Чтение онлайн

То время, что считают наиболее ответственным за появление масскультурной продукции, а именно XIX век, оказалось наиболее безжалостным к живописи Брейгелей. Их картины стоили так, как стоили просто старые картины, - они особенно никого не интересовали и ценились не больше, чем забавные и никчемные безделушки бесстильного и слегка презираемого времени около 1600 года.

Работы обоих сыновей при этом довольно сильно отличаются друг от друга. Живопись Яна Брейгеля, о чем свидетельствует его прозвище "Бархатный", непохожа на живопись его отца. Космические панорамы, крупнофигурные сцены крестьянских праздников и библейские сцены, чье действие Брейгель Старший переносил в обстановку фламандской деревни, Ян заменил на маленькие тщательно выписанные пейзажи, изображающие чистенькие городки и деревни среди голубовато-зеленой листвы. Пейзажи заполнены куклообразными фигурками в разнообразных платьицах и костюмчиках и немного похожи на композиции из "лего" - аккуратные, занимательные, приятно-однообразные и совершенно бездуховные. Ян Брейгель также прославился изображением цветов: его пышные красочные букеты, составленные из множества цветов, соединяющих в одной и той же вазе весенние тюльпаны и осенние розы, являли пример безразличия к сезонным законам природы и к принципам хорошего вкуса. Красочная яркость была для Яна Брейгеля и его современников важнее изящества икебаны, а больше всего публику восхищали виртуозно переданные капельки воды, сидящие на лепестках, а также жуки, ящерицы и мухи, что время от времени, как живых, сажал художник на свои натюрморты.

Питер Брейгель Младший творил во вкусе отца, рисуя бесконечное количество копий с его творений и создавая сценки из крестьянской жизни в духе Брейгеля Мужицкого.

Несмотря на всю внешнюю похожесть их произведений, спутать картины Брейгеля Старшего и Брейгеля Младшего очень трудно. В самых лучших копиях сына даже неопытному глазу очевидна механическая умелость, заменяющая парение духа. В самостоятельных композициях отличие еще более разительно: крестьянские сцены Брейгеля Старшего воспринимаются как высокая мифология героизированного бытия, а у Брейгеля Младшего эти же сцены - лишь только жанр, фиксация быта.

Само собой разумеется, что современность оказалось достаточно суровой к обоим художникам. Во времена, когда наиболее ценным качеством искусства считались новизна и интенция, оба сына Брейгеля не могли рассчитывать на успех у интеллигентной публики. Питер Младший рассматривался как копиист, т.е. как более или менее способный фотограф, а Ян Старший третировался как автор крестьянских картинок для календарей, предназначенных для широкой публики. Публике-то они, может быть, и понравились бы, да кто публике их покажет - знание сыновей Брейгеля было уделом немногих посвященных.

Благословенный эклектизм 70-х все изменил: в это время западное полушарие устало от наводнивших рынок гонконговских инвенций, и все затосковали по качеству, в том числе и любители живописи. В это время происходит переоценка салонной живописи: то, что считалось еще недавно бездарным хламом, стало восхищать именно качественностью исполнения. Цены на старую живопись поползли вверх. Раздражавший иллюзионизм, во время царствования авангарда считавшийся уделом прямой фотографии, стал вызывать восторг.

На Брейгелей взглянули другими глазами. Трудолюбивый копиист Питер оказался художником, в своей тяжеловесной доброжелательности предвосхитившим "Едоков картофеля" ван Гога. Раньше американские музеи не покупали вторичного Брейгеля Младшего, не желая среди своих шедевров выставлять то, что так или иначе могло быть сочтено за стиль копииста. Теперь, увидев, что Брейгеля Старшего им все равно не купить, они набросились на сына, вполне удовлетворившись "ароматом стиля" и даже находя в нем свою оригинальность.

Яну Брейгелю повезло еще больше. Тщательное изящество его пейзажей стало цениться на уровне импрессионистической свежести и даже более того, а о натюрмортах уж и говорить нечего. В первую очередь в этих картинках для календарей открыли второй смысл - каждый цветок попал в букет не просто так, а означая тот или иной человеческий порок или добродетель. Вошки и блошки оказались также у места: они олицетворяли то дьявола, то бога, то идею возрождения мира, то его бренности. То, что казалось лишь tromp d'oiel, обманом зрения, теперь приобрело многозначительность энигмы.

Цены на эти энигмы полезли вверх. Сейчас крохотный пейзаж Брейгеля Младшего, 16 сантиментов в диаметре, стоит порядка $100 тысяч, а цена на маленький пейзаж Брейгеля Бархатного колеблется от $200 до 400 тыс. Натюрморты Яна Брейгеля желанны на любом аукционе; их стоимость переваливает за миллион, так что младшее поколение Брейгелей вернуло себе популярность на художественном рынке, утерянную в XIX веке.

Выставка в Художественно-историческом музее отнюдь не только зрелище для эстетов.

Название выставки "Брейгель-Брейгель" недаром напоминает название какой-нибудь фирмы. Для того, чтобы вместо Брейгеля Бархатного вам не подсунули на аукционе Яна ван Кесселя, художника также дорогого, но несоизмеримого с Брейгелем Бархатным, имя фирмы должно быть очищено. Антикварная современная популярность Брейгелей способствует и популярности выставки; безусловно, все аукционные дома и музеи купят ее каталог, так как кроме пользы научной он принесет вполне конкретно-утилитарную пользу при оценке произведений.

Не совсем ясно только, почему устроители выставки несколько навязчиво заявляют о том, что она должна служить прояснению ситуации искусства около 1600 года. Оба замечательных труженика кисти сделали очень много произведений, но отразилось ли это на искусстве? Они удовлетворяли требования рынка, желавшего небольших картинок кабинетного формата, делали это очень хорошо и качественно, но имеет ли потребность рынка в том или ином жанре что-нибудь общее с искусством?

Эти удивительно красивые вещи, написанные на дереве или меди, что придает краскам особый прозрачный блеск, воспринимаются все же как предметы быта, невероятно художественного, но все же творимого ремеслом, а не гением. Если рассматривать эти произведения как проявления художественной воли, то приходится констатировать, что в них она направлена на нивелировку искусства. Оба художника стояли у истоков современного художественного рынка, и они во многом его сформировали. В них отражены все прелести стиля богатого и зажиточного Антверпена, еще не разоренного религиозными войнами. Надо только признать, что благополучный и богатый Север несколько затер само понятие искусства, и то живописное наводнение, что затопило Европу в XIX веке и привело к тому, что сама идея живописи дискредитировалась, многим обязано деятельности сыновей Брейгеля. веты зла времен проклятых королей Выставка средневекового искусства в Париже

Для тех любителей упадка, что предпочитают им наслаждаться в готическом искусстве, он ассоциируется в первую очередь с роскошью Бургундского двора конца XIV - начала XV века, с воспетой Хейзингой "осенью средневековья". В причудливой путанице линий и страсти, в экстравагантной экзотике видели своего рода предвосхищение бодлеровской поэтики с ее культом изощренного ослабления жизненных сил. На конец XII века эстеты обращали меньше внимания - казалось, что это время слишком близко ко времени "великих французских соборов", ставших своего рода высокой классикой готики, так что весь XII век не мыслился в категориях "конца века".

Тем не менее время Филиппа Красивого было всем упадкам упадок, и историки давно уже это заметили. Roi maudit был действительно maudit, и никто о нем не сказал ни одного хорошего слова, кроме того, что все признавали - он был очень красивый. Список его преступлений длинен: он нарушал договоры с английским королем, был страшно жесток по отношению к фламандцам, оскорбил Папу Римского, своим стяжательством доводил парижан до восстаний, завел несправедливейший процесс над тамплиерами и вообще был расточителен, кровожаден, непостоянен, лжив и лицемерен. Он нарушал все законы рыцарства и христианства, причем делал это с явным удовольствием. Семь смертных грехов во время его правления процветали, а семь добродетелей находились в состоянии униженном и оскорбленном.