Чтение онлайн

— Я хочу ответ, который тебе наиболее комфортно дать.

Это так в стиле Бенни. Я перебираю в своем кашеобразном мозгу нужные слова. Я должна ему честный ответ. Но я понятия не имею, с чего начать.

— Честно говоря, я еще очень далека от того, чтобы быть в порядке.

Он мрачно кивает.

— А ты как к этому относишься? — спрашиваю я.

Он молчал много лет. Полагаю, у него нет недостатка во мнениях. Но вместо этого он говорит со слезами на глазах:

— Мне так жаль, что с ребенком ничего не вышло.

Я протягиваю ладонь, и он берет меня за руку. Сжимает ее. Когда-нибудь я расскажу ему все свои чувства по этому поводу. Что я одновременно испытываю облегчение и опустошение. Что я верю, что мое тело одновременно спасло и предало меня. Что если бы у меня не случился выкидыш, я не уверена, что бы я сделала. А затем я напомню ему о яйцеклетках, которые все еще заморожены в лаборатории эмбриологии в глубине Калифорнии.

Но это разговор для другого раза.

— Спасибо.

Он снова сжимает мою руку. Я истощена, и лекарства перестают действовать, обнажая бесчисленные боли.

— Пожалуйста, не злись на Луну, — говорю я, когда он встает, чтобы уйти.

— Она должна была сказать об этом раньше, — быстро говорит он, как будто это вертелось у него на языке с тех пор, как он пришел. — Она должна была сказать хоть что-то. Если бы она не была так сосредоточена на защите себя, ты могла бы вернуться домой раньше. Ты чуть не умерла.

— Но ты понимаешь, не так ли? Почему она так поступила?

— Ты можешь передумать. Ты можешь захотеть рассказать копам.

— Не передумаю.

— Ты не можешь этого знать.

— Ладно. Возможно, ты прав. Но до тех пор?

Он качает головой в недоумении, как будто не может поверить в то, что собирается сказать.

— Могила.

— И ты постараешься не злиться?

— Джой, — говорит он. Потому что то, о чем я прошу, сложно, и чревато, и запутанно, и когда все сводится к концу, мне это нравится не больше, чем ему. Но это было то, о чем мы договорились. Непостижимое обещание, которое я дала Луне в знак благодарности за спасение моей жизни.

— Обещай, что постараешься.

— Ладно. — Он широко разводит пальцы, отпуская их от перил кровати. — Я постараюсь.

— Спасибо, — шепчу я.

Кивая, он чешет бороду.

— У меня есть еще один вопрос.

— Для тебя, Бенни, у меня может быть еще один ответ.

— Ты написала сообщение? На нашем сайте?

Я почти забыла.

— «Эййй».

— Это была ты? Я думал, что ты. Это заставило меня сойти с ума, но в хорошем смысле. — Он объясняет, что этот пост привел его к камере наблюдения над столом, что привело к Луне, которая в конечном итоге выдала мое местонахождение.

— Я впечатлена. — Я написала это сообщение сразу после того, как встретила Митали. Вспоминая наш разговор в компьютерном классе, единственный настоящий разговор, который у нас был, я чувствую волну печали. Я глубоко надеюсь, что ей никогда больше не придется давать своему мужу передышку от самого себя.

Бенни целует меня в лоб, говорит, что оставит меня отдыхать, и когда он уходит, я выпаливаю:

— То, что ты сказал той ночью…

Он уже отмахивается от меня.

— Нам не нужно об этом говорить.

— Что я должна была сказать… — Потому что это не разговор для другого раза. Потому что он достаточно долго ждал, чтобы услышать это. Потому что это правда. — Я тоже. Я должна была сказать «я тоже». Я просто… мне нужна минута.

Его настроение заметно улучшается, и мое тело словно наполняется гелием.

— Ладно, — говорит он.

— Ладно, — отвечаю я, улыбаясь в ответ. Мое сердце бьется так сильно, что мне становится больно во всех возможных смыслах. Мне приходится перевести дыхание, прежде чем я говорю: — И еще кое-что.

— Что угодно.

— Ты так и не сказал мне, как та женщина выбралась из кита.

Он смеется, и это лучший звук на земле.

— Ты правда хочешь знать?

— Я ждала целую вечность.

Он ухмыляется.

— Горбатые киты не могут проглотить человека. Их глотки недостаточно велики.

— Ты шутишь. Значит, он вообще не мог бы ее съесть?

Он качает головой, а затем его лицо становится серьезным.

— Но она этого не знала. Когда ее затянуло в эту пасть, она думала, что она почти мертва.

Я слышу, что он говорит. Мои глаза наполняются слезами.

— Ты навестишь меня завтра?

Его улыбка возвращается.

— И каждый день после.

У меня в животе словно осиное гнездо. Рядом со мной в тени Джой бегает на месте, размахивая руками.

— Эта штука когда-нибудь начнется? — спрашивает она, задыхаясь.

— Не раньше, чем ты сделаешь как минимум пятьдесят глубоких дыхательных упражнений.

Она обмахивается и поправляет свое платье — белое в черный горошек, новое для этого случая.

— Меня сейчас вырвет. Тебя не тошнит?

Я киваю, хотя можно подумать, мы уже привыкли к этому. Прошел год мучительных ожиданий. Сначала — пока смерть Ксандера официально не признали несчастным случаем после того, как довольно быстро, слава богу, установили, что все наши истории совпадают. Затем — пока с меня не сняли обвинения — от Теда, потому что я проглотил обиду и извинился с помощью чудовищно дорогой камеры, и остальные обвинения. Хотя чрезмерно обвинять кого-то в сокрытии улик в расследовании убийства, когда убийства как такового не было, но у суда все равно были претензии, учитывая, что смерть Ксандера в то время не считалась несчастным случаем. Они сняли свои обвинения только после того, как Филип пригрозил подать в суд на LAPD за «усугубление моей травмы» во время надевания наручников — везение, если хотите. После этого были месяцы переговоров с «Apex Plus», поскольку мы обсуждали, как лучше двигаться дальше. И наконец, ожидание, связанное с книгой — замечания, редактура, контракты на иностранные права, обложки.

А теперь это. Презентация «Что тебя не убивает: трагикомическая история выживания».

— А что, если людям не понравится? — спрашивает Джой не в первый раз. — Что, если они подумают…

— Хватит. — Я прижимаю ладонь к ее щеке и задерживаю ее, гладя большим пальцем ее мягкую кожу. Меня до сих пор бросает в дрожь от того, что я могу касаться ее так. — Неважно, что люди думают. Но для протокола, им понравится, потому что это ты. Потому что ты сказала правду, хотя это было трудно. И потому что ты отличный писатель.