Чтение онлайн

Там, где нынче шумит листва,

А приземный слой - лишь вереск сухой

Да пятнышки анемон.

Лишь сторож помнит едва -

Где барсук проскакал, да исчез,

Где горлица яйца снесла,

Когда-то был путь через лес.

Но если ты входишь в лес

Летним вечером, в час,

Когда холод идёт от стоячих вод

И выдры, не чуя нас,

Пересвистываются через лес,

В подступающей полутьме

Вдруг прозвучит перестук копыт,

И шелест юбок, и смех,

Будто кто-то спешит

Мимо пустынных мест,

Твёрдо держа в уме

Забытый путь через лес…

…Но нет пути через лес.

Олег не знал, чьи это стихи. Он просто запомнил их, услышав по радио полгода назад. Запомнил, потому что в этих стихах жила Тайна - лучше он бы не смог объяснить. И он первый раз в жизни читал стихи девчонке.

Но Валентине и не потребовалось ничего объяснять. Она сидела на носу, сплетя пальцы у подбородка - тихая, с внимательными задум-чивыми глазами. Олег не ожидал похвал - ему вдруг стало прохладно в этой зелёной тени, захотелось поскорей выплыть на солнце.

–  Ты странный, - вдруг сказала Валентина.
– Правда - странный-

страннный, - она даже головой потрясла.
– Какой-то… нездешний, вот правильно как. Нездешний. Может, ты ни из какого не из Воронежа, и не отдыхаешь ни в какой Марфинке?

–  А откуда я?
– еле слышно спросил Олег, не опуская глаз.

–  С другой планеты, - просто ответила Валентина.
– Или из буду-

щего, как в книжках. Ловкий, сильный, ничего не боишься…

–  А если это так?
– по-прежнему тихо и не мигая, спросил Олег.

На секунду лицо Валентины стало неуверенным, почти испуган-ным. Потом она улыбнулась и махнула рукой:

–  Да ладно тебе, мы же не в книжке… Очень хорошие стихи ты про-

читал. Слушай, я тебе потом дам адрес Ленки, зайдёшь к ней в Воро-неже?

–  Конечно, - согласился Олег. А про себя подумал, что знает адрес

Ленки Семёновой. Как свой собственный… И поинтересовался: - А если бы ты правда встретила кого-нибудь из будущего - о чём бы спроси-ла?

–  Я так сразу не знаю… - лицо девчонки сделалось увлечённым и рас-

терянным одновременно.
– Столько вопросов… Спросила бы, как люди

живут. И когда наступит коммунизм… И про войну - будет или нет… И ещё…

"Той, которой вы боялись, САМОЙ страшной - пока не было, - про себя ответил Олег.
– Но, может, ещё будет, потому что никакого ком-мунизма не наступило, в мире столько могучих сил, и каждая хочет сво-его, и каждая верит, что именно она хочет правильного… А люди жи-вут совсем не так, как вы - НЕ ТАК, и этого не объяснишь…"

–  Ты чего шевелишь губами?
– засмеялась Валентина.

–  Молюсь лесным богам, - улыбнулся Олег.
– У нас в будущем в них

все верят.

–  Хватит меня пугать, - жалобно отозвалась Валентина, - а то я и

правда решу…

–  Я правда из Воронежа, - ответил, прервав её, Олег. И тут лодка,

на миг окончательно погрузившись в зелёную гущу, выскользнула на поверхность небольшого, почти идеально круглого озерца, топкие бе-рега которого полностью заросли камышом и молочаем.

А около них, около берегов, в прохладной тени лежали на воде среди широких зелёных листьев ослепительно-белые и нежно-розовые цветы с золотисто-солнечными сердцевинками. Очень красивые, но… Олег узнал их. Это были не лилии, а кувшинки.

Мальчишка бросил на Валентину недоумевающий взгляд. И про-чёл в ответном - умоляющем!
– что она знает: это не лилии; она зна-ет: это кувшинки; но ей хочется, чтобы это БЫЛИ лилии - и в конце концов… разве это так важно?!

Олег отвёл глаза. И подумал, что кувшинки всё равно очень кра-сивые.

И, может быть, даже немножко лилии. Тем более - раз она этого хочет.

–  Я не буду их рвать, - немножко виновато сказала Валентина. Как

будто ей стало неудобно, что она заставила Олега переться в такую даль с такими трудностями ради ерундовой прихоти.
– Я просто пос-мотрю… Ладно?

–  Конечно, - кивнул Олег.
– Как хочешь.

Валентина легла на носу, опустив руку в воду. А Олег, отложив весло, подумал с весёлым ужасом, что пропал. Пропал, или даже П-Р-О-П-А-Л, по большим буквам, потому что ухитрился влюбиться в девчон-ку, которую даже нельзя поцеловать, которая даже не родилась ещё - и вообще умерла к тому времени, в котором он живёт!

А ещё он подумал, что, когда предотвратит катастрофу, боль-ше не сделает сюда ни шагу. Потому что иначе он однажды останет-ся здесь. Наплевав на дом, маму, отца, школу, весь свой мир - променя-ет его на это время, в котором живёт деревенская девчонка, велоси-педистка и пловчиха, называющая лилиями озёрные кувшинки - называ-ющая так, что они от её слов ПРЕВРАЩАЮТСЯ в лилии. Само ощуще-ние такой возможности - остаться - ужасало. Но этим могло кончить-ся. Могло. Олег чувствовал.

И ещё… пришла мысль, которую Олег потом стыдился вспоми-нать. Но она была - секундная, как взмах тёмного крыла. А что если спасти ТОЛЬКО её? И не спасать совсем-совсем чужую женщину. Спа-

сти Валентину - и увести её с собой… Но уже через миг Олег жалел, что нельзя избить самого себя - сильно, до крови. Никто не имеет пра-ва выбирать, кого спасать, а кого нет. (Разве только Бог… если он есть.) Нельзя своё счастье лепить на чужом горе. Да, многие так де-лают. В его, Олега, мире это даже стало почти нормой.

Но он - не будет. просто не будет, хотя бы - ради умения видеть в кувшинках лилии. И всё тут!

–  Плывём обратно, - вздохнула Валентина. И Олег послушно зарабо-

тал вёслами, разворачивая плоскодонку в обратный путь.

Они причалили у мостика, чтобы погрузить велосипед, оставлен-ный Валентиной в кустах. Хорошо, что Олег выпрыгнул первым…

Очевидно, Марлен Моржик был очень зол, потому что даже не смог потерпеть - сразу появился из кустов, бледный, как стена. Расп-лывшийся во весь лоб синяк отсвечивал зловеще. Видок у парня был ещё тот - Олег так и застыл на прибрежной траве.