Чтение онлайн

Граф вновь взглянул на супругу. Девушка — будем считать, что девушка, ибо обратное пока не доказано — уже привычно опустила спинку сиденья, вытащила из бокового ящика подушку и покрывало, сбросила с ног туфли и удобно устоившись, открыла книгу со знойным мужчиной на обложке. Тот держал в объятиях томно обмякшую красотку. Тариэл фыркнул. Ну да — все девицы любят подобную муть. И называется, вероятно, как-то так: «В плену страсти». Или что-то в подобном роде. Тариэл фыркнул еще раз, и тоже достал из второго ящика подушку и покрывало. Ехать предстояло не менее трех часов.

Дороги в королевстве Анусьен были достаточно безопасными, чтобы графу Тарскому можно было без опасения довезти супругу до имения. Но все же пистолеты и шпагу прятать граф не стал, положив под рукой. Карету сопровождали несколько весьма преданных и вооруженных слуг. Кучер и грум были так же вооружены. Как говорится — на Богов надейся, а сам не плошай.

Граф попытался углубиться в просмотр последних отчетов от управляющего имением, но что-то мешало. Вернее — кто-то. Молодая жена. Она спокойно перелистывала книгу, а он с интересом из-под ресниц рассматирвал свое приобретение. И — сравнивал. Эстэль себя так не вела. Помнится, в день свадьбы она была нервная, то вдруг начинала плакать, и тогда он сцеловывал слезы с её щек. То безудержно веселилась, и он с радостью бросался в круговорот свадебных торжеств. А эта Ап — ре — лия лежит себе, удобно устроившись, и даже не обращает внимания на мужа. А сейчас и вовсе — отбросила книгу, сладко потянулась и… Заснула! Заснула — и это в первый день своей замужней жизни! Тариэл удивленно качнул головой и подумал, что обыскать придется тщательно. А фигурка у неё… хорошая фигурка. Грудь — не сказать, что пышная, но в наличии имеется. Да и попа, как он успел заметить, вполне себе аппетитная. Может, ему и не будет так уж сложно настроиться на консумацию. И волосы вроде бы ничего так, каштановые с легкой рыжинкой, волнистые — прядка упала на лицо, и теперь чуть колышится от легкого дыхания. Глаза он разглядеть не успел, а губы чуть припухли во сне, как у маленького ребенка. Её можно даже назвать — нет, не красавицей. Очаровательной — да, так будет правильнее. И если она хм… угодит ему ночью, он даже не будет сильно её упрекать. Все же двадцать шесть — это не шеснадцать. И даже будет время от времени навещать в её покоях.

Граф нервно дернулся, ощутив напряжение в паху. Воздержание сказывалось — за две недели до свадьбы он на время отослал содержанку. По борделям Тариэл предпочитал не бегать. И денег нет, и здоровья жалко. Нурия не была привередливой, отрабатывая за кров, стол и маленькие презенты. Однако скандал с битьем посуды и истерикой все же устроила. Чем и подтвердила мнение Тариэла: любая баба хочет замуж. Пусть даже и за обедневшего аристократа. И ей не важно: есть ли какие — либо чувства, или их и в помине нет. Вот и эта — супруга-тоже выскочила замуж за него, даже не удосужившись хотя бы раз встретиться до свадьбы. Ну, хоть не страшная, и то хорошо. Все же, когда он выбирал из предложенных невест, не больно-то заморачивался с внешностью — лишь бы приданое могло покрыть его расходы. Приданое Апрелии Аэрт его вполне устроило, как и желание её отца иметь внуков — аристократов. Ему не жалко. Титул учтивости получат все дети, которые родятся в браке. Хотя он надеялся не более, чем на двух — и то, если первенцем станет девочка. Если же первым родится мальчик — он постарается второго не допустить.

Граф еще раз взглянул на мирно посапывающую жену и тоже прикрыл глаза… Я заснула — неожиданно крепко, сладко и абсолютно не беспокоясь о том, как это воспримет мой спутник. И снилась мне дорога. Неширокая, прихотливо извилистая, она кружилась то по полям, то по светлому лесу, то вовсе выбегала к реке… Кажется, боги решили показать мне мою будущую жизнь. Я то ехала по дороге в карете, то шла пешком, останавливаясь в особенно красивых местах, то почти бежала, торопясь куда-то. А рядом со мной слышалось чье-то дыхание… Интересно — это был граф? Или кто-то другой?

Проснулась от резкого толчка — кажется карета остановилась. Приехали, однако… Что-то быстро…

В это время послышались голоса — мужские, громкие и веселые. Скрипнула, рапахиваясь, дверца кареты.

— Я же говорил, что это наш друг! — громко произнес заглянувший внутрь молодой человек в темной рубашке с распахнутым воротником. — О, и какая милашка с ним путешествует! Тариэл, ты что — не рад нас видеть? Как зовут крошку? Ты же нас познакомишь?

И уставился лукавыми серыми глазами на меня. И что мне прикажете делать? Граф, тоже только что открывший глаза, еще не пришел в себя настолько, чтобы хоть что-то сказать в мою защиту. А может быть, не желал. Как бы то ни было, мы оба молчали. Я — потому что меня никто не спрашивал. Граф… Почему молчал граф — я не знала. Я поступила так, как считала нужным. Поднялась, глянула в переднее окно. Возле лошадей никого не было. И тогда я свистнула. Так, как делала это всегда, когда мне хотелось кого-нибудь вспугнуть. Кони дернулись, карета дрогнула, прокатилась у кого-то по ногам. Послышались вскрики и ругань, но останавливать нас никто не захотел, вероятно, потому что мужчины остались на месте, а карета покатилась дальше. Нет, ничего серьезного с мужчинами случиться не могло, поболят пару дней отдавленные конечности, но танцевать на балах они смогут по-прежнему. Карета легкая, шины резиновые… Выживут все…

— Зачем вы это сделали, леди Апрелия? — удивленно выгнул бровь граф. — Они не сделали бы ничего предосудительного.

— Надо было представиться вашей очередной крошкой, граф? — так же выгнула бровь я. — Моя честь для вас — пустой звук, я полагаю? Что ж, надо было предупредить меня заранее.

— Можно подумать — вам есть, о чем заботиться, — сквозь зубы прошипел граф. — В ваши-то двадцать шесть лет!

Он не успел перехватить мою руку. А рука у меня тяжелая.

— Вы перешли границы, ваше сиятельство, — тихо сказала я. — Отныне вы можете быть абсолютно свободны от своих обязательств передо мной. Я не требую ни консумации брака, ни обетов верности. Надеюсь, ваше имение располагает каким-нибудь домиком, в котором я могу поселиться на то время, которое необходимо для признания брака недействительным?

— Для вас должны были приготовить покои, — опять же сквозь зубы процедил граф. — Не думаете ли вы лишить меня вашего приданого? Или у вас есть где-то любовник, к которому вы решили сбежать?

Я только горько улыбнулась. Любовник! Я слишком ценю себя и свободу, чтобы заморачиваться с таким бесполезным делом как любовь. Мне нужно прожить здесь год. И потом предъявить доказательства того, что брак так и не был консумирован. Приданого мне это не вернет, но я останусь графиней. Смогу уехать туда, куда мне давно хотелось — к морю. Куплю на свои проценты домик, и смогу заняться собственным хобби, которое еще и приносит неплохой доход: шитье бисером и драгоценными камнями. Кому-то это кажется скучным и ненужным, а мне нравится.

Карета продолжала мерно катиться по проселочной дороге, граф молчал, время от времени нервно поглаживая горящую щеку. Рука у супруги оказалась тяжелой. Надо же — возмутилась! Он же в два счета выведет её на чистую воду, как только они останутся в спальне! А она точно дочь купца?! Что-то не замечал он у купеческих дочек такого чувства собственного достоинства. Обычно они рады вниманию аристократа. А еще лучше надо будет послать за старой повитухой. Уж та сумеет определить — невинна ли девица. А потом ткнуть этим в лицо супруге. Подумаешь — крошкой её назвали. Но это позже. Сегодня у него и так много дел.

Тариэл приподнялся, взглянул в заднее окно. Чуть дальше по дороге были видны шесть всадников. Едут за ними. Он задолжал друзьям мальчишник. Вот и займется вечером, после того, как представит слугам новую госпожу. И предупредит друзей, чтобы не раскатывали губы на Апрелию. Жена — это не подружка на одну ночь. Какие-то правила приличия соблюсти необходимо.

Вот уже третий час я сидела в выделенных мне покоях. Сидела в тяжелом кресле, не раздеваясь. Сняла только туфли — чтобы ноги отдохнули. Сидела — и тупо смотрела прямо перед собой, мысленно прокручивая прошедший день: подъем задолго до рассвета, сборы в храм, само торжество, равнодушное прикосновение губ мужа, поездка в городской дом, поездка в имение. Встреча с приятелями мужа, и все, что за этим последовало. Что ж! Для своего рода я умерла, а возрождаться в роду мужа не хочется. Пусть будет год забвения, так сказать. Потом поход в храм, и свобода. Я смогу… Я много чего смогу! И пожалеть себя потом тоже смогу. Я — сильная, справлюсь.

Встала, прошлась по выделенным покоям. Спальня, будуар, гардеробная. Мои вещи принесли только что, и еще не успели распаковать. Это хорошо, это правильно. Здесь я жить точно не стану, потому как из гардеробной есть еще одна дверь. И что-то мне совершенно не хочется проверять — что за ней. Скорее всего — она ведет в покои мужа. Комнаты не то чтобы совсем запущенные, но нежилые. Неуютные, наполненные разномастной мебелью и совершенно неподходящими ни по стилю, ни по цвету коврами и шторами. Такое впечатление, будто попала в заброшенный чулан.

Я вышла в коридор, прислушалась: внизу раздавались громкие мужские голоса, хохот, звон посуды. Обо мне, кажется, никто и не вспомнил. И ладно. С правами и обязанностями разберемся завтра. Про еду думать не хотелось, да и корзина, что ехала с нами из города, почему-то оказалась среди моих вещей.

Вернулась, осмотрела дверь. Ключа нет, но есть вполне приличный засов. Закрыла двери, пошла в гардеробную, нашла и там засов. Хиленький, такой мужчину не удержит. Вот тут и можно порадоваться, что в покоях много мебели. Отодвинуть гору диванов и кресел надо постараться. Но на ночь здесь я все равно не останусь.