Чтение онлайн

— Там есть что-то… там…

Внезапно верёвка на поясе натягивается. Моё сердце колотится, когда поворачиваюсь ровно настолько, чтобы увидеть тень, метнувшуюся через тропу. Ряд чужих зубов блестит, что-то хватает меня за плечи и рвёт назад.

— Мать твою! — кричу я.

— УИЛЬЯМ!

Мой желудок падает, поднимается тошнота, когда ноги отрываются от земли. Грязь летит в сторону, когда меня тащат.

— ГОСПОДИ!

Я пытаюсь за что-то ухватиться, но все тщетно. С глухим ударом меня швыряет о дерево, прежде чем отрывают снова. Грязь заполняет рот, когда меня яростно волокут по лесной подстилке. Тварь пытается утащить меня в подлесок. Верёвка натягивается.

— Уильям! Держись, я бегу! — ревёт Эверли.

Шнур дёргается.

Мои зубы стучат, голова начинает кружиться.

— Куда я ещё п-п-пойду, т-т-ты, м-м-мерзавец!

Эверли реагирует мгновенно. Он роняет фонарь и хватается за верёвку, вдавливая пятки в землю и откидываясь назад всем весом.

— ДЕРЖИСЬ!

Паника накатывает сильно и быстро, когда острое когтище пронзает мои штаны. Я яростно бью ногами по земле.

Поворачиваюсь — ужасное решение.

О нет…

Чёрные глаза смотрят прямо в душу. Перед моим взором предстает влажная, безглазая кожа, покрытая красной бархатистой плотью.

Беспомощного, меня накрывает паника. На руках налипла листва, но я не оставляю попыток ухватиться за саму землю.

— Эверли! Проклятый кретин, тяни сильнее!

Верёвка врезается мне в рёбра, прорезая сюртук. Я громко кричу.

— Коровья моча!

Она оставляет синяки, но не рвётся.

— Дерьмо!

Вдалеке раздаётся треск пистолетного выстрела, сразу после которого монстр с визгом отпускает меня, исчезая в тени. Верёвка дёргается, прежде чем мой позвоночник врезается в ближайшее дерево. Я падаю с глухим стуком на землю — побитый, опустошённый. Я задыхаюсь, когда Эверли приближается к моей измученной фигуре.

Дворецкий держит в руке дымящийся пистолет, когда поднимает меня на ноги. Я проверяю верёвку, бешено трясясь. Голос срывается, пока я заикаюсь:

— Я думал… я думал, что пропал… Господи…

Дворецкий затягивает узел на моём поясе.

— Так бы и случилось, если бы не эта проклятая верёвка. Этот самодовольный ублюдок…

Я смотрю вниз на промокшие штаны.

— Мистер Эверли, кажется, я обмочился…

КАМЕРДИНЕР ПИТЕР

Воздух спёртый, пахнет плесенью и гнилью. Каждый вдох сдавливает горло, пока я иду в четырёх шагах позади кучера Исаака.

— Она проходила здесь, — бормочу я.

— Ты уверен?

— Я чувствую запах льняного мыла, которым она пользуется — мелиса и животный жир, так много только одна женщина может на себя вылить.

Мы спускаемся в низину. Туман расступается, деревья гнутся, когда движется ветер.

— Сэр… — я замолкаю, нос подёргивается. — Здесь есть кое-что ещё.

Мы входим на поляну — и вот она. Она стоит на коленях в грязном муслиновом платье, руки обхватили себя.

— Мисс Нора? — зовёт мужчина.

Она не поднимает головы.

— Нора бы уже окликнулась...

Исаак делает шаг вперёд, но я останавливаю его, коснувшись плеча.

— Сэр… не надо.

— О чём ты говоришь, приятель? Это всего лишь Нора.

Я качаю головой и не двигаюсь.

— От неё несёт гнилью..

Но Исаак не замедляется, стряхивая мою руку.

— Ты ведёшь себя глупо.

Тогда она поворачивается — и, нося личину Норы, поднимается с длинными конечностями, разболтанной походкой и ртом, разрезанным от края до края.

Какого чёрта…

Я не кричу, когда она прыгает.

Исаак действует быстро: смело прыгает передо мной, перехватывая тварь. Раздаётся хлюпающий звук — когти полосуют его грудь. Кровь брызжет мне в лицо, когда она раздирает его. Ошметки тела разлетаются, рёбра обнажаются.

Рот Исаака открывается в беззвучном крике. Он падает на землю одновременно с тварью. Я смотрю вниз, дрожа, и вижу лишь огромный клинок, торчащий из груди монстра. Остается нервно сглотнуть.

Он спас мне жизнь…

Исаак падает, но вскоре сухожилия срастаются заново — на это отвратительно смотреть.

Сухожилия пульсируют под кожей, как ползающие черви. Его лицо искажается, позвоночник выгибается, глаза мутнеют.

— Сэр, — шиплю я.

Мой человек не отвечает — он корчится на земле, пока внезапно не начинает безумно смеяться.

— Господи, кривой хер и дьявол, забери Его Светлость и весь проклятый дом! «Поезжайте к герцогу!», сказали они, «деньги и комфорт»! Дерьмо и моча, скорее! Да, вы все блохастые шлюхи!

С клинком, занесённым над верёвкой, я отступаю назад, готовый в любой момент перерезать её.

— Чёрт возьми, старик, если ты потеряешь рассудок, я буду вынужден бросить тебя. Не делай из меня злодея!

Исаак содрогается. На одну замершую секунду он не похож на человека. А затем, вот так просто, мужик возвращается к своему обычному состоянию.

— Лучше? — осведомляюсь я с безопасного расстояния.

Кучер стонет, обретая сознание и вставая на ноги.

— Хуже.

Исаак трёт грудь там, где была смертельная рана, глубоко выдыхая:

— Я ненавижу этот лес.

Сквозь ветер доносится голос.

— Горничная, — шепчу я в ужасе. — Я слышу её… сразу в двух местах.

Исаак вынимает из твари клинок, вернувшись в обычное состояние.

— Которая из них настоящая?

Воздух воняет чем-то незнакомым. Я с трудом сглатываю.

— Ни та, ни другая. Мы идём по следам.

ДОРИАН

Габриэль задыхается, промокший до плеч. Его сапоги издают отвратительные хлюпающие звуки, когда он вылезает из ямы, из которой я его вытащил. Затем слышится панический крик неподалёку.

— ЕСТЬ КТО? Здесь кто-нибудь есть?

Мои уши улавливают отчётливый голос.

— Нора?

— Ваша Светлость! — кричит она. — Это Вы? О, слава небесам!

Сквозь деревья просматривается ее силует — едва держащийся на плаву, почти утонувший. Бледная рука торчит из-под земли, царапая мох, пока она погружается в свою погибель. Лицо в грязи и слезах, волосы прилипли к щекам. Дождь льётся на неё, почти полностью скрывая из виду. Приблизившись, я вижу болото уже у её пояса. Чем больше она борется, тем глубже оно затягивает.