Это сладкое слово "Месть"
Шрифт:
– ...
– Понятно, я сейчас трубочку передам местному служителю культа безопасности, зовут его Семеныч, он тебе популярно объяснит, как сюда добраться, а то я, понимаешь ли, сюда несколько необычно попала...
– ...
– Как, как? Каком кверху! В общем так, я отдаю трубку, а ты все же у него проверь документы, чтоб точно был он, а то сам знаешь, - и она подала телефон Синельникову.
Тот кашлянул и представился по полной форме, как военный, затем замер, отмер и начал диктовать адрес проезда.
– Н-да, ночка предстоит веселая, - прошептала она.
– Идите отдыхать, Мария Николаевна, мы вас разбудим, если надо будет, - сказал Смирнов.
Она кивнула и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Поднялась к себе на второй этаж, в холле сидел охранник, второй находился у двери детской. Маша чему-то улыбнулась и пошла спать. В своей комнате она закрыла дверь на защелку, потом, подумав, что береженого Бог бережет, подставила стул под ручку двери, проверила свою комнату, даже под кровать заглянула, затем открыла дверь туалетной комнаты, убедилась, что там тоже никого нет, закрыла дверь и туда. После всех этих манипуляций она проверила окна и шторы и только уже потом легла спать на самый краешек кровати. А в самой кровати, раскинув ручки, спали сладким сном дети.
***
Всю ночь Машу никто не беспокоил. Утро ожидаемо началось с истеричного женского крика. Машка спросонья ничего не поняла, открыв глаза, долго пялилась в потолок, где отсвечивал розовым солнечный восход, потом вскочила. Дети еще спали. Она быстро оделась. Опять проверила комнату, отодвинула стул и выглянула в коридор. К ней спиной стоял охранник. Горничная и начальник охраны с помощником подошли к нему. Она выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь, и подошла к Синельникову, который с ужасом смотрел куда-то вниз. Маша протиснулась между мужчинами и тоже посмотрела туда же. На полу перед детской комнатой в луже крови лежал охранник.
8.
Первое, что сделала Маша, это подошла к лежащему на полу человеку. Его голова была повернута в противоположную сторону от стоящих людей, затылок был в крови. Из раны на голове кровь натекла на ковровую дорожку, ее было не так и много, но ковер, который лежал в коридоре, создавал эффект огромной лужи из-за своего темно-красного цвета. Маша присела и дотронулась до вены на шее. Сердцебиение прослушивалось.
– Что стоим? Вызывайте скорую, он жив, - проговорила Маша и встала.
Подошедший сюда же Синельников быстро набрал номер и вызвал врача. В коридор вбежал Смирнов, с ужасом глянул на лежащего человека, рывком распахнул дверь и ворвался в детскую комнату. Картина предстала перед людьми ужасная: детская кроватка, где спал Вовочка, была вся залита кровью. Ребенок был накрыт одеялом, и в том месте, где должна быть голова, торчал топор. На Лерочкиной кровати было то же самое - голова ребенка была расколота пополам и вся кровать пропитана кровью. Отец детей рухнул на колени и схватился за голову. Сзади истерично завизжала горничная и обмякла, заваливаясь на бок. Охранники вскрикнули. Только Машка сохраняла спокойствие, она подошла к кровати Вовочки и внимательно осмотрела орудие убийства.
– Топор не трогайте, - сказала она, - надо будет снять отпечатки пальцев. Белье паршивцы испортили, - вздохнула она и, подцепив двумя пальцами за краешек пододеяльника, откинула одеяло.
Под одеялом оказались какие-то вещи, а на подушке лежала расколотая довольно большая, круглая бутылка с длинным, узким горлышком.
– Это что такое?
– очнулся Синельников.
Смирнов, наблюдавший с ужасом за действием Родионовой, встал и тоже подошел к кровати. Оба мужчины посмотрели на Машу.
– Я бы тоже хотел знать, что же это такое?
– сказал новый персонаж, входя в комнату.
Это был высокий, худой мужчина в голубых джинсах и темно-синей рубашке-поло с логотипом "Лакосте". Он подошел к троице, стоящей у детских кроватей, нагнулся и подхватил расколотую бутылку за уцелевшее горлышко.
– Гран вин де Шато Латур, - прочитал он на этикетке, - одна тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год, красное сухое, литра два будет, - проговорил он, глядя на осколки когда-то большой и круглой бутылки, и добавил, - было. Дорогое вино, - и положил остатки бутылки назад.
Синельников и Смирнов посмотрели на Машу.
– А что я? Держали бы дома глобус, как все нормальные люди, - и Машка покаянно посмотрела на Смирнова.
– Я не специально! У вас даже мяча нет... Ну, пришлось вот... подручными средствами... заплачу я тебе за вино! Жалко, что ли? У тебя там много бутылок, - и она шмыгнула носом.
– А дети где?
– вымучено спросил Смирнов.
– Спят в комнате, - ответил за Машу мужчина.
– Так, погодите, - отмер Синельников, - дайте отойти от ужаса.
Все замолчали и посмотрели на начальника службы безопасности.
– Ты почему не сказала, что здесь нет детей?
– Смирнов не слушал Синельникова.
– Если знают двое, то знает весь дом, - и Машка пошла в наступление.
– Не дом, а проходной двор. Чихнешь, а в соседней комнате "будьте здоровы" говорят.
Смирнов уже раскрыл рот, чтобы высказать Родионовой все, что о ней думает, но тут приехала бригада скорой помощи и Александр с Синельниковым занялись раненым и медиками. Маша же пошла в свою комнату, за ней следом отправился неизвестный мужчина.
Дети по-прежнему спали. Мужчина сел в кресло у окна и шепотом сказал:
– Ну, Родионова, рассказывай, во что ты на сей раз вляпалась.
И Маша рассказала ему все с самого начала, не утаив ничего. Мужчина долго молчал, глядя на Машу, вздохнул и сказал:
– По-хорошему выпороть бы тебя.
– Сейчас начнешь, при детях?
– на полном серьезе сказала Маша.
– Толь, не смогла я пройти мимо. Посмотри, какие крошки! И двое, - и Маша с нежностью посмотрела на деток.
Тот, кого назвали Толей, покачал головой.
– Ладно, судьба у меня видно такая вечно прикрывать твою задницу.
– Эм, Толя, а веревку нашли?
– спросила Маша.
– Нашли, ребята все запротоколировали, увезли на экспертизу.
– Вопрос меня интересует: кто приезжал допрашивать Смирнова насчет жены и почему он не приехал второй раз, когда было убийство?
– задала следующий вопрос Маша.
– И почему капитан не поинтересовался у своего тезки, где была его жена все это время? А ведь его обвиняли в убийстве Ларисы.