Чтение онлайн

– Ну, молодец! Поймала меня!

От его низкого раскатистого смеха, глаза Машеньки еще больше раскрылись, и начали кривиться губки, готовые заплакать.

– Ну, чего ты грохочешь, папаша. Дочку перепугал.

– Хорошая шутка! Надо будет кого-нибудь так же наколоть, - сказал, успокоившись, Вильдам.

Через полчаса чистенькая, румяная Машенька уже жадно сосала мамину грудь, сонно прикрывая глазки. Вильдам сидел рядом и с восторгом наблюдал за этим процессом.

– Когда Катюха малая была, я как-то ни разу не видел, как она грудь сосет, то ли Вероника пряталась от меня, то ли вообще, при мне не кормила... Как трудится, бедненькая, даже пот на лобике выступил. Вот так вот, с молоком матери приучается маленький человечек тяжким трудом добывать себе пропитание.

Елена беззвучно засмеялась и сказала шепотом:

– Не смеши, а то я ее напугаю, и у нее будет несварение желудка.

– ...и будет плохо пахнуть...

– Вильдам, прекрати, - стараясь быть серьезной, чуть громче сказала Елена.
– Чем больше ты будешь меня смешить, тем дольше я буду кормить, и тем беспокойнее она будет спать.

– Все. Молчу, - и он вышел из спальни.

Когда Елена перекладывала уснувшую дочку в кроватку, зазвонил телефон. Вильдам поднял трубку. Звонила Катя.

– Папа? Это ты? А мы с бабушкой тебя потеряли. Что ты там делаешь так поздно?

– А мы Машеньку купали. Все помощники разбежались, теперь моя очередь пришла помогать.

Катя секунду молчала.

– Пап, ты скоро приедешь?

– А что? У вас случилось что-то?

– Нет. Просто. Мы тебя к ужину ждали, но он давно остыл.

– Не ждите. Ложитесь спать, я поздно приеду.

– Ладно.

– Ну-ка, дай мне трубку, - услышал он голос матери.
– Виля, ты что удумал? Ты смотри там, - и понизив голос до шепота, - ей еще нельзя. Терпения что ли нет?

– Мама, успокойся, мы не маленькие дети.

– В том-то и дело, что не дети...

– Так. Я здесь буду столько, сколько нужно. А если ты будешь меня контролировать, то и вовсе домой не приеду.

В трубке раздалось недовольное сопение, а потом снова голос Кати.

– Папа, не переживай за нас. Если ты там нужен, оставайся. Только в следующий раз предупреждай, чтоб мы не волновались.

– Хорошо, котенок. Виноват. Время быстро пролетело.

– А Машенька еще не спит?

– Кушает.

– А-а. Передай ей "спокойной ночи" от нас с бабушкой, и Лене тоже.

– Передам. Пока.

– Пока.

Подошла Елена.

– Что? Раскрыли нашу конспирацию?

– Неужели и я в старости стану таким? Ведь мама у меня всегда была тактичная, понимающая, никогда не вмешивалась в мою жизнь. А сейчас... Катя, и та взрослее ее.

– Не дай бог, когда престарелые родители начинают запоздало воспитывать своих давно взрослых детей, - вздохнула Елена.

– А это-то ты откуда знаешь?
– спросил Вильдам, обнимая и прижимая ее к себе.

– На собственном опыте убедилась.

– Постой, - он взял ее за плечи и заглянул в глаза.
– Откуда у тебя может быть такой опыт, ты же мать свою давно похоронила.

– Это в этой жизни. А в той...
– она помрачнела.
– Давай, не будем о прошлом.

– Хорошо. Давай, о настоящем. Она сказала, что тебе еще нельзя. Это правда?

– Да. Считается, что женщину нельзя трогать сорок дней после родов.

– А сейчас...

– ...месяц. Сегодня Машеньке исполнился месяц.

– Это так считается. А на самом деле?

– А на самом деле, зависит от ее физиологии: когда раньше, когда позже.

– А что говорит твоя физиология?

– А моя физиология говорит, что лучше ее пока не трогать.

– Почему? Не хочет?

– Она очень хочет, она страшно соскучилась по тебе, но еще не готова тебя принять.

– Что ж, столько ждал, подожду еще. Мне уйти или можно остаться? Я не раздразню твою физиологию?

– Господи, откуда в тебе столько терпения?
– и ее прорвало.
– Виленька, милый, родной мой, любимый! Останься, конечно, останься! Я так по тебе соскучилась! Я так хочу тебя!

Она принялась осыпать его лицо поцелуями, а он подхватил ее на руки и понес в спальню. И только положив на постель, спросил:

– А как же твоя физиология?

– К черту физиологию! К черту правила! К черту приличия! Я больше тебя не отпущу!..

Но она его не только отпустила, а даже настояла на том, что пока они поживут врозь.

– Не стоит, Виля, шокировать окружающих, даже если мы собираемся уезжать, ведь Андрея только полтора месяца, как похоронили. Всем же не объяснишь, что он нас сам благословил.

Первой об их решении пожениться узнала, конечно, Катя. Точнее догадалась и спросила Елену:

– Леночка, ты не обидишься, если я тебя о чем-то спрошу?

– Смотря, о чем спросишь.

Катя растерялась, но Елена улыбнулась и сказала:

– Шучу я, Катенька. Конечно, спрашивай.

Катя вздохнула, еще немного помедлила.

– У вас с папой роман?

– Нет. У нас с папой любовь, - спокойным, обыденным тоном ответила Елена, и этот тон снял с Кати неловкость, вызванную темой ее вопроса.

– А я знала, Лен. От так давно тебя любит, еще с тех пор, как мы познакомились. А ты знала?

– Знала.

– Но ты же за Андреем замужем была?
– и осеклась, прикрыла рот ладошкой, бабушка строго-настрого запретила ей говорить с Еленой об Андрее, чтоб не бередить ее рану.

– Ничего, Катюша. Я уже успокоилась, уже могу говорить о нем без слез. Да, я была замужем за Андреем, а твой папа был нашим лучшим другом и любил меня. Я знала об этом, и если бы не его любовь, не знаю, выжила бы я или нет. Он такой замечательный, твой папа!

– Да. У меня самый лучший папа на свете! А когда вы поженитесь?

– Не знаю. Еще рано об этом говорить. Люди не поймут.

– А ты его любишь?

– Очень.

– Значит, теперь, Машенька мне сестренка будет? Недаром, я ее так люблю, как родную.

Второй эту новость узнала Татьяна. После того случая, произошедшего в день, когда Елена приехала из роддома, Татьяна часто забегала к ней, но об услышанном не заговаривала. Елена сама решила ей все рассказать.

Разговор с Катериной произошел на следующий же день, после ее объяснения с Вильдамом, а вечером, еще до его прихода, зашла Таня.