницы в поселке Фрунзенское близ Алушты, а не шатались по полуострову дикарями.

Две недели в Крыму пролетели, как один день, и все же впечатлений они увезли с собой массу. Сказочные дворцы Алупки и Бахчисарая, величественный и романтичный порт Севастополя, развалины Херсонеса, прилепившееся к скале "Ласточкино гнездо", Байдарские ворота, городок служителей муз Коктебель и пляжи, пляжи, каменистые южные и песчаные западные, прозрачное синее теплое море и всюду его запах: соленый, йодистый, пьянящий. У Надиной приятельницы, тети Маруси, они только ночевали, а целыми днями путешествовали, жарились на солнышке и отмокали в море. Они были счастливы. Елена забыла все свои страхи, а Андрея, наконец, перестала грызть ревность. Домой они вернулись загорелые, посвежевшие, отдохнувшие.

Глава третья

ИСПЫТАНИЯ

Прошло два года.

Елена успешно училась в университете и по-прежнему работала в проектном институте, но уже не копировщицей, а в отделе у Вильдама технологом. С Вильдамом они встречались редко, но все же встречались, он по-прежнему был рядом, на страже и в ожидании. Катя жила с ним. Евгения Семеновна тоже поменяла свою квартиру в Самарканд и жила в соседнем с Вильдамом доме. Здоровье ее ухудшилось - часто болело сердце, и теперь иногда Елена успокаивала Вильдама, исполняя роль его "ангела-хранителя".

Александр служил в армии на Украине, а Татьяна его ждала. Жорик с Зоей тоже поженились и воспитывали первого сына, Зоя уже ходила вторым. Леша с Ольгой расстались, Марина с Женей тоже.

Вскоре после свадьбы Елены и Андрея Вильдам познакомил Надежду со своим старым другом, что преподавал в университете, тот год, как овдовел. Олег Моисеевич показался Елене несколько занудным, но в Надежду он влюбился "по уши": дарил ей цветы и подарки, водил в театры, на концерты, в рестораны, вел себя с ней, как влюбленный мальчишка, чем веселил и Вильдама, и Елену, и даже Андрея. Но человеком он оказался хорошим, добрым, правда, совсем не приспособленным в бытовом плане. Надежда опять, как подружка, приходила к Елене поболтать, поделиться.

– И как он целый год один жил? Он не только постирать себе не может, он даже макароны варить не умеет, - посмеивалась она, но было видно, что ей доставляло удовольствие за ним ухаживать.

... А в Афганистане уже шла война. Уже гибли наши мальчики. И "черные тюльпаны" уже везли родителям и женам вместо их сыновей и мужей цинковые ящики с набором рук и ног и, если повезет, другими частями тела...

Андрей заканчивал училище. Как и предугадала Елена, заявления всех без исключения выпускников об отправке их в Афганистан уже лежали на столе начальника училища. Как не просила мать, как не молила Елена, Андрей тоже написал такое заявление, он не мог быть "белой вороной".

– Андрюша, пойми, эта война глупая, никчемная, если вы выживете, вам никто даже спасибо не скажет, наоборот, вы в своей стране изгоями станете.

– Что ты меня уже хоронишь! Что ты каркаешь!
– злился Андрей и впервые серьезно поссорился с Еленой.

А она в предчувствии беды не находила себе места. Она уже готова была сказать ему, кто она, соврать, что якобы знает - он там погибнет. Но не могла. Во-первых, не могла открыться, после почти трех лет молчания; во-вторых, не могла врать, она все же не знала его судьбы. Но сердце болело, ныло, било в набат. А он слышал, но не мог на него откликнуться. "Долг чести", "офицерский долг", когда-то очень благородные весомые слова, сейчас звучали издевательством над волей этих мальчиков.

Заявления подписали всем, не смотря на то, что у некоторых выпускников уже были семьи, дети. Ничего не смогла сделать и Надежда, таков был приказ сверху.

Когда уже было ясно, что отъезд Андрея неизбежен, у Елены началась дикая депрессия: она не ела, не спала, не разговаривала, только пила крепкий кофе и курила. Андрей просил у нее прощения, валялся в ногах, злился, ругался, но она молчала. Чувствуя нарастающее отчаяние, она боролась с желанием махнуть на все рукой и умереть, пыталась настроить себя на то, что такие страшные предчувствия, на которых она слишком зацикливалась в прошлой жизни, обычно не оправдывались, сбывалось то, на что она мало обращала внимания или быстро забывала.

Но она все же не справилась бы с собой, если бы не Вильдам. Он на расстоянии чувствовал ее состояние (она эту неделю не работала, была в отпуске), но дома был постоянно Андрей. Вильдам знал это, потому что неоднократно звонил ей, но трубку поднимал всегда Андрей, она к телефону не подходила. В конце концов, он не выдержал и приехал. Андрей даже обрадовался его приезду. Сначала он не хотел никого вмешивать в их с Еленой отношения, даже матери запретил приходить, думал, что справится со своей проблемой сам, но его уже тоже охватило отчаяние: он не мог забрать своего заявления и не мог оставить ее такой.

– Где она?
– с порога спросил Вильдам.

– На лоджии. Она уже две ночи не спит, все сидит там и курит, но не плачет. Выходит только на кухню, сварит кофе и назад. Я пытался ее спать уложить, она ложится, но через пятнадцать минут снова встает и идет на лоджию, - в глазах Андрея черная тоска сменилась мольбой: помоги хоть ты ей!

Вильдам прошел на лоджию, закрыл за собой дверь. Андрей смотрел через стекло балконной двери, как он подошел к забившейся в угол старого диванчика Елене, сел рядом, обнял за плечи, прижал к груди ее голову и стал гладить ее по волосам и что-то нашептывать. У него защемило сердце, но не от ревности, а от жалости к ней. Он отошел от двери и сел в кресло, сложил ладони и стал ждать.

А Вильдам говорил:

– Бедная моя девочка! Твой "ангел-хранитель" с тобой. Возьми себя в руки, успокойся. Ты ничего не можешь изменить. Ты можешь только жить, жить и ждать. Это трудно, но ты справишься, а я всегда буду рядом. Живи, моя золотая, ты еще не все сделала, что хотела. Ты же не знаешь его судьбы. А он не виноват, таково общество, такова эта жизнь. А ты люби и жди его. И пусть он уйдет с легким сердцем, а не с тяжелым камнем на душе. Твое настроение, твоя вера в него помогут ему выжить. Поплачь, пусть со слезами уйдут черные мысли, черные предчувствия. И вернись...

И она заплакала, сначала полились из глаз безмолвные слезы, потом она зарыдала, колотя его в грудь кулаками и причитая:

– Это я виновата! Это мне наказание за предательство! Но он-то тут при чем?

Вильдам прижимал ее голову к своей груди.

– Тихо, тихо, девочка! Он не должен ничего знать, тем более теперь, перед отъездом. Пусть его душа не омрачится ничем. Он должен знать и верить, что ты принадлежишь только ему, что ты будешь ждать его. Это нужно ему. Ты же все понимаешь...

– Да...

– Вот и умница! Выплакалась?

– Да.

– Спать хочешь?

– Да.

– А кушать?

– Нет. Только спать.

Вильдам поднялся. Он бы взял ее на руки и сам отнес в постель, раздел и уложил, но не смел, не имел права. Обняв Елену за плечи, он подвел ее к двери и позвал Андрея.

– Бери ее на руки, она очень слаба, и неси в постель, пусть отоспится.

Андрей бросился навстречу, легко подхватил Елену на руки и отнес в спальню. Вильдам вернулся на лоджию и закурил. Через пять минут к нему присоединился Андрей.