Чтение онлайн

– Лена, я вижу, ты повеселела, наконец, - обратила она внимание на настроение подруги.

– Да, Танечка. Садись, поболтаем.

– Может, тебе нужно что-то помочь? Ты говори, не стесняйся.

– Нет, Тань. Сегодняшние дела я переделала, а завтрашние будут завтра.

– А Маша где? Вы же в это время гуляете.

– Она на лоджии в коляске гуляет и спит. Сегодня дождь, сыро. Мы вниз не ходили. Я и Катю домой отправила. Молодец, девчонка, каждый день приходит, не ленится, любит с Машей возиться.

– Что-то я и бабулек не вижу...

– А я их вчера по домам отправила.

– Как? И Надежду Вячеславовну?

– И ее.

– Поругались, да?

– Устала я от нее, она в последнее время меня достала: командует, суется везде, Евгению Семеновну и Катю к Маше ревнует. Пришлось не тактично объяснить, кто здесь хозяйка.

– Ой, Лен! А она что?

– Обиделась.

– И больше не придет?

– Куда она от единственной внучки денется?! Придет. Перебесится и придет.

– А Евгения Семеновна?

– А она решила не дожидаться, когда я и ей на дверь укажу, - хохотнула Елена.

– Как же ты теперь одна?

– Как все. У меня ребенок, тьфу-тьфу-тьфу, - сплюнула Елена через левое плечо и постучала по ручке кресла, - вроде спокойный, даже не ожидала. Столько было волнений, слез за время беременности, а она - молодец, папин характер.

– Нам с тобой даже и поговорить, как следует, в последнее время не удавалось.

– Теперь наговоримся.

– Да...
– Татьяна задумалась на минуту.
– Вот ведь как все повернулось. Все считали тебя самой счастливой, завидовали. Я тоже, грешным делом, завидовала.

– Вот именно, слишком все хорошо шло, так в жизни не бывает, - вздохнула Елена.

– Ну, почему?
– у Тани на глаза навернулись слезы.
– Всякая шваль живет, землю топчет, а такие парни, как Андрей...

– Не надо, Таня, а то я тоже заплачу. А мне плакать нельзя, молоко свернется - простокваша будет.

Таня засмеялась сквозь слезы.

– Ты еще шутишь. Откуда у тебя силы?

– А вон, моя силушка, в коляске сопит. Теперь, хочешь-не хочешь, а надо быть сильной, - Елена со светлой грустью посмотрела через балконную дверь на спящую дочку.
– Но не только она меня спасла...
– добавила она тихо.

Таня затаила дыхание, ожидая, что она дальше скажет. Елена повернулась к подруге, посмотрела ей в глаза.

– Ты уж, наверно, догадываешься?

– Догадываюсь.

Елена отвела глаза, улыбнулась.

– Это же надо, я поражаюсь ему. Он столько меня ждал! Любил и ждал. Любил и спасал. Не такая уж я сильная, как кажусь. Давно бы могла сломаться, но он не позволял мне сдаваться. Удивительный человек!

– Так ты, что? С ним теперь?

– Буду с ним. Мне и Андрей добро дал...

– Как?
– изумилась Таня.

– А он приходил ко мне, вернее сказать, показался. Что он был здесь все это время, я чувствовала, но не видела. А вчера он мне показался и благословил на брак с Вильдамом.

У Татьяны мурашки побежали по телу и волосы на голове поднялись. Она смотрела на Елену полными ужаса глазами.

– Ты его видела?

– Да, как тебя. Он сначала с дочкой поиграл, а потом подошел ко мне, погладил по голове и сказал, чтоб выходила замуж за Вильдама. Он, оказывается, знал, что Вильдам меня любит. А молчал... Это с его-то ревностью...

Татьяна беспокойно посмотрела по сторонам и поежилась. Лена заметила это и усмехнулась.

– Не бойся. Его уже нет. Он ушел.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам сказал, что уходит и больше не придет.

Таня помолчала, а затем спросила с сомнением.

– Разве такое может быть?

– Может. На свете всякое бывает, - вздохнула Елена.

– Значит после смерти - смерти нет?..

– Нет.

– А что есть?

– Не знаю. Но то, что душа бессмертна, это я знаю точно.

– И мы потом встретимся с ними со всеми...там?..

– Думаю, встретимся.

Они сидели молча, задумавшись каждая о своем.

Из задумчивости их вывела Машенька. Она заерзала, раскачивая коляску, закряхтела, а потом залилась плачем. Обе подруги бросились к ней.

Когда девочка, переодетая в ползунки, уже лежала на диване в подушках и старательно ловила взглядом погремушку в руках Елены, Таня, наконец, решилась на то, ради чего пришла:

– Лена, а я тоже хочу тебе кое-что сказать. Мы с Сашей позавчера подали заявление.

– Да вы что? Решились, наконец. Ну, и когда свадьба?

– Тридцатого апреля. Еле уговорили, чтоб нам на май не назначили. В мае замуж выходить - всю жизнь маяться.

– Это точно. Молодцы! Теперь погуляем...

– И еще, Лен...
– Таня замялась, отвела глаза в сторону.

– Что?
– с лукавой улыбкой посмотрела на нее Елена.

– Я, кажется... беременна...

– Сколько?

– Две недели задержки.

– А чувствуешь себя как?

– Нормально.

– Потому и подали заявление?

– Нет. Саша еще не знает.

– Как?
– удивилась Елена.
– Обычно, будущему отцу первому сообщают.

– Да я все не уверена была, все сомневалась. Решила сначала с тобой поговорить, а у нас все не получалось, бабушки мешали.

– А мама знает?

– О свадьбе знает. Саша накануне официально руки моей просил.

– А мама что?

– Сказала: "Слава богу! А я думала, что никогда не соберетесь", - и она вспомнила смущенное выражение Сашиного лица после этих слов.

– А о беременности ты ей сказала?

– Нет. Я же говорю, я все сомневалась: со мной ничего не происходит, просто месячных нет.

– Так еще рано. Что ты хочешь, чтоб с тобой происходило?

– Ну, как же: тебя и тошнило, и рвало, и голова кружилась, и спала ты все время...

– Это я. А у тебя всего этого может и не быть, тем более - срок еще маленький.

– Да? А мне так хочется что-нибудь почувствовать...

– Ой, лучше не надо. Ничего приятного в токсикозе нет. Приятное будет, когда зашевелится.

– А когда зашевелится?