Чтение онлайн

Только мы вернулись, как в мою дверь тут же постучали. Ответил Малин. Его волосы были растрепаны и очаровательно торчали в разные стороны. И он был совершенно голым, не считая простыни! Вот идиот. Почему он не представил себе одежду, когда мы переходили обратно? Этим утром на мне надета самая приличная ночная рубашка с глубоким карманом для кристаллов, которые мы вырастили в Смерти. Однако Малин, похоже, ничуть не расстроен тем, что на нем абсолютно ничего нет. Я слышала, как он ответил на стук, и попыталась вернуть самообладание. Любой, кто увидел бы меня, сразу бы понял, что именно произошло между ним и мной прошлой ночью… и что это значило.

Мне было положено стать Золоченой любимицей Смотрителя, бесчувственной и пустой игрушкой Малина. У меня ничего не должно было остаться во взгляде. Но этого не произошло. У меня во взгляде есть я, и я больше не могу скрываться.

Малин повысил голос. Я положила под матрас кристаллы в бархатных мешочках, а затем свернулась на боку, закрыла глаза и притворилась спящей. Дверь спальни распахнулась, и в нее прошагал Золоченый в обсидиановых доспехах.

Это был мой отец.

Он вытащил меня за руку из постели.

– Приказ Смотрителя, – рявкнул он холодным, как лед, голосом.

Малин проворчал:

– Она моя до обеда. Таким был уговор.

– Не сегодня, – ответил Золоченый, который раньше был моим отцом. – Он велел передать тебе, что ты получишь ее сегодня вечером.

По спине пробежал холодок, и я уставилась в пол. Уж если кто-то и заметит, что под маской скрываюсь я, это будет мой отец. Он отпустил меня и рявкнул:

– Одевайся!

Малин расправил плечи и встал между нами.

– Убирайся!

Золоченый выпрямился. У меня замерло сердце. Он был такого же роста, как Малин. Они пристально смотрели друг на друга. Я уставилась себе под ноги. Мне хотелось сказать Малину, чтобы он успокоился и что мы были слишком близки к развязке, чтобы всем рисковать из-за последствий этой стычки.

Первым не выдержал Золоченый:

– Смотритель приказал…

– В данный момент меня не волнует ни один, даже самый ничтожный, приказ, – холодно сказал Малин. – Я совершенно голый, ты разбудил меня на час раньше, чем это для меня приемлемо. Да и мой отец вряд ли поблагодарит тебя за то, что ты приведешь ему Ткачиху Смерти в ночной рубашке еще до того, как она почистит зубы. Так что убирайся из моих покоев и жди в холле. Я приведу ее к тебе, когда сам с ней закончу. Ты меня понял?

Я никогда не слышала, чтобы голос Малина был так похож на тон его отца. И никогда я так этому не радовалась.

Мой отец сжал челюсти. Он громко сглотнул и крепко сжал в кулак руку, висевшую вдоль тела. Я украдкой бросила на него взгляд из-под ресниц; он смотрел на Малина, и в его глазах сверкала злоба. Но Малин уже от него отвернулся и, кажется, выбирал в шкафу рубашку.

Отец рявкнул:

– Пять минут!

– Пошел вон! – весело ответил Малин.

Отец вышел в коридор, хлопнув дверью. От облегчения я обмякла, лежа в постели. Малин развернулся. Всеми чертами его лицо выражало беспокойство.

– Об этом мне Алиса не говорила, – прошептал он. – Почему она этого не увидела?

Он снял с вешалки чистое белое платье и бросил его на кровать.

– Что изменилось? Должно быть, что-то изменилось.

Его тревога передалась мне, но не могу же я выйти отсюда со страхом в глазах.

– Прекрати! – тихо прошипела я. – Прошу тебя, Малин, перестань. Мне предстоит идти разбираться со Смотрителем, но если он увидит меня в таком состоянии… Это и вчера было весьма непросто. Если Смотритель заметит разницу хоть в чем-то, все будет кончено. Нам следовало бы выковать…

Малин прервал меня взмахом руки, сжав челюсти.

– Иди в ванную.

Я услышала, как в гостиной скрипнул стул: кто-то на него сел. Я поспешила в ванную и заперла дверь, чтобы поскорее закончить со своими утренними ритуалами. Заставила себя успокоиться, аккуратно заколола волосы назад и почистила зубы. Когда я вышла, глаза у меня были абсолютно пустыми и лишенными эмоций. Малин окинул меня взглядом с ног до головы и прошептал:

– Будь осторожна.

– Они под матрасом, – тихо ответила я, указав пальцем себе на грудь. На этом месте висел бы мой кристалл, если бы мне разрешили его носить. Малин кивнул в знак того, что все понял, и вытолкнул меня за дверь.

Мой отец сидел за обеденным столом. Когда я вошла, он встал, молча взял за руку и увел меня.

– Приведи ее обратно, когда он с ней закончит, – прорычал нам вслед Малин. – Я хочу, чтобы она вернулась целой и невредимой.

– Ублюдок, – пробормотал мой отец, и у меня закатились глаза.

Отец посмотрел на меня. Я бестолково заморгала.

– Глаза в пол, маленькая Ткачиха Смерти, – приказал он, но не таким ледяным тоном, как прежде. Да и за руку он меня держал совсем не больно. Какого черта тут произошло? Похоже, пока я бродила по Смерти прошлой ночью, без меня этот мир стал вращаться в другую сторону.

Не успела я оправиться от замешательства, как он уже втолкнул меня в кабинет при покоях Смотрителя. Я все еще пошатывалась, когда Смотритель приказал мне подойти. Алисы здесь не было, как обычно. Я послушно упала на колени, сложившись на полу у его ног, и склонила голову, стараясь не закрыть рот от вони вблизи от его раны.

Этим утром Смотритель был в пугающе прекрасном расположении духа. Его маска лежала на диване рядом с ним. Я старалась не смотреть ему в лицо.

– Доброе утро, Ткачиха Смерти, – сказал он; голос у него звучал бодрее, чем обычно, когда меня вызывали для его исцеления. – Ты должна простить мне это небольшое изменение в нашем привычном распорядке. Что касается предстоящих нам забав, то в оставшуюся часть дня я занят другими делами. Но я подумал: наверняка моя маленькая Терновая принцесса меня чем-нибудь побалует. Не ошибся ли я, любимица моя?

– Я в вашем распоряжении.

Я его ненавидела. Никогда и никого я не ненавидела так сильно, как его.

– Прекрасно, – сказал он. Диван протестующе заскрипел, когда он наклонился вперед и схватил меня за подбородок, чтобы я посмотрела прямо ему в глаза. Я скрыла страх, повторяя про себя слова заклинания – того, которое я собиралась использовать, чтобы выковать нож и прикончить его. Это того стоит. Любой ценой стоит сбросить с трона этого тирана.

– Я даже немного буду скучать по тебе, когда все закончится, – сказал он маслянистым зловещим голосом. Страх пронзил мне ребра, когда он пристально взглянул мне в глаза. Я через силу мягко улыбнулась ему, притворяясь настолько потерянной девушкой, насколько это возможно. Явно удовлетворенный увиденным, он откинулся на спинку и с улыбкой приподнял халат, обнажив рану, которая со вчера загнила.

– Исцели меня.

Я закрыла глаза и положила руки на его линию жизни, но почувствовала сильный толчок. Обязательство, которая я дала, заключив с Малином сделку в Смерти, все еще действует. Я пыталась отыскать пути обхода клятвы в том, что я никогда не буду исцелять Смотрителя. Теперь мне все равно, даже если бы моя душа перешла к Малину. Пускай он ее забирает. Нам нужно лишь выиграть время, чтобы выковать нож и дать шанс на победу остальным.

Пот струился по спине, голова болела от усилий, но мне удалось найти нить волшебства, искру силы, которая ускользала от меня раньше, когда я брала в руки линию жизни Смотрителя. По милости некоего божества, в которое мне бы хотелось снова не верить, мне удалось отыскать достаточно магии, чтобы смягчить хрупкость недуга Смотрителя. Возможно, этого будет достаточно, чтобы убедить его в моем усердии. И чтобы он удовлетворился тем, что сделала со мной позолота.