Чтение онлайн

Маевский попытался встать еще раз и лишь пролил вино из бокала себе на живот. Он с удивлением уставился на пятно, но все же с третьей попытки встал и начал заваливаться на бок. Его подхватила подбежавшая Маша.

– На полчаса оставить нельзя, - проговорила она, поддерживая Маевского за талию.
– Что сидите? Помогите!

Смирнов с Синельниковым опомнились и помогли удержать Маевского.

– Может его здесь положить?
– и мужчины переложили Маевского на большой диван у противоположной стены.

Маша поправила подушку и проговорила:

– Папа, тебе пить нельзя, а ты все туда же, - Маевский прикрыл глаза рукой, а второй махнул, отпуская зятя с дочерью.
– Ладно, поспи, на ужин разбужу, - сказала Маша и вышла, вслед за ней потянулись мужчины.

Откровения Маевского не давали покоя Смирнову. Если Лариса не дочь Павла, то тогда понятно, зачем он настаивал на замужестве. С другой стороны, если б не хотела, то вряд ли бы Павел заставил ее это сделать, рассуждал Смирнов. Выходит, что либо она сама затеяла этот спектакль с женитьбой, либо у Маевского было желание пристроить дочку в надежные руки. С желанием Маевского все понятно, а вот если это Лариса затеяла свою игру, то тут возникают вопросы и все они нерадужного характера. И Смирнов решил это выяснить у Павла. Его мысли прервал оглушительный женский вопль. Александр сорвался с места и выскочил в холл. Из зала, где недавно сидели мужчины, выбежала горничная и с воплем бросилась к Смирнову.

– Убили-и-и-и-и!
– вопила она.

На шум прибежали Синельников и Барышев.

– Кого убили?
– был первый вопрос Барышева.

– Там, - и горничная махнула рукой в сторону зала.

Мужчины бросились туда. На диване лежал Маевский с закрытыми глазами, а в районе живота на белой рубашке красовалось огромное красное пятно. Горничная зажала рот руками и сползла в обморок на ковер.

10.

Мужчины подошли к дивану. Маевский лежал с закрытыми глазами, левая рука безвольно свисала с дивана, а правая лежала на груди. Если б не красное пятно на животе, то можно было подумать, что он спит. Первым опомнился Барышев, он протянул руку и дотронулся до шеи. Потом нагнулся и принюхался, затем расстегнул рубашку и попытался вытащить ее из брюк и был моментально схвачен левой рукой "покойника".

– Что еще за дела?
– проговорил хриплым голосом Маевский и попытался сесть, зло глядя на Барышева.

– Да они тебя за покойника приняли, - проговорила Маша, которая стояла под аркой зала и с сожалением смотрела на Маевского.
– Давай-ка я тебя в комнату отведу, а то ты всю прислугу перепугаешь, - и Маша помогла подняться Маевскому.

Тот уцепился за нее, как утопающий за соломинку, и, с трудом переставляя ноги, пошел за Машей.

– Осторожно, ступенька, аккуратно, - говорила Маша Маевскому, как маленькому мальчику, а тот покорно переставлял ноги в нужных местах.

Смирнов с минуту смотрел на это представление, затем опомнился и подхватил Маевского с другого бока, троица скрылась за поворотом на втором этаже. Барышев и Синельников проводили их взглядами, потом переглянулись.

– Он всегда так?
– спросил Барышев.

– Вообще-то первый раз, - ответил Синельников, глядя туда, где только что скрылась троица, - я его таким еще ни разу не видел, - и он нагнулся, перекладывая горничную с ковра на диван.

Та охнула и открыла глаза.

– Как вы себя чувствуете?
– спросил Дмитрий.

Горничная молчала и таращила глаза на мужчин. Барышев подошел и потрогал лоб.

– Она сейчас придет в себя, - сообщил он.

– А где покойник?
– спросила горничная, оглядывая гостиную.

– Какой покойник?
– спросил Барышев.
– Никого не было, вам все показалось.

– Идите к себе, выпейте успокоительное, полежите, завтра все пройдет, - сказал Синельников.

Горничная ушла, слегка покачиваясь.

– Мда, - сказал Синельников.
– Персонал напуган.

– Кстати, я хотел вам задать пару вопросов, - сказал Барышев.

– Прошу ко мне в кабинет, - вздохнул Синельников.

***

Кабинет начальника службы безопасности располагался рядом с кабинетом хозяина дома. Комната была значительно меньше соседнего кабинета. В ней находился стол, компьютер, оргтехника, мини-станция, за столом по стене располагались стеллажи, на которых стояли папки и книги. В нише между стеллажами находился сейф, сверху завешенный картиной Шишкина "Утро в сосновом бору". Барышев хмыкнул, глядя на репродукцию. Синельников проследил взглядом за ним и сказал:

– Воспоминание детства, на стене у меня коврик висел над кроватью, - и он вздохнул.
– Меня бабушка воспитывала...

– А от меня бабушка отказалась, - сообщил Барышев, все еще глядя на картину, - у нас в детском доме эта картина в спальне висела. Мне повезло, что директором был мужчина старой закалки, бывший военный.

Воцарилось молчание. Синельников хоть и не попал в детский дом, но понимал, что это такое, родителей он тоже рано лишился. Воспитывала его бабушка, ее домик в деревне, на окраине нынешнего престижного поселка богатеев, он сохранил. Более того, перестроил и обустроил по последнему слову современной техники.

– Так о чем поговорить хотели, Анатолий Иванович?
– прервал затянувшее молчание Синельников.

– Зачем так официально?
– спросил Барышев и усмехнулся.
– Я хоть и лицо при исполнении, но с коллегой могу и по душам поговорить.

Синельников вздохнул, а что он ожидал, что майор не узнает, где он служил и почему ушел? Юлить и темнить не надо, что облегчало задачу обоим.

– Не буду я вас спрашивать про службу, - успокоил безопасника Барышев.
– Может, перейдем на "ты"?

– Конечно, - кивнул Синельников и сел в кресло за стол, рядом расположился Анатолий.

– Дим, я поговорить хотел о хозяине, кое-что мне неясно, хотел бы услышать твое мнение.

Синельников правильно понял майора - тот хотел выстроить картину убийства, а для этого ему важно было ее составить из информации и фактов не одного участника событий. Это обычная практика, используемая при расследовании любых случаев. Поэтому он кивнул в очередной раз, соглашаясь с Барышевым.