Чтение онлайн

— О боже. — Я не хочу в это верить, хотя и не сомневаюсь. — Тед был одним из папарацци, которым он заплатил? Или Эмиль?

Келлер качает головой.

— Если не считать видео, которое Тед выложил в августе, у нас нет ничего, что связывало бы их с какими-либо опубликованными фотографиями Джой до ее исчезновения. Тед даже утверждает, что однажды видел, как Ксандер тайком сделал несколько снимков в супермаркете. Говорит, что в тот же день они появились в сети.

У меня дергается глаз при воспоминании о том, как мой сосед пытался рассказать мне это.

— Но… но как же объятия?

— Что?

Я напоминаю ей о фотографии возле моего Дзен-Приюта, о фотографии, о которой Джой написала в своих мемуарах.

— Ах, да. — Келлер говорит: — Не Тед. Ксандер и за эту фотографию заплатил немалые деньги.

— Но… — Я отказываюсь это принять. — Тогда о чем говорила Куинн?

Келлер не понимает, поэтому Сара быстро пересказывает наш разговор с Куинн в пекарне. «То дерьмо с Тедом и Эмилем».

— Мы думали, это означало… — Она хватает меня за руку. — Когда эти заболевания от Shake Awake попали в новости?

Мне требуется секунда.

— В августе.

— Значит, примерно в то же время, когда Тед снял вирусное видео?

— Незадолго до этого, — подтверждаю я кивком. А затем, вспоминая настойчивое заявление Теда о том, что он никогда раньше не встречал Эмиля, я понимаю, к чему клонит Сара. — То дерьмо с Тедом и то дерьмо с Эмилем. Вирусное видео и скандал с Shake Awake. Две разные вещи, которые произошли примерно в одно время.

— Хм. — Сара подпирает подбородок ладонью.

— Я понимаю, почему вы запутались, — говорит Келлер со вздохом.

Это похоже на жест примирения — этот комментарий, эта информация, но я все еще зол на нее, и я знаю, что она еще не закончила с нами.

— Это все?

Она изучает меня секунду. Кивает.

— Я рада, что вы нашли свою девушку, — говорит она. А затем уходит, прежде чем я успеваю ответить.

Сара отвозит меня домой, когда заканчивается время посещений. В сгущающихся сумерках операторов становится меньше, но по их вопросам понятно, что до них еще не дошли новости. Часть меня хочет крикнуть во все горло, обращаясь к лиловому небу: «Она жива! Джой жива!» Но потом я вижу Теда. Даже зная то, что я знаю сейчас, я все равно испытываю смешанные чувства. Я решаю, что они не заслуживают сенсации.

— Знаешь, рано или поздно тебе придется с ним помириться, — говорит моя сестра, раскладывая мексиканскую еду.

— Может, я перееду.

— Или, может, ты просто купишь ему новую камеру.

— Может быть. — Я разворачиваю свой буррито и откусываю. Впервые за несколько дней я чувствую вкус того, что ем.

Старший детектив, та, что с обветренной кожей, называющая себя Келлер, очень дотошна.

— Итак, вы сказали ему, что уходите от него, а что потом? — подсказывает она.

Мои врачи не пускали детективов целых двадцать четыре часа из-за моего наркотического тумана. Я все еще чувствую себя так, будто меня переехал передвижной цирк, но им нужны ответы, и, видимо, мои первоначальные ответы были недостаточно хороши, потому что Келлер хочет, чтобы я повторила все на случай, если я что-то забыла в первый раз.

— Затем, — говорю я, — он ударил меня. Несколько раз. А потом я ударила его коленом в пах.

Как и в прошлый раз, в ее глазах на мгновение вспыхивает уважение.

— А потом?

— Он потерял равновесие и ударился головой о стол для записи. Это вырубило его на минуту. Так я и сбежала.

— И как вы добрались до убежища?

— Я остановила первую же машину, которую увидела. — У меня першит в горле, и я борюсь с этим, но кашель побеждает. Я держусь за живот от боли.

Детектив с лицом младенца встает с дивана, чтобы протянуть мне кувшин с водой.

— Вы же знаете, что ездить автостопом опасно.

— Не опаснее, чем оставаться с Ксандером.

Он возвращается на свое место.

— А ваш водитель? — снова спрашивает Келлер. — Любые отличительные детали, которые вы сможете вспомнить, помогут.

Я делаю глоток, притворяясь, что думаю.

— Она была белой. Моего возраста, плюс-минус десять лет. Каштановые волосы. Серебристая машина. Если это поможет.

Выражение лица Келлер говорит мне, что не помогает.

— Когда вы поняли, что вас ищут?

— На четвертый день.

— Расскажите мне, что тогда случилось.

В прошлый раз детективу не удалось скрыть свой скептицизм, поэтому на этот раз я добавляю несколько дополнительных деталей.

— В ту ночь я встретила женщину по имени Митали, как раз перед тем, как узнала о смерти Ксандера. Увидев заголовки, я побежала в свою комнату, меня стошнило, потом я уснула и проснулась только на следующее утро, когда ко мне пришла Митали. Я была в плохом состоянии, и она предложила связаться с Бенни от моего имени. Чтобы он знал, где я нахожусь.

— Только она этого не сделала, не так ли?

— Нет.

— Потому что…? — Она хочет, чтобы я сказала это снова.

— Потому что она на самом деле не навещала меня в моей комнате. — Я подавляю вздох. — Она ушла из убежища тем утром.

Келлер, похоже, пытается обуздать свой скептицизм, но это дается ей с трудом.

— Эти галлюцинации… вы говорите, они распространены при нарколепсии.

Я киваю.

— Значит, вам не приходило в голову в какой-то момент, что, возможно, дело именно в этом?

— При обычных обстоятельствах — да, — говорю я, вероятно, слишком оборонительно. Обычно я могу положиться на то, что окружающая обстановка поможет мне разобраться в происходящем. Я могу увидеть, как разбивается окно, а проснувшись, обнаружить, что оно совершенно целое. Или я могу увидеть незнакомца в углу своей комнаты — и не просто увидеть, но почувствовать его запах, услышать его шаги, ощутить, как меняется воздух, — и только потом понять, что у моих ног мирно спит Потси и что никакого незнакомца там не было. Что все это мне привиделось.

Но Потси не было со мной в убежище, и это…

— Это было похоже на лихорадочный сон. У меня не было времени на сомнения, пока сны и галлюцинации не слились воедино. Если бы Фрэнки и Глория не видели, как она уходила в воскресенье утром, я бы поклялась, что Митали была в моей комнате. Она пыталась дать мне тарелку супа. Мы с ней разговаривали. — Я протираю горящие глаза. — Поймите, мне было очень плохо. Я не принимала лекарства. В моем организме все шло наперекосяк. А потом я узнала, что Ксандер мертв. Думаю, мне просто очень хотелось верить, что Митали мне помогает. Пока я не поняла, что, может быть, это не так.