Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
Но запоздавший клиент был уперт – продолжил барабанить, будто у себя дома.
– Закрыто, сказано! Приходите завтра! И нет, то самое пиво кончилось еще в девять часов!
Стуки же продолжались, и, выругавшись, Борис засучил рукава и пошел вышвыривать этого кретина, что не понимает человеческого языка. По пути захватил метлу – чтоб не повадно было!
Открыв дверь, он уже хотел разразиться бранью, как разглядел того, кто пришел к ним «на огонек». Метла так и шлепнулась на землю.
Их было много. Наверное, сотни две, не меньше. Все были зубасты, хвостаты, в чешуе и ростом выше Бориса на целую голову. Одеты так, будто сбежали из какой-то адской больницы. Из-за юбок на Бориса щурили глазки твари поменьше – ростом с детишек лет семи.
Все внимательно разглядывали Бориса. Он тоже. Ему было так страшно, что он едва мог вздохнуть.
– Извините, вы же Борис? – прошипела одна из ящериц в толстых очках. – Мы же не ошиблись адресом?..
Бармен с трудом протолкнул комок в горле, кивнул, а затем пулей ринулся обратно в бар.
– Мы закрыты! – зачем-то выкрикнул он и захлопнул за собой дверь.
Прижавшись к ней, Борис проклял все на свете: и пропавшего Ивана, и порталоотвод, который – как они думал! – оказался поддельным, и Марьяну, которая тоже шляется невесть где!
– Силантий! Сила…
Но и этот взбалмошный маг, как назло куда-то пропал из зала.
С запозданием Борис вспомнил, что дверь, к которой он прижимался спиной, почти полностью стеклянная, как и окна во всем зале.
А значит, они все…
– Борис, что случилось? – обернулись к нему девушки, но он не стал им ничего объяснять. Они уже посмотрели на окна, в которых были сплошь зубастые пасти.
– Мама… – пискнула Катя. – Не ешьте нас…
Тут со стороны лестницы раздались шаги, и Бориса бросило в холодный пот. Кто?.. Кто мог разгуливать там? Неужели они уже…
– Борис! – и к ним спустился Иван. – Они уже пришли? Борис?
– Кто?.. – пискнул бармен разом севшим голосом. В груди резко кольнуло.
– Ну эти, людо… Ага! Вот и вы! – и он кинулся открывать двери. – Где вы шлялись, я уже устал ждать вас! Заходите, переночуете здесь, а утром возьмете золото и отнесете все отсюда к чертовой матери… То есть к Силантию. Ты же не против, дружище? Хех, еще бы ты был против… Борис? Борис, ты что? Не вздумай у меня тут умирать! Борис!!!
В больнице.
Кирова открыла глаза. Она облажалась. Крупно облажалась.
Весь ужас произошедшего заставил ее застонать, а затем начать рвать на себе провода с трубками, которыми она была буквально опутана.
Еще утром Магистр прибыла сюда, чтобы охранять Пациента № 1, а в итоге сама оказалась им же…
– Где?! Гда она?
На крик прибежала медсестра – она же и попалась ей под руку. Схватив трясущуюся дуру за шкирку, Магистр чуть не сожгла ее на месте. От ярости она едва смогла выкрикнуть ей в лицо:
– ГДЕ?!
Но та только и могла, что пялить на ее глаза и бормотать что-то невнятное. Мерзко запахло, а на пол что-то закапало…
Оттолкнув прочь эту дуру, Магистр ринулась в коридор. Окружившие палату Инквизиторы тут же попытались кинуться держать ее, но ее аура полыхнула с такой силой, что половину просто разбросало в разные стороны. Остальные оказались сильнее – схватили Кирову за руки и попытались успокоить.
– Доминика Александровна, что вы делаете?! Вернитесь в палату!
Но та не собиралась объяснять им очевидное. Произошла катастрофа!
Если они не могут дать ей отчет здесь же, то они всего лишь бесполезный мусор. И только она собралась стереть всех в порошок, как ее ушей коснулся крик:
– Тетя Ника! Не бейте их!
Ярость с нее как рукой сняло. Она обернулась.
В конце коридора стоял Федя – тот самый мальчик, которого привел еще Лаврентий. Воспользовавшись заминкой, Инквизиторы схватили Крову под руки и поволокли обратно в палату. Она уже и не сопротивлялась – тянула руку к ребенку. Последнему, который выжил в той мясорубке.
Снова оказавшись под капельницей, она выслушала весь доклад – его, как ни странно, зачитал ей человек, который даже не был в здании.
Остальные все погибли. Выжил только Григорий, но он был в критическом состоянии.
А вот Королева…
– Она исчезла. Нет даже трупа. Мы ведем поиски.
Тут Кирова не смогла сдержаться – схватила Инквизитора за отворот плаща и приблизила к своему лицу.
– Не найдете хотя бы труп… Я скормлю вас Алиске. Понял?
Он закивал, и ее пальцы разжались. Миг спустя они с Федей остались одни. Мальчик все это время держал ее за руку.
– Тетя Ника, – сказал он, посмотрев на нее своими умными глазами. – Вам больно?
Выдавив из себя улыбку, Магистр покачала головой.
– Больно, но это пустяки. Как ты спасся?
– Я не хотел есть те витаминки. От них воняло. А потом спрятался в ванной.
Кирова рассмеялась, а затем, взяв мальчика за голову, крепко поцеловала в лоб.
– Молодец. Всегда думай сам. Не давай какой-то сволочи думать за тебя…
– А что… – начал он и его передернуло. – С остальными? С моей сестрой? Их же…
– Молчи, глупый. Не думай об этом. Забудь, просто забудь. Как я забываю… Всех их.
Даже имена. Сколько этих имен было?
Мальчик хлюпнул носом, но продолжил:
– Увели. Всех. Куда их увели?..
На этот вопрос ей нечего было ответить. Но Магистр точно знала, что она сделает с теми, кто превратил всю больницу в сборище кровожадных монстров, перебил всех ее лучших людей, а затем увел в коллекторы.
Сотрет в порошок. Испепелит и развеет по ветру. Этот мерзавец еще поймет, ЗА ЧТО Доминику Кирову прозвали Домной.
Глава 9
Это же сон?
В баре «Золотой котел».
Борис проснулся и понял, что он все еще жив.
Он в своей спальне, рядом привычная обстановка, из коридора – как обычно – доносится заливистый иванов храп, а под потолком носится шмель, которого Борис уже почти счел членом семьи.
Но… В голове все еще стояла та самая сцена: они с официантками в полутемном баре, а снаружи на них глядит пара сотен зубастых ящеров, прижавшихся к окнам. А потом Иван впускает их внутрь, словно обычных посетителей. Дальше стало темно, и вот…