Чтение онлайн

Вдруг с грохотом распахнулась дверь. Из-за алтаря показались двое Золоченых. Рука в металлической перчатке схватила меня за плечо.

Мила вскрикнула и бросилась вперед. Мать и Элла подскочили, и мы тут же узнали Золоченого.

Это был наш отец.

Взгляд у него стал прежним. Он больше не был холодным и бездушным. Отец улыбался, и его улыбка была теплой, а прикосновение руки у меня на плече – ласковым. С ним был Тобиас. Почему-то это успокоило меня даже больше, чем взгляд отца.

Заклинание проникло под отцовские доспехи и оставило след от чернил на его щеке.

Черный кристалл принадлежит ему.

Мне хотелось спросить, как это произошло, но у меня не вышло. Я посмотрела на Алису, а затем на Малина. Они были удивлены не меньше меня. Алиса не предвидела такой концовки. Сердце сжалось и забыло, как стучать. Слова заклинания продолжали слетать с моих губ.

Отец коснулся большим пальцем щеки матери, и по его лицу потекли слезы.

– Я люблю тебя, – сказала она, и в этом шепоте слышалась бесконечная любовь. Сверкнуло обручальное кольцо: она схватила в охапку Милу и Эллу, а затем оттащила их.

У меня возник миллион вопросов, но в крови бушевала магия. Сердце пронзила боль. У меня не было слов, чтобы о чем-то спрашивать. Я хотела поприветствовать отца, сказать ему, что я его люблю, мне кажется, я смогу его спасти. Но вышло у меня лишь бессловесное прощание.

Вот и все. На этом все закончится. Первая нить из моей линии жизни выпала из рук и попала прямо в нож, связывая кристаллы в золоте. Языки синего пламени вырвались из центра алтаря и сожгли мою линию жизни, пока она обматывала рукоять. Новый нож Чародея ковался в огне, боли и магии.

Обсидиановые нити моей линии жизни тлели и опалялись друг за другом. Они вплавлялись в металл и самоцветы, и эта боль меня губила.

Жжение было мучительным, но не бесконечным. Эта боль ослабила мою душу, чтобы я покинула телесную оболочку.

Эта боль меня привязывала. Она скрутила меня, растворилась в крови и не отпускала.

Внутри скопился крик, но мне не вздохнуть, чтобы издать его. Слезы жгли глаза. Малин прошептал, чтобы я расслабилась. Я почувствовала на плечах тяжесть его рук. Его линия жизни сплелась с моей. Раз они связаны друг с другом, то и сгореть им предстоит вместе. У меня подогнулись колени, и он меня обнял. Я ускользала, и он ускользал вместе со мной.

В глазах начало темнеть, но Тобиас прогнал это ощущение, коснувшись рукой моей щеки. Однако этого было недостаточно. Ничто не смогло бы это остановить. Онемение хлынуло по моим рукам. Последние нити моей линии жизни оборвались, и я отделилась от себя самой.

– Сопротивляйся, – прошептал Тобиас.

Но мне нечем сопротивляться. Части меня разлетались по ветру. Они горели на углях Малина целую вечность. Боль захватила все мои чувства. Боль забрала мое имя.

Но его вернула Алиса.

– Расслабься, Пенни, – прошептала она.

Но я не могу. Не могу. Не могу.

Я ничего не чувствовала. Ничего не слышала. Ничего не видела. Я стала ничем. Но затем в пустоте что-то появилось. Чья-то линия жизни обернулась вокруг последней нити моей. Боль смягчилась, когда мне в грудь впилась линия жизни. Я открыла глаза. Ко мне вернулся слух.

Отец тихо сказал:

– Расслабься, Пенни. Расслабься. Все хорошо. Я с тобой.

Слезы текли по щекам, пока внутри меня восстанавливалось мое я. Глаза Малина были ясными, а у отца потускнели. Малышка, которой я когда-то была, та самая девочка, которой хотелось вернуться домой, прильнуть к отцу и забыть, что я должна быть взрослой ведьмой, прошептала:

– Папа?

Он провел большим пальцем по моим щекам, вытирая слезы.

– Я так тобой горжусь, милая. Тобой, Милой и Эллой. Передай это им от меня. Отпусти меня, Пенни. Позволь мне положить этому конец. Я люблю тебя.

– Я хотела тебя исцелить. Я думала, что смогу…

Но отец, тот самый человек, которого я так хотела вернуть, убрал мою руку с ножа.

Моя линия жизни обвилась вокруг линии жизни Малина. Она изменила облик и погрузилась в такие глубины моей души, откуда ее было уже не вырвать. Отец вырвал из груди свою линию жизни и обвил ею рукоять ножа вместо моей. Шипы заросли, как и прежде, а серебро потемнело и превратилось в черный обсидиан. Его линия жизни сверкнула, а затем исчезла. Отец уступил ее, чтобы я осталась в живых.

Отец кивнул матери, и она тихо сказала:

– Дочитай заклинание, Пенни.

Но я не могу убить отца.

На мгновение у меня забрезжила надежда на то, что отец к нам вернется вместе с домом, который мы потеряли, и мы снова будем все вместе. Но затем, хоть я и знала, что будет больно, я очень осторожно отпустила все это. Открыв рот, я произнесла последние слова:

– Flammae ac fumo.

Прижав руку к груди, отец упал на колени. Золотая маска отвалилась. В последний раз я видела лицо отца целым и невредимым, а затем его очертания исчезли. Но я не знала, куда он делся. Магия стремительно убегала, высасывая силу из моих костей. Я чуть не упала, но Малин меня подхватил. Алиса пробежала пальцами по моим волосам и прошептала:

– Три нити в одной. Я думала, третья – моя.

В ее глазах была печаль, а на ресницах – слезы.

– Я думала, что спасу тебя.

Малин сказал напряженным голосом:

– Ты и так это сделала, Алиса. Посмотри.

Нож был в руке Беатрис и мерцал силой. Вокруг нее дрожал воздух. Беа протянула его мне, но я не хотела к нему прикасаться. Он украл моего отца. Он должен был забрать меня.

– Нет, – ответила Алиса, широко раскрыв глаза. – Никого я не спасла. Они уже близко.

В зале раздался грохот. Гобелен, закрывающий дверной проем, развевался на ветру. Часы пробили полночь.

И воцарился хаос.

Первая волна Золоченых строем вошла в храм. Их руки извергали огонь, который перекидывался на пол. Стражники Сопротивления у дверей были нейтрализованы еще до того, как успели среагировать. На задних рядах всех сжигали так точно, что даже стулья не обгорали.

Я попыталась отойти, но у меня затряслись колени. Шатаясь, я забралась в алтарь. Малин убрал руку у меня со спины. Он встал между мной и приближающейся резней.

Тобиас закричал:

– Выведи их отсюда. Черт возьми, выведи их!

Члены Сопротивления пытались нанести ответный удар. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Еще один ряд превратился в дым и прах на ветру, влетевшем в храм вместе со второй волной Золоченых.

Ветер с ревом кружил по храму. Меня оттащили в сторону. Глаза Золоченых сверкали синим цветом грозовой магии. Рука Алисы вырвалась из моей. Я ее не видела. Я не видела Малина. Я попыталась отойти подальше, потому что пол зарябил. В ход пошла рудная магия. Но от кого она исходила: от очередного полка Золоченых или от контрудара Сопротивления? Дым ослеплял и душил меня.