Чтение онлайн

Сверкал столовыми приборами, благоухал легкими закусками. А в центре стола возвышалась большая супница с огненным хашем: густым мясным супом с пряностями и кореньями, помогающим снять все последствия вчерашнего разгула.

— Чего ты мечешься? — удивленно спросил его друг, откладывая в сторону свежую газету.

— Да так… Пытаюсь понять, куда делось все, что мы вчера здесь бросили. Иеремей никогда особо с уборкой не торопился…

Вскоре к ним присоединились все остальные участники попойки. Молча уселись за стол, и какое-то время поглощали предложенное, не спеша обмениваться впечатлениями. Первым отвалился от стола Роксидион. Перевел дыхание, взглянул на приятелей.

— Это было божественно, Тар, — сказал он. — У тебя новый повар?

Тариэл пожал плечами.

— У меня новая жена, Рокси. Слуг я не менял. Не припомню, чтобы меня когда — либо отпаивали средством от похмелья и кормили хашем, да еще столь искусно приготовленным. — Значит, тебе повезло с супругой, — откинулся на спинку стула второй их приятель, виконт Контре. — Если б у меня была такая жена — я был бы счастлив. А что? — Скандал с утра не закатила, средством от похмелья снабдила. Радикальным, надо сказать. Но ведь помогло. Да еще и хаш велела приготовить. За одно это ей стоит подарить что-нибудь ценное…

— И что же? — выгнул бровь Тариэл. Виконт пожал плечами.

— Тебе лучше знать — что нравится твоей супруге. Рокси, Зар, вы едете или остаетесь еще на день?

Роксидион поднялся.

— Я еду.

И мы тоже, — ответил Зар. То есть, виконт Зарион Тэксэ. — Все же, у нашего друга медовый месяц, и что-то мне подсказывает, что первая брачная ночь у него не задалась.

Друзья весело расхохотались, пожимая Тариэлу руку.

Граф проводил приятелей за ворота усадьбы, выслушав немало пожеланий счастливых супружеских ночей. И даже сам пробовал шутить, мысленно перебирая доводы, которые собирался привести супруге. Убедить её показаться повивальной бабке. Должен же он удостовериться в своих предположениях!

— Зря вы это, — осторожно сказал Иеремей в ответ на приказание тотчас пригласить в усадьбу повитуху. — По её сиятельству видно, что она девушка честная. Зачем бы ей вас обманывать?

— Много ты понимаешь, друг Иеремей! Моей жене двадцать шесть лет. В этом возрасте у других дам уже по нескольку детей имеется. И мне вовсе не улыбается получить еще одного… — тут он проглотил весьма неприличное слово. — Я хочу быть точно уверенным, что следующий ребенок будет действительно моим.

— Воля ваша, милорд, — покачал головой Иеремей. — Воля ваша, но леди вам этого не простит.

— Как будто я нуждаюсь в её прощении! — хмыкнул граф, с отвращением глядя на графин с чистой водой. Ему хотелось выпить, но после принятого средства от похмелья это было неразумно. Интересно — откуда госпожа графиня знает об этом средстве?

Для меня утро началось довольно рано: ровно в тот момент, когда мой супруг и повелитель отправился в свою спальню. Это ж надо такое здоровье иметь — пить до шести часов утра. Встанут, стало быть, часам к четырем, не раньше. И головы болеть будут, это уж как пить дать. Что ж, значит, мне нужно встать, принять душ, собраться, и идти знакомиться со слугами. В конце концов, граф сам сказал, что отныне это входит в мои обязанности: заниматься бытом в доме.

— Лита, найди мне Иеремея. Я правильно поняла, что он распоряжается всеми вами?

Девушка кивнула, проворно убирая постели. Я подошла к кроватке: маленький виконт спал, тесно прижав к себе медведя. Ночью он несколько раз просыпался в слезах, и мне пришлось устроиться рядом с ним. Хорошо, что облюбованный мной диванчик оказался не слишком тяжел, так что мы устроились прекрасно.

— Лита, тебе придется остаться с малышом, — сказала я, когда девушка вернулась. Уже умытая, свеженькая, чем-то похожая на Тэссу. Такая же молоденькая, синеглазая и румяная. — Попозже я решу — останешься ли ты няней, или придется подыскать кого-то еще. Никуда из комнаты не уходи. Если виконт проснется — немедленно позови меня. А мы пока спустимся в кухню.

И мы пошли в кухню. Она располагалась в полуподвальном этаже дома, выходила окнами и дверями на хоздвор. Хозяйничала там дородная женщина в годах. С нею вместе работали еще две женщины, помоложе.

Иеремей торжественно представил меня, как новую хозяйку усадьбы. Повариха с помощницами равнодушно поклонились. На мое требование показать меню переглянулись, пожали плечами:

— Дык это, мы без этого обходились, — ответила повариха. — Вот, на завтрак у нас каша будет. А про обед еще и не думали. Со вчерашнего дня немного мяса осталось, разогреем. Господин наш не привередлив. А прочим и вовсе не по чину.

— Я — привередлива! — пожала плечами уже я. — Значит, готовить тут будут так, как хочу я. А что на завтрак виконту приготовлено?

— А господину виконту завтрака не полагается. Мадам Генриетта не приказывала готовить для него. Только стакан молока и черный хлеб.

Н-да, все еще хуже, чем я думала. Ладно, с проверкой я приду попозже, а сейчас…

— Мясо есть? Специи? Молоко? Яйца? Куриный бульон сварить сумеете? Или мне самой этим заняться? Что такое «хаш» — знаете?

Кухарки только переглядывались и пожимали плечами. Спорить не решились — и то хлеб. Через пару часов был готов и хаш, и легкий куриный бульон для виконта, и свежие булочки для меня… Иеремей время от времени заглядывал на кухню, качал головой и улыбался чему-то. Потом он же распорядился приготовить все к завтраку в той же малой гостиной, где почти до утра веселились мужчины. А я вспомнила об одном простом рецепте от похмелья. Матушка моя неоднократно его на батюшке испытала. Действует радикально и надолго отбивает стремление к излишествам. Приготовила, разлила по бокалам, велела Иеремею подносить каждому, кто уже изволил продрать глаза. Тот, явно узнав зелье, хмыкнул и обещал осчастливить всех. Я кивнула и отправилась к ребенку.

Малыш уже проснулся, и теперь сидел в кроватке, притянув к себе медведя.

— Здравствуй, малыш, — присела я рядом, осторожно касаясь светлых пушистых волос. Малыш напрягся.

— Не бойся меня, Артур, я тебя не обижу. Мы сейчас пойдем в ванную, умоемся, потом я смажу все твои синяки лечебной мазью, и будем завтракать.

— Мадам Генриетта не разрешает, — шепотом сказал мальчик, еще больше скукоживаясь. Я осторожно попыталась пересадить его к себе на колени. Мальчик не сопротивлялся, но… Зря я выгнала эту… эту… Надо было выпороть её вожжами на конюшне. Смазать самой жгучей мазью и выпороть еще раз.

— Запомни, малыш, мадам Генриетта больше никогда не появится в этом доме, — шепнула ему в розовое ушко. От него пахло сейчас так, как и должно пахнуть от ребенка: молоком и детством. — Я не дам тебя в обиду никому.

Мальчик только вздохнул.

А потом мы купались в ванне, вытирались большим пушистым полотенцем, смазывали синяки и ссадины — Артур мужественно пытался не плакать, а я сцеловывала с его пушистых ресничек слезинки. Потом… Потом я ругалась самыми грубыми словами, какие только знала, но мысленно: у малыша не было ни одного приличного костюмчика. Так, ветошь какая-то, только на тряпки и годится. Пришлось звать Иеремея, требовать немедленно отыскать хоть какую-то портниху, заказывать белье и все остальное. А потом еще и приказать немедленно заняться генеральной уборкой в комнатах малыша.

Слуг в усадьбе графа было немного: две горничные, дворецкий, он же камердинер, кухарка с двумя помощницами, да еще две девчушки лет по пятнадцати. Лита сказала, что их взяли в дом совсем недавно, буквально перед нашей свадьбой. Видимо, граф решил, что мне может потребоваться большее количество слуг. Были еще конюх, садовник, рабочие, совмещавшие все обязанности слуг — мужчин. С этим мне еще предстояло разобраться. Так же, как и с самим хозяйством. Но пока мне надо обустроить комнаты для виконта и для себя. И желательно, чтобы находились они в шаговой доступности. Что- то мне подсказывает: ребенку еще долго будут сниться страшные сны. Потому я оставила малыша с Литой, своей волей объявив её няней маленького виконта, вызвала к себе Иеремея, и, пока граф изволил почивать, занялась осмотром дома. С третьего этажа.