Как планеты обетованнойотдаленное отражение,с детских лет Атлантида туманнаяманит наше воображение.Я с утра отправлялся на поискибосиком по дорогам проселочным,пробирался сквозь заросли по лесуостровками поляночек солнечных.И вставая с восходами ранними,и встречая разливы рассветные,я другую страну –Оратанию,открывал для себя незаметно.Не далекую, не туманную –с горьким запахом трав на полянах,берестяную и росяную,в ореоле сиянья полярного.Слушал я не сирен, не оракулов –трели жаворонка, крик журавлиныйи протяжную песню оратаянад полями, лесами, долинами.Под густой синевой ослепляющейя улавливал в ветре стремительномсвист косы, постепенно сливающийсяс реактивным свистом в зените.Пела Родина мне: «Баю-баюшки,вырастай, мой сынок, оратаюшкой,ты в сорочке родился, счастливым,вместе с хлебным июльским разливом».Эта песня в душе моей сызмальства…И в загадочной Оратании,где пахали и сеяли сыздавна,в поколениях, по преданию,узнавал я Россию родимую.И живет эта песня в груди моейне по случаю и не временно –этой песне вся жизнь моя вверена!1966
Лицо войны
Лицо войны я на всю жизнь запомнилв крестах от первых до последних дней:кресты идущих низко эскадрилий(на темных крыльях – черные кресты),кресты бинтов, пропитанные кровью,на раненых и стонущих бойцах,кресты рядами виселиц скрипящих,кресты противотанковых ежей,кресты взнесенных к огненному небу –как лезвия – лучей прожекторовкресты трассирующих пуль на горизонте,кресты на окнах из полос бумагии – на халатах белых санитарных,кресты обрушенных бомбоубежищ,кресты обугленных и опалённых рощ,кресты прифронтовых дорог разбитых,талонов хлебных тонкие кресты;убитые, крестом раскинув руки,крестом на детях шали и платки,завязанные туго на спине,крестом – вдовы заломленные рукис зажатой похоронкой и крестомупавшая от горя мать седаяв углу перед распятием Христа.И в памяти остались навсегдаподгнившие кресты в железных каскахфашистских кладбищ на моей земле.Крест свастики, Европу придавив,сжимался до могильного креста!..Не знаю, помнят ли об этом те,кто прошлое перечеркнул крестом,себя под ним похоронив заранее…Лицо войны я на всю жизнь запомнилв крестах от первых до последних дней.1965
«Я – подданный страны Поэзии…»
Поэзия – моя держава.Я вечно подданный ее!Михаил Светлов
Я – подданный страны Поэзии,ее посты и рубежина карте мира не помечены –ей вся земля принадлежит.Ее история особая,и времени отдельный счет,я это подданство высокоене променяю ни на что!В ком не слепое отражение,а искра божья в сердце есть,тому священна от рожденияее гражданственность и честь.И ни гектарами, ни акрамине измеряется…Вольна,возделана шотландским па хареми русским пра солом она.С кифарою, бандурой, гуслямив сердцах зажгли огонь добрасловами гневными и грустнымиее певцы и мастера.И равнодушно и растерянноя слов пустых не оброню,я с этим подданством с рожденияРоссии преданность храню.1968
«Голодными…»
Голодными – узнаем цену хлеба,в бессонницу – узнаем цену сна,в ненастье – синь и безмятежность неба,и только в жажду – влаги вкус сполна.Значение любви – поймем в разлуке,на расстоянье – глубину родства,и состраданье к ближнему разбудитв нас только боль – участия сестра.1972
Поэты
До нас из столетья в столетьещемящею болью прожгло:«поэты» и «пистолеты» –рифмуются хорошо.Шипит ядовитою пенойслепая людская молва,захлестывает постепеннопоэта ее волна.Сплетаются сплетни, как змеи,ползет шепоточка цепь…К барьеру, к барьеру смелее,смелей своё слово цель!Пусть щёлкают злобно курками,желтея под пулями слов,и ненависть с ядом курареопять забивают в ствол.Но пусть сквозь барьеры страхатвой голос – как времени глас!К барьеру, к барьеру эстрадыиди под обстрелом глаз!К барьеру, к барьеру страницы,сужая обстрела кольцо!К барьеру, к барьеру границы –Их ненависти в лицо!…У изголовья – столетья.Как лира, пастуший рожок.«Поэты» и «пистолеты» –рифмуются хорошо.1966
«Геометрия города…»
Геометрия городаокружает меня –задыхаюсь от грохотауходящего дня.Опускаюсь по лестницам,поднимаюсь по ним,будто в мир неизвестностия случайно проник.Улиц ломанных линиив два бескрайних ряда,и летящими ливняминад землей провода.Крыш ребристые плоскостии углы кирпичей,перерезали площадибиссектрисы лучей.Я иду коридорамивыйти в поле молю –геометрия городагрудь сдавила мою.Ощущение резкостивсех углов и камней…Но частицы железаесть, наверно, во мне.Потому что твой грохоти твой звонкий металлв годы ранние, город,мой характер ковал.Время рушило гордыегорода в прах и дым –геометрия городавновь росла из руин.Камни ночь оросила,придавив провода,зажигает Россиягорода, города…И притихли деревни,опустели они –и сквозят в отдаленьеодиноко они.Треугольники пашени лекала дорог…Вышли матери нашина заре за порог.1966
«Ищу могилу своего отца…»
Ищу могилу своего отца.Читаю имена на обелискахподолгу от начала до конца –и не встречаю ни в одном из списков.Трещат цикады в зарослях овса.Ищу могилу своего отца.Здесь 271 могилаи 30 238за нашу землю воинов погиблов ту грозную и огненную осень,когда на Тульщине краснел не листопад –кровоточили раны у солдат.И возле каждой, онемев, стою.Желтеют желуди в траве, как пули,и – новобранцами – дубки в строю,застывшие в почетном карауле.И синевы слепящие мазкиокрест качают тихо васильки.Не заживает боль… И, не устав,ждут матери, солдатки и невестыбойцов, погибших безымянно. Стали мой отец солдатом неизвестным.Последнее письмо: «Вступаем в бой!»И продолженьем этих строчек – боль.Оборвалась его дорога здесь.Теней солдатских изваянья встали,чтоб каждый шаг наш, каждый час и деньдорог отцовских продолженьем стали.Стираю слезу с пыльного лица.Ищу могилу своего отца.1968, г. Венёв (Тульская обл.)
«Мальчишки смотрели…»
Памяти брата Сергея
Мальчишки смотрелина звезды подолгу…И в ночь, когда небозакуталось в дым,звезда за звездойна ремни и погоныпод звуки трубыопустились к ним.Прошли опаленныепорохом верстыпо черным болотам,сожженным лесам, –и в чистоте первозданнойвсе звездымальчишки вернулиопять небесам.1968
Работяга
Выпил мужик с устатка,силы отдав без остатка,работая на странуи на свою жену.Из проходной он вышел.Возраст его – угадай?!Всё отдавая, слышалвечно: давай, давай!Черный, худой, курчавый,в ношеном пиджачке,возле «Вин – вод» качаясь,топчется на пятачке.Где она, сила былая,молодость удалая?!Вечно он должен стране,вечно он должен жене.Всем почему-то он должен –только ему не должны.Эхма, пожить бы подольше –на капитал седины.Годы. Какие там годы!Жить бы ему до конца…Но на «заслуженный отдых»дети выносят отца.…Вот ведь – и я работяга:кружит мне голову брагагорьких как водка слов –часто себе во зло.Я до зимы уже д'oжил,нету покоя мне:всем я остался должен –детям, жене, стране!..1983
Русские мужики
Обирали их и обмеряли,спаивали их и охмурялии за бунт – в колы и топоры –их заковывали в кандалы.Досыта не ели хлеба сроду,всех кормили, не копили зла,«черной костью», «сиволапым сбродом»были в титулованных глазах.Но как только темень наползала,угрожала вражеская рать,в раззол'oченных гостиных, залахнервничала испуганная знать.Льстиво шла за помощью к народу:«Вера, мужички, у нас одна,за отечество и за свободувыпьем чашу смертную до дна!»Как на зверя страшного с рогатиной,плечи распрямляя, от сохи,за родную Русь на бой с врагамивыходили биться мужики.И сходились насмерть с вражьей нечистью,гнали по проселкам, большакам…И отстаивали сколько раз отечество!И свободу!Только мужикамтой свободы – разоренный уголда с хозяйством маета одна.ковыляли кое-как за плугом,выпивали «горькую» до дна.И когда на землю ночь ложитсяи глаза цветов полны от слез,кости ваши русские мужицкиевижу в белом отблеске берез.1972
Диалог
– Кто губы изваял твои?– Горесть.– Кто исчертил морщинами чело?– Заботы.– Кто потушил твои глаза?– Слезы.– Кто стер румянец на щеках?– Бессонница.– Кто волосы обсыпал пеплом?– Тоска.– Кто душу иссушил твою?– Думы.– Что ты от жизни ждешь?– Покоя.– А что ждала?– Счастья.– В чем оно?– В любви.1980 – 1981
