Чтение онлайн

Дальше я слушать не стала. Что бы там не говорили, а кухня, пожалуй, самое главное место в доме. И от того, кто на кухне командует, зависит здоровье и жизнь обитателей дома. Если готовят пищу с любовью и радостью — то и в доме радость. А если каша подгорает, суп то недоварен, то пересолен — и обитатели дома злые. Попробуй веселиться, если у тебя резь в желудке и несварение. Потому вошла в кухню и сообщила:

— Марьяна, вы уволены. Можете отныне не беспокоиться о том, кто и как будет хозяйничать на кухне. Иеремей, много ли мы должны бывшей кухарке?

Иеремей, вошедший следом за мной на кухню, вытащил из кармана бумажку.

— Так жалование они три дня назад получили. Три серебряных ей причитается.

Я мысленно присвистнула. Десять серебряных — это золотой. Три золотых в месяц получают продавцы в батюшкином магазине. Да за такие деньги кухарка должна на этой кухне жить. И что-то мне подсказывает, что и графскую кладовую она со своей регулярно путала. Вытащила из кармана три серебряных, вручила кухарке и указала ей на дверь. А потом, когда вздорная женщина ушла, обратилась к оставшимся.

— Значит, так, уважаемые. Сегодня готовить будете под моим контролем. Лишних денег на разносолы у нас пока нет, так что все будет по — простому. На завтрак его сиятельству… хм, Иеремей, что предпочитает на завтрак его сиятельство?

— Так оне не привередливые, — пожал плечами дворецкий. — Обычно яичницу с беконом, булочки свежие с вареньем да маслом. Напиток травяной. Так-то оне чай любят, только в последнее время у нас его нету. Дороговато.

— Значит, яичница с беконом, — кивнула я. — Тесто на булочки поставили? Отлично. И оно почти готово? Замечательно. Кто у вас ими занимается?

— Я, ваше сиятельство, — присела в корявом книксене одна из женщин. — Надея меня зовут. Вся стряпня на мне всегда была.

— Хорошо. Значит, булочками занимаешься ты. Кто умеет варить молочную кашу? Так, чтобы ребенок её мог кушать, и не давиться комками?

— Я, госпожа, — выступила из угла вторая женщина. — У нас из круп только манная и осталась. Молоко-то свое, а вот крупы давно не закупали.

— Значит, варишь манную кашу для виконта. Варенье какое?

— Так крыжовенное, да из садовой земляники, ваше сиятельство.

— Отлично. Виконту подадите манную кашу, булочки, горячее молоко, варенье и масло. Мне-то же самое, что и его сиятельству. Добавьте только горячее молоко специально для меня. Что будем делать с обедом — решим попозже. Для всех остальных обитателей этого дома готовьте пока как обычно. А после обеда будьте готовы к ревизии. Я должна знать — что именно есть в наших кладовых и погребах. Да, вина не подавать. Я не пью вовсе, а его сиятельство временно от вина воздерживается.

Как оказалось, граф воздерживается и от обеда, и от ужина. То есть, после завтрака его сиятельство срочно засобирался в город, сквозь зубы выдав мне разрешение делать все, что захочется. Подписал чек на приличную сумму, согласился с моим предложением жить, не пересекаясь без особой нужды, и укатил в город. Иеремей только вздохнул, услышав, что его сиятельство вернется лишь через несколько дней.

Эти несколько дней прошли в заботах и хлопотах. Пользуясь отсутствием графа, я загнала в его покои служанок с ведрами, тряпками, вениками и прочими атрибутами генеральной уборки. Радовало меня в этом только одно: менять обои пришлось не мне. А перед этим еще и уничтожение обнаглевших соседей по кровати. Иеремей носился у меня на подхвате с просветлевшим лицом, время от времени давая весьма дельные советы. Все же я совершенно не знала своего мужа. Через три дня спальня и гостиная засияли чисто промытыми окнами, светлыми стенами, до блеска начищенными бронзовыми канделябрами на каминной полке. Камин тоже был очищен от многолетних наслоений грязи и оказалось, что облицован он светлым мрамором. Пыльные балдахины были ликвидированы: не терплю их со времен пансиона, так и кажется, что свалится оттуда какая-нибудь гадость. Да и насекомые гнездились в них целыми колониями. Портьеры мы поменяли, а вот на ковры денег пока не было, пришлось тщательно почистить, выхлопать и просушить на солнце старые. Хорошие ковры, кстати. Полы оказались замызганным паркетом. И его успели привести в порядок: отциклевали и натерли до блеска. Уж не знаю, скажут ли мне за это спасибо, но пока я играю роль хозяйки имения… Мебель тоже пришлось приводить в порядок. Иеремей сам распорядился собрать все бумаги, разбросанные по покоям графа. Собрать и перенести в кабинет на первом этаже. Я не вмешивалась. И без графских архивов забот хватало.

К концу недели из города батюшка самолично привел обоз с моим приданым. Мебель разгрузили быстро, а потом еще часа полтора таскали наверх мою библиотеку. Книг было много. Бабушка оставила мне не только приличный счет в гномьем банке, но и свою библиотеку с довольно редкими изданиями. Наконец-то у меня появится время на полноценное знакомство с этим богатством.

— Дочка, раз теперь ты мужняя жена, то теперь можешь прочесть вот это, — сказал мне батюшка после обеда. Из — за стола мы переместились на крошечную терассу. Дверь на нее я отыскала, когда занималась ремонтом той самой малой гостиной. Отыскала, велела открыть, подремонтировать, и теперь мы с Артуром часто завтракали, обедали и ужинали здесь, наблюдая за работой садовника. Он уже расчистил старый розарий, обрезал все кусты, и теперь высаживал на клумбы цветы однолетки.

— Что это, батюшка?

— Это письмо тебе написала тетушка Аксинья перед своей смертью. Велела отдать, когда ты выйдешь замуж. Или когда тебе исполнится двадцать восемь лет. Что там написано — я не знаю, письмо запечатано магически. Тетушка тебя любила больше остальных моих детей. Да и то сказать — Меланья её не жаловала, конечно, хоть тетушка и помогала ей. Ну, да это так всегда: сноха со свекровью редко мирятся. Дело житейское, чего уж там. Тебе, можно сказать, повезло: ни свекра, ни свекрови. С мужем-то ладится? Ты не таись, дочка, ты ж мне не абы кто — детище от жены любимой.

— А что ж ты меня за нелюбимого отдал-то, — хмыкнула я. — Прости, батюшка! Сам видишь, как у нас все ладно: я здесь за хозяйку, муж в городе. Уж не знаю, чем он там занят, полагаю, однако, не скучает. Договорились, что этот год мы живем каждый по своим правилам. А там посмотрим, как получится. Ты, батюшка, мое рукоделие не забыл привезти? Сейчас дни долгие, вечера светлые, да и виконт у нас мальчик послушный, забот не доставляет пока. Будем с ним по вечерам рукоделием заниматься.

— Привез, привез, дочка, а как же! У меня уж интересовались: нет ли чего на продажу. А что за графа отдал… Ты по-другому замуж не шла, да и не было жениха на примете, а тетушка мне строго наказала замуж тебя за аристократа выдать, и в приданом не скупиться. Хоть за богача, хоть за нищего, лишь бы аристократ был. И против развода не велела возражать. Тебе главное — год с ним прожить. А уж там, как сложится. Вольна будешь уйти, коли не сладится. Хозяюшка из тебя замечательная получается, дочка. Смотрю я, как ты свои, да и мужнины комнаты отделала, и сердце радуется. Недаром на тебя тетушка время свое тратила, ой, не зря!

Я согласно кивнула. Не зря. Все же, купеческий обиход немного другой. И вкусы попроще, и требования другие. А бабушка воспитывала меня почти как аристократку. Да и пансион даром не прошел. Этикет, уроки музыки, рисования, танцев, рукоделия, истории, географии… А еще домоводство, кулинария, ведение хозяйственных книг… В нашем пансионе были девочки из состоятельных семейств, но, как правило — сироты. У кого не было матери, у кого-то отца. А то и обоих. И готовили из нас не только будущих жен и матерей, но и экономок, гувернанток, дуэний — дипломированную прислугу. И не всем везло так, как мне.

Лорд Тариэл был зол. Даже не зол — он был в бешенстве. С самого начала все пошло совсем не так, как он планировал, уезжая в город. Во-первых, по дороге туда слетело колесо у кареты, из — за чего им пришлось несколько часов проторчать на дороге. Во- вторых, когда он все же добрался до собственного дома, оказалось, что слуги устроили себе внеочередной отпуск, совершенно забросив все дела. Не было даже горячей воды, чтобы граф мог принять ванну. Что уж говорить о горячем ужине! Ему пришлось ждать несколько часов, пока отыщут истопника, пока он соизволит развести огонь под баком с горячей водой, пока она нагреется настолько, чтобы можно было вымыться… И на ужин граф получил небольшой кусок холодного мяса, черствый хлеб и травяной отвар. Хорошо, что хотя бы отвар был нужной температуры. Ехать ужинать куда-то в трактир у графа не было желания. Решив, что все дела он будет решать с утра, граф отправился в спальню. И хотя на улице царила весна — в спальне было довольно прохладно. Постель оказалась слегка влажной, потому что камин не топили. С одной стороны, это даже пошло графу на пользу. Он уснул, совершенно не думая о женщинах. С другой… Он встал с заложенным носом и осипшим голосом. До обеда мотался по городу, разыскивая то старого друга отца, который должен был передать пакет с документами на тот самый кусок леса и буераки. Друга дома не оказалось, и молодой граф исколесил чуть ли не весь город в поисках. А когда нашел, оказалось, что документы находятся в столичном банке.