Чтение онлайн

Этот лабиринт коридоров кажется бесконечным, и я начинаю жалеть, что не надела бюстгальтер и не сняла звёздочки-пластыри со лба. К счастью, за очередным поворотом я вижу табличку с надписью ice machine, а рядом...

Бинго. Автомат.

— …и после того твоего сообщения сегодня… Я просто должен знать — ты вообще могла бы снова увидеть во мне кого-то большего, чем друга, с которым трахаешься?

Я останавливаюсь прямо перед рядком газировок.

— Вау.

— Прости, — очередной вздох. Он, наверное, уже побил мировой рекорд. — Можно было сказать иначе. Я просто… всё ещё чувствую что-то к тебе. Прости, если это всё портит.

Как я могла не заметить, что Майку больно? И что я к этому причастна?

— Нет, это я виновата. Я была ужасно эгоистичной.

— Нет-нет, не надо.

— Не надо чего?

— Вот этого. Твоего все должны быть счастливы.

— Но я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Чёрт побери, Клементина.

Я сильнее прижимаю телефон к уху.

— Я не… Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

— Просто скажи правду. Ты можешь представить, что мы снова вместе? Ты правда хочешь быть одна всю жизнь? Не знаю… Может, нам стоит перестать общаться на какое-то время.

Молчание. Только дыхание Майка на другом конце. Кажется, он собирает терпение. Я довожу одного из двух своих друзей до нервного срыва. А я понятия не имею, что ответить. Я не хочу отношений с Майком. Не только из-за того, что они всё равно закончатся — мне не хочется ни начала, ни середины, ни конца. Мне нравилось, как всё было. Но теперь, очевидно, это уже невозможно.

И всё же я не хочу его терять. Он для меня важен. И для моей мамы тоже…

Автомат со своими яркими цветами словно насмехается надо мной, пока я пытаюсь подобрать слова.

— У меня нет ответов, — наконец произношу я. — Хотела бы, чтобы были… Но я точно знаю, что не должна была пытаться завести секстинг с тобой. Это было бестактно.

Майк издаёт приглушённый звук. Возможно, пнул что-то.

— Не то, чтобы я тебе признался в своих чувствах.

— Я должна была догадаться.

— Конечно, нет. Ты же считаешь, что все вокруг такие же антиэмоциональные, как ты. А я сам всё начал в первый раз, так что… Просто… Я очень о тебе забочусь. Ты же знаешь. Я не хочу быть твоим другом ради секса.

От вины мне становится жарко. Я заправляю влажные волосы за уши.

— Я поняла. Больше такого не будет.

— Когда ты вернёшься, поговорим. О том, чтобы начать всё заново. Или о чём-то другом. Чего бы ты ни хотела. От меня. От нас. Если вообще чего-то хочешь.

— Да, — говорю я, чувствуя, как сжимается горло. Я ненавижу всё это. — Конечно.

— Пойду спать. Спокойной ночи, Клементина.

— Спокойной ночи. — Теперь уже я вздыхаю. — И прости ещё раз.

Связь обрывается. Я пытаюсь купить воду, но автомат принимает только наличные, а у меня их нет. Прижимаю лоб к ярко-синему пластику. Неудовлетворённая и раздражённая, я громко стону от собственного идиотизма. Почему, когда он хочет развлечений, всё нормально, а когда я — я "использую его"? Почему я такая безнадёжная в человеческих отношениях? Я будто инопланетянка.

— Парень, который расстроился из-за секстинга. Такое не каждый день увидишь.

Если минуту назад я пылала от стыда, то теперь всё это пламя стекло вниз — и я оборачиваюсь, уже зная, чей это голос.

Холлоран.

Холлоран без рубашки. И босой. Только в длинных серых спортивных штанах, с кожаным блокнотом в одной руке.

— Прости, — его лицо кривится в нечто среднее между гримасой и виноватой улыбкой, будто говоря: Ты всё равно бы заметила, что я здесь. — Я уйду...

— Где твоя рубашка? — выпаливаю я.

Холлоран кивает на мой халат: — Похоже, кое-кто и сам недосчитался одежды.

Я в ужасе затягиваю халат потуже.

— Господи, — он морщится, проводя рукой по волосам. — Я шучу, ладно? Просто не мог найти ручку. — Он протягивает мне блокнот, будто это всё объясняет.

— И подслушивал, — добавляю я, немного язвительно. Наверное, от стыда. И ещё потому, что это отвлекает от чётких линий его торса и тонкой полоски волос, начинающейся у пупка и спускающейся вниз...

— Я правда не специально, клянусь, — он выглядит искренне виноватым.

— Всё в порядке, — говорю я. Это же я вела идиотский разговор в коридоре отеля, а не он.

— Раз уж рискую быть невежей... можно задать вопрос?

— Думаю, я и так уже открытая книга.

Он хрипло усмехается, и от этого мой организм совершает предательские поступки. Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть их. Халат ведь тонкий.

— Почему бы тебе не отпустить этого парня?

— О боже, — у меня кружится голова. Может, я упаду в обморок — отличный выход из этой ситуации. — Это не твоё дело.

— Верно, — он поднимает руки. — Совершенно верно. Но ты же разрешила спросить. — Странно, но уходить он не торопится. Наоборот, облокачивается на стену напротив, босой, расслабленный, скрестив руки на груди.

— Никогда бы не сказала, что ты любишь разговоры по душам, — замечаю я. — В Мемфисе...

— Извини за то, как себя вёл. Правда. Пресса, встречи, шоу... Я тогда уже вымотался.

А я думала, он злился за то, что я сбилась с текста песни. Уровень моей неуверенности поражает.

Он сжимает пальцы на блокноте. — Если я показался закрытым — прости. Мне проще разговаривать с одним человеком, чем вести светскую болтовню в компании.

— И моя личная жизнь тебе интересна?

— Просто редкий звонок, который довелось подслушать, — пожимает плечами. — Зацепило.

— Я не могу его отпустить. Он — один из немногих моих друзей. И мой начальник. И бывший. — С этими словами я запрокидываю голову и стукаюсь о вендинговый автомат. Может, он меня поглотит, и я перерожусь бутылкой голубого напитка.

— А-а, — протягивает Холлоран, без насмешки.

— Я не из тех, кто спит со всеми подряд. Поэтому если я и хочу кому-то написать, то ему. С ним безопасно: всё по согласию, без мерзостей. Я ему доверяю, понимаешь?

— Конечно. Но, похоже, он больше не хочет быть твоим “безопасным вариантом”?

— Похоже, нет.

— И это тебя задевает?

Я не верю, что обсуждаю это с Холлораном — мировой звездой. Подбираю слова:

— Не то, чтобы задевает. Просто не знаю, что теперь делать. Быть с ним я не хочу, думаю, он это понимает. Но и терять его не хочу. Он ведёт себя нечестно.