Чтение онлайн

Нет, это не женщина, это демоница…

Очнулся кэшиктен у подножья лестницы, с которой потоками лилась кровь. Хлюпая по ней как по лужам, к нему спускалась та самая женщина. Она тоже была вся в крови. На ее губах играла улыбка, золотой глаз сверкал как фонарь. Каждый, кто приближался к ней ближе десяти шагов, взрывался кровавыми ошметками. Каждый ее шаг — одна смерть. Каждый ее жест — и чья-то голова отлетала в пропасть.

Нащупав топор, Хасан оглянулся к мосту, на котором застыло под сотню гвардейцев. Увидев, что стало с их товарищами, они не смели сделать и шагу. И чем дольше стояли, тем быстрее колотилось сердце старого гвардейца.

Женщина стояла на месте. И поднимала руки.

Секунду ничего не происходило, а следом мост вздрогнул. Вниз, один десяток за другим, полетели кэшиктены. Еще один жест, и мост изогнулся — поднялся крик и от сотни элитных людей Хана осталось всего пятеро во главе со своим командиром. Прыжок, и они рухнули к началу лестницы.

Встать они не успели — четверых разорвало на месте, а один, их предводитель, кинулся на женщину с мечом. Она нагнула голову, и воин встал. Сделал шаг, затем второй…

Его просто разорвало надвое — и доспехи, и плоть под ними. Стоять остались одни дрожащие кости. Щелкнув челюстью, они посыпались на пол.

Мост исходил волнами, на нем не осталось ни одного человека. Колыхнувшись в последний раз, он снова стал ровным как стрела. Крик последнего кэшиктена затихал в бездне.

Хасан остался один.

Когда-то давно, когда он был пятнадцатилетним юнцом, гадалка предрекла ему смерть от рук женщины — самую позорную из всех. Он тогда страшно разгневался и зарубил старуху на месте. Прежде чем умереть, она еще долго смеялась. Ее слова…

— От судьбы не уйдешь!

…До сих пор преследовали его по ночам.

И вот… Перед ним стояла она.

Хасан рухнул на колени. Сжал зубы и принялся наблюдать, как к нему подходит эта окровавленная демоница. От дрожи зубы стучали у него во рту, он взмолился:

— Я сдаюсь! Я сдаюсь!.. У меня внуки!

Ее лицо дрогнуло.

— Пощади меня, и я…

Когда до нее остался всего шаг, он с ревом вскинул клинок.

…Меч замер прямо у ее плеча.

Улыбнувшись, Кирова покачала пальцем, а затем клинок в руках старого труса, задрожав, пошел обратно — рывками, к шее хозяина. Кэшиктен закричал, но его меч был беспощаден: медленно вскрыл его доспехи как консервную банку, кровь брызнула ему под ноги. Старик попытался вырваться, но клинок все глубже проникал в его внутренности.

Умер он последним, однако мучился куда дольше остальных. Наконец меч сломался, и уже умерший кэшиктен с грохотом покатился вниз — туда, где от тел, потрохов, конечностей и разорванных доспехов уже образовалась целая кровавая куча.

Оглядев поле боя Кирова хлопнула в ладоши, и всех, кто лежал на лестнице, подхватило во воздух, закрутило, а затем отправило в пропасть.

Шлепая по мокрым ступеням, она вышла к мосту. На нее смотрели сотни и сотни глаз.

— Эй, Едигей! — крикнула Кирова во всю мочь. — Где ты там, трус? Долго мне еще убивать твоих псов, пока ты не вспомнишь, что ты мужчина?..

В ответ ей прилетело только эхо, сменившееся тишиной. Все эти люди за рвом не смели даже рта раскрыть, а только стояли и пялились на нее, как на картинку.

Она раскинула руки в стороны.

— Ну что же ты? Или ты хочешь, чтобы я пришла сама?!

На балконе.

Едигей не мог отвести взгляд — не мог поверить в случившееся. Триста его лучших людей. Их не стало за какие-то пятнадцать минут.

Каждого он отбирал лично, в самых дальних уголках мира. Каждого воспитывал смелым, не боящимся боли и верным Великому Хану. Все прошли с ним не одну битву, покорили не одну страну, поставили на колени не одного короля.

И вот… Их кровью залиты ступени Дворца, а посередине стоит она.

Ника. Самая прекрасная и самая необузданная из женщин.

— … Или ты хочешь, чтобы я пришла сама?! — донеслось до его ушей, и Едигей вздрогнул.

Его словно водой окатило. Сзади тоже что-то творилось, но, поглощенный трагедией на ступенях, но так и не сподобился оглянуться.

Теперь же…

Позади еще лилось вино, но заливало оно пол. Один из темников, с которым Едигей был знаком семнадцать лет, лежал на полу с перерезанным горлом. Еще одного, хрипящего, утаскивали в угол — шею ему обхватили струной. Двоих, с которыми он был знаком двадцать лет, дырявили кинжалами. Темники были давно мертвы, но наложницы все не унимались — и особенно усердствовала Фатима, самая искусная жрица-любви, которую Едигей подарил Тимуру.

А сам Тимур… Не был Тимуром. Его маска лежала на полу, рассеченная надвое.

— Сука… — сглотнул Едигей, потянувшись к своему портальному кинжалу. — Ты понимаешь, что сделал, Инквизитор? Понимаешь последствия?

Тот кивнул и скосил глаза на другой балкон.

Едигей приготовился активировать кинжал, но он все же проследил за его взглядом. На соседнем балконе было пусто. Пусто было и слева, и справа — и даже дальше. Вдруг глаз поймал блеск маски Безликого, который выходил из тени.

— Прекрасно понимаю, — ответил Инквизитор, татуировки на его лице вспыхнули. — Какой это хороший день для Орды.

Едигей выхватил кинжал, и одновременно на него кинулся Инквизитор. Портал он открыл за один взмах, а уже мигом позже Едигей катился по полу сокровищницы. Портал за его спиной сразу же схлопнулся, отрезав Инквизитору дорогу.

Удар о сундуки, которые Безликие притащили из Королевства, выбил из Едигея горький смешок. Их поймали — так просто! Как детей, черт их возьми!

— Мрази… Ну ничего… — прошипел он и открыл первый сундук. — Порву всех. Сожгу. Будете землю жрать.

Он взял горсть монет, попытался впитать их скрытые силы. Это была запретная опасная магия, и, кроме темников, немногих кэшиктенов и Безликих, о ней мало кто знал. Но сейчас иной случай.

Портал забрал львиную долю сил. Еще один прыжок заберет оставшиеся. Необходимо взять больше… Намного больше, чтобы убить их всех!

— И особенно ты, Ника… — шипел он, скрипя зубами. — Будешь молить меня перерезать твою шейку!