Чтение онлайн

— Высмеивай, но, кажется, я помню, как ты минутой ранее в панике колотила в мою дверь.

— Туше.

— Тебе не кажется странным, что никто из нас не предложил вызвать копов?

— Потому что у меня был ты, — говорит Джой.

— Но если бы у тебя не было меня?

— Но ты был.

Я нажимаю паузу и откидываюсь на спинку стула. Неужели Джой действительно хочет, чтобы я это делал? Мне кажется, я упускаю что-то. Часть меня хочет спросить у Мэллори, что она думает, но Джой не поделилась этой папкой ни с ней, ни с Луной, ни с Ксандером, ни с кем-либо из нашей команды. Только со мной. И я не вынесу мысли, что открою это другим, и они скажут мне, что я неправ. Мне нужно, чтобы здесь была подсказка. Мне нужно, чтобы на что-то можно было надеяться.

Голодный, я делаю перерыв и заказываю доставку из Beto's Tacos с холма. Пока жду, снова просматриваю сообщения. Со всех сторон сыплются письма. Каждый контакт, с которым мы познакомились через подкаст, старые друзья, которых мы не видели годами. Два голосовых сообщения от наших юристов. Они хотят обсудить, как уладить всё официально, чтобы не сорвать сделку по дистрибуции. Также есть электронное письмо от нашего редактора из Macmillan: «Не могу поверить. Шлю вам всю свою хорошую энергию. И, конечно, не беспокойтесь о дедлайнах».

Я не беспокоился о дедлайнах. Но это правда, что один приближается. Мы с Джой почти не обсуждали мемуары после презентации и продажи. Идея состояла в том, чтобы объединить наши истории «как мы сюда попали» в одну «вдохновляющую книгу» — слова нашего агента, не наши — и я согласился только потому, что Ксандер был убежден, что это оживит наши переговоры. Но затем контракт на книгу занял месяцы, и последующее объявление было заглушено вирусным видео Теда. С тех пор мне было очень трудно заставить себя написать хотя бы одну главу.

Однако мне приходит в голову, что моя подруга, следующая расписанию, вероятно, уже начала писать свою. На ее компьютере я выполняю поиск по запросам «книга ЭИМСТЖ», «мемуары», «Macmillan» и «нон-фикшн».

Я начинаю задаваться вопросом, не является ли защищенный паролем PDF-файл тем, что я ищу, когда нахожу документ Word под названием «Я могу спать где угодно». Открываю его.

И вот оно.

Три главы. Не так много, как я надеялся, но все же. Двадцать шесть страниц Джой.

Это как повернуть время вспять — встретить Джой в баре «Эхо», подпевать каверу на «Lovesong». Я знал с того самого момента, что она станет важной частью моей жизни. Провожая ее домой, я думал: «Не облажайся. Не облажайся». Потому что я был неудачником. После смерти мамы это почти стало моим девизом, и когда я нашел Джой в «Эхо», я все еще выбирался из своей ямы. Я не хотел утащить ее за собой. Я хотел встретить ее на вершине. И поэтому я ступал осторожно. Сказал ей, что я не в хорошем месте. Что мы должны быть просто друзьями. Я сделал то, что считал лучшим.

Я перестарался.

Когда умер мой отец, я понял, что натворил. Неделями я размышлял о вымысле справедливости, пока мы с сестрой упаковывали фотоальбомы на чердаке и находили новые дома для чучел отца. Иногда по ночам я находил Сару в шкафу в спальне, где она сидела, скрестив ноги, и плакала, уткнувшись в одежду родителей. В другие ночи она находила меня рыдающим на капоте старого потрепанного пикапа отца. Оба наших родителя погибли в машинах. Оба наших родителя были мертвы.

Когда закончился мой срок условно-досрочного освобождения, я понял, что у меня больше нет оправданий. Жизнь была полна неопределенности. Если не краткости. Я покончил с осторожностью. Я собирался сказать Джой, что хочу большего. Никакой «дружбы». Я хотел всю ее. Но разговор должен был состояться лично.

Увидеть ее лицо было как открыть окно в душной комнате. После месяцев, проведенных в разбитом состоянии, я снова стал целым. Мы ели пиццу, и она положила голову мне на плечо. «Мне нужно кое-что тебе сказать», — сказала она.

Мне пришлось сжать ноги, чтобы руки перестали трястись. «У меня вроде как тоже есть кое-что тебе сказать».

«Ладно, но я первая», — сказала она. И тогда я узнал о Ксандере.

Мне было слишком стыдно, чтобы объяснить, почему я расстроен. Как я мог так ошибиться? Как я мог позволить себе поверить, что заслуживаю счастливого конца? Я кипел несколько дней, и только после встречи с Ксандером смог расслабиться. Он мне понравился — я мог неохотно признать это, — но он был не в ее вкусе. Это не продлится долго. Я был в этом уверен.

Я ошибался.

Главы заканчиваются, когда Джой переезжает к Ксандеру. Хотелось бы, чтобы было больше. Хотелось бы, чтобы здесь были ответы. Но их нет. Я закрываю ноутбук Джой и кладу голову на руку, и следующее, что я помню, — звонок в дверь.

Тако. Я вытираю слюну с лица и встряхиваю конечностями. Идя к двери, я говорю себе, что все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Но когда я открываю дверь, это не ужин. Это Келлер и Прайс.

И я почти уверен, что все не будет хорошо.

Мы с Бенни снова столкнулись в редкий дождливый июньский день. Я увлеклась рисованием — Ксандер называл это «кукольным искусством», потому что холсты были меньше моей ладони, — и зашла в «Blick», чтобы пополнить запасы. Сначала я услышала голос Бенни, потом его смех и застыла на месте. Мы не разговаривали с тех пор, как Ксандер выгнал его из нашей квартиры, и мне неловко в этом признаваться, но я чуть не бросила корзину и не убежала. Я не знала, что сказать.

Я до сих пор помню выражение его лица, когда он завернул за угол и увидел меня возле стеллажей с холстами.

— Джой? — сказал он. Словно, может быть, это была не я. Словно, может быть, ему показалось.

— Привет, Бенни, — с трудом выдавила я. Прошло три года. Целых три года. И за это время я превратилась в матрешку из эмоций. Поначалу я была слишком подавлена и разбита, чтобы отвечать на звонки, не могла собраться с силами и взять в руки телефон, не говоря уже о том, чтобы выдержать целый разговор.

По мере того, как усталость отступала, во мне нарастало возмущение. Как Бенни посмел сказать, что я не хотела ребенка? Конечно, я хотела ребенка. Неужели он думал, что я стану матерью только ради того, чтобы угодить мужу? Если бы это было так, мне бы не было так чертовски грустно.

Еще глубже я чувствовала стыд. Бенни видел меня у окна. Он знал, что я слышала, как он спорил с Ксандером, знал, что я предпочла остаться скрытой. Я смотрела, как Бенни уходит, видела боль в его глазах и ничего не сделала, чтобы все исправить. По сей день у меня нет оправдания моему поведению, кроме того, что я просто… не могла. Просто не могла.