Чтение онлайн

Затем я засыпала их песком, чтобы закопать ведьмину кровь. Прижав их сверху руками, я принялась молиться. Я молилась Темной Матери, которая создала всех нас и сплела наши линии жизни из сияния звезд и солнечного света. Так я указывала расти каплям крови в песке. Я молилась Чародею, чтобы он принял магию крови и капли затвердели. Я молилась самой Смерти, чтобы она приняла наше подношение. Магия вытекала из моих ладоней в песок. Дождь прекратился. Огонь угас. Песок под моими пальцами задрожал и замер. Дело было сделано.

Я крепко зажмурилась и приподняла ладони; под ними, прямо у моих ног, лежали на песке четыре идеальных кристалла. Я с благоговением смотрела на них. Как бы мне ни хотелось верить, что это сработало бы, сколько бы картинок с кристаллами других ковенов я ни видела в книгах, это… увидеть радугу сверкающих кристаллов в полумраке Смерти…

Это было невозможно, но прекрасно.

Вместе с этими кристаллами у всех нас появились возможности и надежда на спасение жизней – возможно, даже жизни моего отца.

Кристалл Беа был желтым. Рудная магия кружилась золотым вихрем, а внутри ярко сияла. У Эвелин кристалл был алым, и в середине горел огонь. Казалось, целая гроза поместилась внутри сапфирового кристалла Гейл. А приливная магия Сибиллы выглядела как водоворот в стремительном потоке, заключенный внутри изумруда.

То, что настолько маленькие предметы имели столь великую силу, превосходило мои самые невероятные фантазии. А ведь у меня уже с пяти лет был кристалл.

Малин нежно похлопал меня по плечу, а затем протянул мне четыре бархатных мешочка и четыре шелковых квадрата. Вышивка Алисы окаймляла шелк. На ней были изображены миниатюрные цветы радужных оттенков самоцветов. На мешочках она также вышила имена: оттенки шелковых нитей подходили под цвет кристаллов.

Я медленно брала каждый кристалл квадратом шелка, чтобы он не касался кожи, и тщательно его заворачивала, а затем надежно паковала в мешочек и туго завязывала его сверху ленточкой. Затем я положила их в карман и позволила Малину помочь мне встать.

– Что дальше? – спросила я, глядя на завесу. Я еще не готова вернуться в Холстетт. Не готова распрощаться с пустыней, особняком и песками. И с Малином.

Он отвернул меня от завесы. Коснулся пальцами бражника, вытатуированного на моем плече.

– Пенни, – сказал он. – Ты любишь танцевать?

– Люблю что?

Я взглянула на него и заморгала, совершенно сбитая с толку. Его улыбка была такой теплой, такой искренней…

– Хочешь потанцевать?

Я покраснела, вспомнив наш поцелуй в библиотеке на вершине кристалла, погребенного в глубинах нашего мира. Кровь забурлила, а сердце учащенно забилось, хотя здесь такого категорически быть не могло. Но я его в этом не винила: еще немного, и я утону в бездонных серебряных глазах Малина.

– Здесь?

– Возвращайся домой, Пенни. Потанцуй со мной под звездами.

Он наклонился ближе и понизил голос, хотя вокруг никого не было.

– Или, если хочешь, я покажу тебе свою башню.

– Какую еще башню? Это эвфемизм?

– Ту, у которой наверху флаг! – рассмеялся Малин. – Если бы я предлагал тебе нечто подобное, я бы придумал что-нибудь куда более романтичное.

– Значит, ты ко мне не подкатываешь?

Я приподняла бровь и притворилась, что расстроилась. Он снова хохотнул, но на этот раз выразительнее, и не стал ничего отрицать.

– Всего одна восхитительная ночь?

– Все ждут нашего возвращения.

Он издал низкий гортанный стон и тяжело выдохнул.

– Так пусть подождут, Пенни.

Я кивнула и посмотрела на серые просторы пустыни. Я ждала, когда там появится особняк, не в силах взглянуть на него.

– Малин… мне страшно.

– Знаю, – ответил он убийственно нежно. – Мне тоже.

Я поднесла пальцы к щекам и провела ими по прохладной металлической маске, которую вплавили мне в кожу.

– Я боялась так долго, что уже забыла, каково это – жить без страха. Даже когда позолота действовала на меня, я все равно боялась. Просто этот страх накрыла абсолютная пустота и подавила его. Я знала, что чего-то боюсь, страх никуда не делся, но мне было к нему не прикоснуться и никуда от него не убежать. Я хотела бы забыть все плохое и забыть свой страх, хотя бы ненадолго.

– Я помогу тебе с этим, – сказал он, сжав мою руку. – Если ты мне позволишь?

Я крепко зажмурилась, кивнула и открыла глаза. Вместе с Малином мы точно так же, как в течение множества ночей, пошли через пустыню в сторону подъемной решетки. За черными каменными стенами танцевал на ветру потрепанный флаг.

Особняк снова был цел, совершенен и наполнен волшебством. Этим вечером гостиная почернела. Темные бархатные шторы обрамляли окно, за которым наступала ночь. На серых обоях были изображены убитые на лету вороны. Кованые люстры свисали на цепях, отбрасывая тени сквозь дымчатое стекло на пол из серого мрамора. Все окрасилось мрачностью Малина, а узоры взялись из моего страха. У настежь распахнутых дверей в патио стоял рояль, покрытый черным лаком.

Малин сел за рояль и легкими движениями заиграл по клавишам сильными пальцами. Его руки были нежны, плечи расслаблены, но напряжение было заметно по сжатым челюстям. Я ожидала услышать что-то между похоронным маршем и драматическим произведением, воодушевляющим, как перед началом сражения. Но первая нота оказалась тихой и трепетной, как слеза, которая вот-вот упадет. Вторая нота присоединилась к первой, пока она еще звучала, а за ней еще и еще… Они выстраивались друг за другом, словно потоки, несущиеся в стену плотины.

Темные волосы вились на его беззащитном загривке, наполовину прикрытом воротником черной рубашки. Мне хотелось его погладить, встать позади него и вдыхать его запах. Я наблюдала за тем, как танцевали его пальцы, и завидовала клавишам рояля. Я представляла, каково это было бы, если бы он ласкал меня так же мягко, нежно и бережно. Каково это, когда с тобой обращаются с таким глубоким почтением.

Я бесшумно пошла по паркетному полу к дверям патио. Юбки развевались вокруг моих ног.

Малин сменил темп. Он опустил подбородок. Верхняя часть его золотой метки сияла чуть ниже завитка. Понятия не имею, как мне удастся завтра стоять на коленях у подножия трона Смотрителя, не выдавая себя. Как же мне хотелось, чтобы для убийства ублюдка, который сделал это с Малином, нам не нужен был нож Чародея. Будь моя воля, я бы вырвала линию жизни из груди Смотрителя и уничтожила его. Посмотрев на лес за лужайкой, я отбросила эту мысль.

Открыв глаза, я прислонилась к дверному косяку и посмотрела вдаль сквозь сумерки. Если бы на небе еще показались звезды, все было бы идеально. Роса уже рассыпалась по траве за верандой. Бархатные лепестки роз сверкали в свете, который лился из окон гостиной. Тропинку в лес посеребрило сияние так и не показавшейся луны. Сам лес был темным, тенистым и окрасился в множество оттенков серого.

Вокруг меня витала музыка Малина. Мелодия мне знакома, но я так ее и не вспомнила. Терновым ведьмам музыка не нужна, а Смотритель не славился любовью к искусству. Мне так ее не хватало, а я и не знала об этом.