Чтение онлайн

ся другой голос, совсем молодой.
– Я не говорю, что у него на новые машины денег не допросишься! Я этого не говорю! Но он создаёт невы-носимые культурные условия! У него завклубом - сбоку припёка, хвост надоедливый! Середина шестидесятых, наша страна шагает вперёд семимильными шагами, сказки делаются повседневностью - а в клубе танцуют под патефон! Чуть ли не под фонограф Эдисона! И ведь я подходил к нему, я сто раз к нему подходил, когда знал, что деньги есть, деньги даны…

–  Если ты думаешь, Сеня, что я брошусь покупать вам магнитофон

и усилители в первую очередь… - слегка насмешливо ответил женс-кий голос - Олег узнал голос тёти Веры.

–  Да аллах с ними, как говорят трудящиеся Востока - я не о частно-

стях, я о состоянии дел в целом, Вера Борисовна! А оно таково, что молодёжь разбегается - и не столько на ударные стройки, как этот надутый клоп…

–  Сеня, Сеня… - укоризненно вмешался первый голос.

–  Хорошо, как этот близорукий товарищ рапортует райкому пар-

тии! Не на стройки, а просто бегут - за позорным для советской мо-лодёжи длинным рублём!..

Голоса удалялись по главной аллее.

Незаметно подкрался тёплый летний вечер. Так и хочется напи-сать - "тихий", но тихим он не был. По деревне перемещались тени. Парочки и группы молодых людей со смехом, песнями, под гитары стя-

гивались к ярко освещённому зданию клуба, двери которого были рас-пахнуты настежь. Из них неслось:

–  В Москве, в отдалённо районе,

Семнадцатый дом от угла,

Хорошая девушка Соня

Согласно прописке жила…

Под окнами клуба мелькали те, кому танцевать уже хотелось, но ещё не рекомендовалось по здешним жёстким нормам. А жаль - Олег бы станцевал с удовольствием… Небольшой хвостик людей стоял у кассы.

Оставив велосипеды, Олег и Валентина шли "на дубки". Наис-кось, сближаясь с ними, из-за деревьев какого-то частного сада, появи-лась такая парочка, что даже Олег, воспитанный в жесточайшей борь-бе за выживание дискотек начала ХХI века, сбил шаг и замер, как пара-лизованный.

Это были двое парней с лицами настолько надменными, что хо-телось сделать фотографию на память. Ясней ясного становилось, что два этих высших существа на голову превосходят остальных и всех прочих - и причины для такой надменности имелись. Невероятно пестрые, чудовищной расцветки рубашки были заправлены в брюки и застёгнуты вкривь и вкось, расстёгнутые рукава - подвёрнуты на пол-ладони. Правое бедро у каждого украшала здоровенная белая пуго-вица. Но самым крутым оказались брюки. Узкие от пояса до колен, ниже они расширялись и превращались не просто в клёши. Нет. Это было что-то настолько чудовищное, что чернейшая зависть скрутила бы любого революционного матроса. В каждую из штанин Олег влез бы без особых проблем. Однако, главным штрихом оказались вшитые с внешней стороны клинья алого бархата. Эти клинья украшали СВЕТЯ-ЩИЕСЯ В ТЕМНОТЕ мелкие лампочки. Узкие длинные носы туфель над-менно торчали из-под иллюминированных клёшей.

Воронежская тусовка лопнула бы от зависти. Повесилась бы всем коллективом в сознании убожества своих пирсингов в пупках и разноцветных хаеров.

С открытым ртом провожал Олег парней, канувших в двери клу-ба.

–  Пойдём, ты чё?
– тронула его за рукав Валентина.

–  Круто, - оценил Олег.
– А как лампочки светятся?

–  Батарейки в карманах, проводок по ноге пущен, - конспективно по-

яснила девчонка.
– Ты чё, не видал таких?

–  Таких? Нет, - искренне ответил Олег. И повторил: - Круто. Вот

придурки!

–  Придурки, - подтвердила Валентина.
– Вон дубки наши.

Возле угла стоял и курил в одиночестве парень. Олегу показа-лось, что он нарочно скрывается в тени. Мимо прошли две девчонки - стройненькие, в белых платьицах колокольчиками, звучно фыркнули и, гордо вздёрнув головы, ускорили шаг. Парень отчётливо сник ещё бо-льше.

–  Облом, - негромко констатировал Олег.
– Валюшк, а что это он

тихарится? Ну, прячется, в смысле?

–  Этот?
– брезгливо спросила девчонка, едва глянув в ту сторону.
–

Да это же Юрка Больной.

–  Больной? Чем?
– не понял Олег.

–  Да он не больной, а больной, - не слишком вразумительно пояснила

Валентина и наконец расшифровала: - Он семь лет назад вместо то-го, чтобы в армию идти, какую-то справку принёс. Испугался, что три года. Ну, его освободили. Вот с тех пор никак не женится, ему мать всю плешь проела, а девчонки его стороной обходят. Раз в армии не был - значит, правда какой больной, кому он нужен?

Олег обернулся на парня. Тот с жалкой улыбкой мял в пальцах си-гарету, потом бросил её и побрёл куда-то. От его улыбки мороз драл по коже, без преувеличения. Крутые тут правила игры, однако… Нес-колько секунд Олег пытался решить для себя, справедливо это, или нет, но то и не решил.

К дубкам оказались прислонены велик. Кто-то сидел на древес-ных стволах, отполированных, как хорошая мебель, кто-то уже осед-лал машины, несколько человек играли в расшибалочку - игру, хорошо знакомую Олегу. Только вместо фишек с цветными монстрами, поке-монами и суперменами из мультиков тут были монетки. Во времена Олега в эту игру его ровесники уже не играли, однако тут Олег заме-тил нескольких ребят даже постарше. В ответ на их с Валентиной приветствия кто-то сказал, что ещё не все прошли - и Олег рискнул включиться в игру.

Сперва он просадил двадцать копеек медью - почти всё, что у него было. Бита оказалась тяжелее, чем пластиковая из будущего, а монетки - падали и отскакивали не так, как фишки. Но, когда кругом уже начали посмеиваться, Олег "поймал руку". Ещё через десять ми-нут он обчистил практически всю компанию, и мальчишки угрюмо смо-трели, как "городской" подкидывает в руке екатерининский медный пятак, служивший битой.

Олегу подумалось, что деньги для этих мальчишек значат куда больше, чем для него. Ему-то, если честно, здешние деньги и вообще не требуются. И с беззаботным видом он сообщил:

–  Да ладно, разбирай свои. Я не на интерес играл, а просто так. Ну,

мы в сад-то едем, или нет?

Около клуба образовалась практически полная пустота, смолкла музыка - начался фильм. Ловя на себе отчётливо благодарные взгля-ды, Олег подумал, до чего приятно быть благородным.

Награду за благородство он получил сейчас же. Знакомый по ут-ренней схватке парнишка - тот, которого Олег отправил в травку полежать - пристроился сбоку и прямо спросил:

–  Говорят, ты Марьку в сортире искупал?