Чтение онлайн

Слуги нас приветствовали как полагается: осыпали смесью цветов и зерна, преподнесли на блюде свежеиспеченный хлеб с солью. Каждому из нас полагалось откусить от него, дабы узнать — кто будет главным в доме. Причем сделать это надо было одновременно. Откусили, куда ж деваться! Вышло, что следы одинаковы. Граф фыркнул и приказал:

— Все, закончили! Обед в малой гостиной через полчаса. Тэсса, ты будешь исполнять обязанности горничной моей жены. Проводи леди в её покои. Через полчаса жду вас в гостиной, АПРЕЛИЯ!

Я сделала книксен, подхватила на руку шлейф, и не обращая внимания на дорогого супруга, кивнула горничной:

— Веди.

Покои впечатляли. Кровать под балдахином цвета взбесившегося поросенка, такого же цвета гардины, и плотные портьеры на окнах. А вот ковер на полу почему-то синий с золотом. Как будто его принесли сюда случайно из другой комнаты. И стены покрашены в алый. С учетом того, что окна выходят на южную сторону, и солнце целый день светит в них со всем старанием… Да-а…

— Тэсса, а кто до меня жил в этой комнате? — спросила я сбрасывая, наконец с ног туфли на тонкой шпильке. Как мало надо девушке для счастья! Всего лишь снять узкие лодочки на высоком каблуке.

— Так прежняя леди, — ответила девушка. Надеюсь, что девушка — уж больно молода горничная. Лет семнадцати, не более. Глаза карие, распахнуты во всю ширь. Ресницы темные, губки алые, румянец во всю щеку. Хорошенькая… Ладно, не мне о нравственности прислуги заботиться.

Она поспешно расшнуровала туго затянутое платье, а я смогла перевести дух. И зачем, скажите на милость, аристократки терзают себя корсетами? А теперь и дамы нашего сословия переняли моду. Хотя купчиху в корсет затягивать — что корову в газель превращать. Глупо и безнадежно совершенно. Мои младшие сестры всегда мне завидовали. Я пошла в бабушку, а та никогда полнотой не отличалась. Я кушала все, что хотела, при этом почти не поправляясь. А если за зиму и набегали фунты, то к осени исчезали. Еще б им не исчезнуть, если я вставала до света, уходила с глаз подальше и целый день проводила либо в саду, занимаясь посадками, либо каталась на коне, либо подолгу плавала в маленьком озере неподалеку от нашего дома. Сестры злились и завидовали, но спать предпочитали до обеда…

— Прежняя леди? Это первая жена графа? Леди Эстэль?

— Нет, что вы, госпожа! — захлопала ресницами девчонка. — Его сиятельство этот дом купил уже после! Ну, после того, как… Здесь леди Нурия проживала до вчерашнего дня. Вчера его сиятельство велели ей убираться. Ой…

Я кивнула. Значит, леди Нурия… Ладно, подумаем об этом потом.

— Тэсса, где мои вещи? Их должны были уже доставить сюда. Дорожная сумка и баул.

— Да-да, я сейчас!

И девчонка выскочила за двери. Я подошла к окну. Интересно — граф будет шокирован, если я выйду к обеду в одной тонкой рубашке?

— Вот, госпожа!

Тэсса притащила полураспакованную сумку и достала оттуда дорожное платье. Темно — коричневое, приталенное, длинною до середины икры. Отделано широкой строчкой оранжевого цвета. Надо сказать — гардеробом занималась маменька, решившая, что она лучше знает, в чем ходить её дочери. Я не спорила. Все равно убедить не получилось бы. Лично я предпочла бы в дорогу брюки, которые как раз вошли в моду у аристократов. Удобно и практично. Так, где тут у нас… Ага, вот и моя заначка. Это я уже перед самым отъездом в храм засунула в баул сверток с брюками, рубашкой и длинным жилетом. Брюки и жилет черные, а рубашка с широким воротом — снежно-белая. Все же не с похорон едем, со свадьбы.

— Тэсса, помоги мне с прической…

Волосы у меня до талии, каштановые, волнистые. Расчесывать их — мука. Потому быстро вынуть все шпильки, и не расчесывая, скрутить в низкий узел. Потом расчешу, когда на это появится время. Ну-с, что мы имеем? Невысокий рост, чистое лицо без следов от прыщей — опять же спасибо бабушке — с детства приучила умываться по утрам и вечерам специально приготовленным мылом и ополоскивать лицо настоями трав. Глаза серые с более темным ободком вокруг радужки. Все остальное — самое обычное. Не писаная красавица, но и не уродка.

Я еще раз крутанулась у зеркала, подхватила шляпку и приказала:

— Тэсса, сумки упаковать. Спустить вниз. Проследить, чтобы не забыли погрузить в карету. Но сначала проводи меня в малую гостиную.

Граф уже ждал, сидя за сервированным на две персоны столом, и просматривая газету. Ему б шлафрок и трубочку. И вылитый писатель из далекой страны. Фамилию, к сожалению, не помню.

— Долго вы… — равнодушно сказал он, складывая газету и убирая её на край стола. Стул отодвигать мне никто не поспешил. Что ж, с этим я и сама справлюсь. — Одеты вполне прилично и по последней столичной моде.

— Вас это удивляет?

Я опускаюсь на стул, беру приготовленную салфетку, и граф кивком приказывает слуге подавать. Обед проходит в молчании. Мне пока нечего сказать, а о чем думает граф — совершенно не интересно. Меня не спрашивали, продав за титул. Что ж, вещь не обязана вести беседы с хозяином.

— Я вижу, у вас накопились вопросы, — обратился ко мне муж. Раз мы заключили брак в Храме — значит, муж. — Спрашивайте.

— О чем? — удивленно подняла я брови. Вопросов у меня пока не то что не накопилось — даже и возникнуть не успело.

— Ну, я не знаю! О том, как и где мы будем жить, чем заниматься. Права, обязанности…

— Да-а? И вы мне подробно разъясните, что прав у меня нет, а обязанностей, как мне кажется, с избытком? Что остаток моей жизни пройдет в вашем имении? Кстати — вот и первый вопрос: я в роли кого буду проживать? Экономки? Воспитательницы? Или приживалки? Это я к тому, чтобы сразу на нужную линию поведения настроиться. Ваших любовниц мне как надлежит встречать — с почтением, или допускаются сцены ревности? Если последнее — придется порепетировать, я в этом не сильна.

Лицо графа удивленно вытягивается, он резко встает, и удивляет меня тем, что подходит, помогая подняться.

— Корзину с припасами в карету погрузили? — отрывисто спрашивает, ведя меня к выходу. — Вещи леди?

— Все готово, ваше сиятельство, — вытягивается по струнке пожилой слуга. — Когда вас ждать назад? Будут ли какие-нибудь распоряжения?

— Сообщу позже. Всю почту переправлять в имение.

И вот мы снова в карете. Карета уже другая, более приспособленная к дальним переездам. Мягкие сиденья, обитые синим бархатом. Спинки откидываются — можно даже прилечь, если седалище натрет. По бокам — узкие ящики. Скорее всего, там хранятся покрывала. Так, где-то в сумочке у меня был любовный роман. Младшая сестренка подсунула. Сказала, чтобы я восприняла его как руководство к действию. Н-ну — ну… Вот интересно — неужели все вокруг думают, что я в свои двадцать шесть лет действительно ничего не знаю о том, что происходит между супругами?

Я опустила спинку сиденья, сбросила с ног дорожные туфельки и устроилась поудобнее. Вот теперь можно и расслабиться на какое-то время.

Граф Тариэл Тарский внимательно рассматривал «сокровище», ставшее его женой сегодня утром. Надо же — АПРЕЛИЯ! Именно так, и никак иначе. Что ж, пусть пока будет так. В конце концов, он и сам не горел желанием переходить к более тесным отношениям с так называемой супругой. Если бы не деньги! Если бы не разоренное имение, которое надо восстановить — он никогда бы больше не женился. Зачем?! В мире много доступных женщин, а больше они ни на что не пригодны. Вести хозяйство? — с этим вполне справится квалифицированный управляющий. Воспитывать наследника? — для этого существуют гувернеры и воспитатели. Если бы можно было получить приданое без жены… Увы! Придется смириться. Дом в имении большой, имеет два крыла. Вот он и поселит жену в одном крыле, а сам поселится в другом. Вернуться в столицу сейчас не получится при всем желании. Пари и дуэль. И теперь ему придется просидеть здесь не менее полугода. И все бы ничего, но жена… Сам процесс консумации брака… Хотя сомнительно, что в таком более чем зрелом возрасте его супруга сохранила девственность. А иначе почему её никак не могли выдать замуж?! Надо будет предупредить, чтобы не позорила его имя, и не связывалась с разными проходимцами. На одного любовника он, так и быть, закроет глаза, потому как и сам не собирался хранить жене верность. Он же не монах! И да — надо будет принять меры против нежеланных детей. Еще не хватало ему, графу Тарскому, воспитывать чужих бастардов. Эх, надо было потребовать, чтобы его лекарь осмотрел невесту перед бракосочетанием. Вдруг она уже… Вон, какая булочка! А вдруг эта булочка уже с начинкой? И обыскать перед брачной ночью — есть умелицы скрывать свой грех с помощью куриной или голубиной крови. Ему хватило первой женитьбы. Он тогда был юн, ослеплен красотой и наивными голубыми глазами Эстэль… Если бы не родовой артефакт, к которому приносят всех новорожденных рода Тарских, он никогда бы не понял, что ребенок не его. Хотя и родич. Сын кого-то из его многочисленных кузенов. Кого именно — даже сама Эстэль не смогла сказать точно.