Чтение онлайн

Сегодня похороны Корякиной. Народу перед моргом собралось много, особенно девчат. Руководит всем наша профсоюзная матрона, Маргарита Макаровна. Она мечется от родителей к машинам, венкам и часто подбегает к нам. Мы, то есть весь руководящий состав цеха с примкнувшей секретаршей, собрались у входа мрачного здания.

– Федор Иванович, все машины прибыли, можно рассаживать людей, подбегает ко мне Маргарита Макаровна.

– Давайте командуйте... В какую машину нам садиться?

– Во второй автобус... в первом вместе с гробом едут родственники.

– Хорошо. Пойдемте товарищи, - киваю своим.

Мы залезаем в автобус, туда же на свободные места забирается группа девчонок со второго участка. Со мной рядом плюхнулась Лидия Петровна.

– Чего то Корзинкина сегодня какая то невменяемая.

– Расстроилась, наверно, по поводу Корякиной.

– Наверно. А вы заметил, Федор Иванович, что половина девочек пьяны...

– Нет.

– А вы принюхайтесь, даже здесь в автобусе плывут ароматы алкоголя.

Теперь и я почувствовал этот запах.

– У них сейчас такой период...

– Хорош период, похороны подруги, а они уже вдрызг.

– Может быть этим они хотят заглушить страх.

– Деньги их испортили. Детям такие бешенные платят, что некоторые не знают куда их девать.

– Не все же такие.

– Конечно, но пьяна почти половина присутствующих.

– Вы чего-нибудь хотите мне предложить, чтобы ликвидировать все это безобразие?

– Нет. Я ничего вам не предложу.

Мы замолчали и минуты три, не сказали друг другу не слова. Автобус тем временем полз в колонне машин. Лидия Петровна вдруг встрепенулась.

– Пользуясь случаем, хочу отблагодарить вас за то, что заступились за меня тогда в цехе.

– Когда? Я чего-то не понял.

– Ну когда сказали всем девочкам, что я не виновата в смерти Корякиной.

– А кто вам сказал?

– Нашлись такие.

Я немного растерялся.

– Так. Значит у вас среди девочек есть свои... агенты, так их назвать, что ли.

– Называйте как хотите, но если хотите знать, такие люди всегда нужны. Какой коллектив без них?

– Но ведь это же дети, Лидия Петровна, мы же тоже воспитываем их. Какие же они тогда вырастут?

– Все это высокие слова, но в жизни должны быть плохие, должны быть хорошие люди. Вон в автобусе, половина пьяных, половина трезвых девочек. И все это в общем имеет название - наши дети. Они естественно не должны быть одинаковые, они должны быть разные. Поэтому я ничего не имею против агентов, как вы их называете и против паинек...

– Я не считаю хорошим тоном иметь своих доносчиков в любом коллективе и против таких методов, Лидия Петровна.

– А я нет.

Опять мы замолчали. Теперь автобус свернул с шоссе и ползет по корявым дорогам, нас стало мотать из стороны в сторону, шум внутри машины стих.

Гроб с Корякиной ушел в яму наполненную водой и... всплыл... Пьяные копатели стали его шестами заталкивать вниз и забрасывать вязкой глиной. Около моего плеча раздалось прерывистое всхлипывание. Я оглянулся. Плакала Саша.

Я не поехал на поминки к родителям Эльвиры. После того, как автобус подвез к городу, вышел на ближайшей улице и побрел домой.

– Федор Иванович, - это меня догоняет Саша, - я тоже не поехала к Корякиным, выскочила вслед за вами. Тяжело смотреть на горе родителей...

– Очень хорошо. Давайте зайдем в магазин, купим продуктов и по своему помянем девочку...

– Давайте.

У меня дома Саша сразу стала возиться у плиты, а я пошел приводить в божеский вид большую комнату. Когда накрыли на стол и присели, я первый поднял свою стопку.

– За упокой души, бедной девочки.

– Пусть ей земля будет пухом, - вторит Саша, - если действительно бог есть, пусть поможет ей отдохнуть и не наказывает за то, что сама ушла из этой жизни.

Так мы помянули Корякину. После второй рюмки я сказал.

– Завтра собираюсь пойти в исполком, поговорю там о наших девочках.

– Сходите, Федор Иванович, может где-нибудь и прорвется.

– Саша, но нельзя же так сидеть и только плакаться, что нам плохо, надо что то делать.

– Вы все говорите правильно, Федор Иванович. Только завтра воскресенье и навряд ли в исполкоме кто то есть. Лучше сходите в понедельник.

– Я уже все перепутал.

– О чем в автобусе вы так яростно спорили с Лидкой?

– Ты заметила, а мне казалось, что тебе не до нас.

– Мне очень хотелось, чтобы ты в тот момент сидел рядом со мной.

– Мы с Лидией Петровной говорили о них... о детях.

– Петровна неплохая женщина и как всем целеустремленным людям, ей в жизни не везет.

Я наливаю ей еще водки.

– Это почему же?

– Два раза выходила замуж и два раза ее мужей убивали.

– Как это?

– Так. Первого подстрелили, второго утопили...

– За что же их так?

– Слух ходил, что занимались они чем-то уж очень неприятным. Один вроде был бандит, второй мошенник.

Я вижу, что ей неприятно вести разговор о старшем мастере и пытаюсь сменить тему.

– Тебе можно еще выпить?

– Можно, Федор Иванович. Мне теперь все можно.

– Что все-таки произошло?

– Мы с мамой разругались вдрызг и похоже я ушла из дома.

– Похоже или точно?

– Все зависит от вас, Федор Иванович, примите ли вы меня к себе в дом или нет.

– Приму.

Она схватила свою рюмку, тут же выпила, отчаянно тряхнула головой, встала и подошла ко мне.

– Федя, поцелуй меня.

Весь день мы приводим квартиру в порядок. Наконец-то мастерская превратилась в светлую и ухоженную комнату. Саша осторожно держит в руках мою последнюю неоконченную работу. Большая бабочка без головки, сделанная из огненно-красной, с бесчисленными прожилками яшмы, прижалась к малахитовой подставке.

– Когда ты ее сделал? В тот раз я ее не видела...

– Сегодня ночью. Как пришел от тебя, так сразу и занялся.

– Какая тонкая работа.

– Я ее еще не доделал. Головку с усиками надо изготовить и подклеить.